Гиро П. Частная и общественная жизнь римлян

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава XVI. Христианство

2. Представления язычников о христианстве

С давних пор уже старались выяснить, что думали о христианстве язычники, принадлежащие к разным классам общества. Самые существенные пункты обвинений, выставленные ими против последователей Христа, известны нам из классических произведений христианской литературы, из Минуция Феликса, Тертуллиана, Оригена, Евсевия и некоторых других: усвоение чужеземных обычаев, безбожие, колдовство, разврат, ужасный обряд жертвоприношения детей и даже людоедство, ненависть к другим людям, склонность к заговорам и святотатству, нечестие, из-за которого над землей разражался гнев богов, слепое влечение к смерти, забвение всяких человеческих чувств, бесполезность для государства, трусливая слабость и дряблость, грубость, невежество — вот в чем, главным образом, язычники упрекали христиан.

По всем этим пунктам Деяния мучеников дают весьма полезные разъяснения, дополняющие то, что сообщают писатели.

Прежде всего судьи останавливались на вопросе о происхождении Христа, рожденного женщиной. Мог ли Он в таком случае быть Сыном Бога? И если бы Он был Бог, мог ли Он быть безобразным, как о том свидетельствуют отцы церкви? Мог ли Он умереть? Допустил ли бы распять себя? Ведь Вакха или Геракла нельзя было

556

бы тронуть безнаказанно. А смешанная с водой кровь, брызнувшая из раны, нанесенной Ему воином, разве это та самая нетленная кровь, какая, по описанию Гомера, текла из раны бога? Разве Пилат, предавший Его смерти, был за это наказан? Они насмехались над воскресением Господа, постоянно спрашивая, где же Тот, Который должен был бы оберегать своих верных и не может их защищать на этом свете? И не стыдно ли христианам поклоняться человеку, опозоренному распятием на кресте, человеку, которого собственные ученики покинули в минуту опасности; не стыдно им называть себя Его рабами? «Он все еще жив?» — спрашивает судья одного мученика, который исповедовал перед ним славное воскресение Христово. «Так, значит, его часто убивают?» — говорит проконсул христианину, только что говорившему о бескровной жертве во время евхаристии.

Некоторые слова христиан, которых считают за бунтовщиков, дают повод подозревать какой-то заговор, опасность, грозящую будто бы государству. Встревоженные этим, язычники спрашивают: «Что это за царствие Христово? — Что вы под этим подразумеваете? — Когда наступит это царство? — Что это за государство вашего Бога, которое вы называете небесным Иерусалимом? В какой стране находится оно?...»

Христиан считали еще, кроме того, и колдунами. Моисей и Христос слыли мастерами чародейного искусства; таинственность, которой окружали себя верующие, способствовала тому, что и на них распространялись эти подозрения. Их спокойствие во время мучений объясняли действием какого-то таинственного помазания и выдумывали особые средства, чтобы разрушить эти чары и усилить чувство боли. Во время пыток мученики часто повторяли: «Мы христиане! Да свершится над нами воля Божья!», и один палач предположил, что эти слова представляют собой какие-то чары, способные заворожить страдания. Когда св. Птоломей и св. Роман, подходя к судье, сказали: «Путь праведных прям и дорога их торна», — магистрат спросил своего ассесора: «Что они говорят»? — «Они поют, — ответил тот, — магические формулы, чтобы придать себе силу сопротивляться и восторжествовать над тобой».

Язычники высмеивали библейские сказания, слова Христа и догматы новой веры. Они насмехались над рассказом о пророке Ионе, о творении мира, Ноевом ковчеге, посланном из него голубе; смеялись над «богом с ослиной головой», которому, как они думали, поклонялись христиане, и карикатурные изображения которого разные бездельники рисовали углем на стенах; смеялись над верующими, их именами, их мучениями; толпа, издевавшаяся над ними в трибуналах, даже во время казни потешалась, глядя на их муки. Когда один мученик, брошенный на арену цирка, был ранен леопардом и обливался кровью, народ кричал ему: «Да будет тебе баня на поль-

557

зу!», повторяя, таким образом, обычное приветствие, которым встречали друг друга в термах.

Над христианами издевались за их веру в славную жизнь, за их надежду на небесную награду, которую они заслужили, претерпевая бичевания, за их безумное ожидание венца после того, как падет голова. Говорили со смехом о последнем суде, о будущем воскресении мертвых, осыпая христиан по этому поводу странными и коварными вопросами: «Будут ли тогда все одного роста и одинаково тощи или толсты? Воскреснут ли люди для жизни вечной со всеми своими физическими недостатками? Кому будет принадлежать тело человека, съеденное другим человеком? Вернуться ли нам также и наши волосы, в исполнение сказанного: «И ни один волос с головы вашей не погибнет»? Обряд крещения воспроизводился в смешном виде на сцене, и однажды, тут же на сцене, актер, по имени Генезий, которому поручили потешать публику, объявил себя христианином и громко потребовал, чтобы его поедали мукам.

Но люди, которые не боялись смерти в самых ужасных ее видах, не могли, конечно, оказаться особенно чувствительными к подобным насмешкам. «Придет час, — говорили они, — час суда, час бесконечных мучений и вечно пожирающего пламени. Душа и тело станут бессмертными для искупления. Мы увидим, как навеки будут осуждены мучиться те насмешники, которым мы были отданы на потеху на одно мгновение; праведники станут перед этими несчастными, которые будут с отчаянием повторять: «Вот люди, которых мы преследовали своими насмешками. К чему нам послужило наше презрение и наша надменная гордость? Все земное прошло, как тень». Тогда они узнают вечную казнь, они, которые отказывались верить в вечную жизнь».

(Е. Le Blant, Melanges de l`Eсоlе de Rome, VII, pp. 196 et suiv.).