Семигин Г.Ю. Антология мировой политической мысли. Политическая мысль в России

ОГЛАВЛЕНИЕ

Белоконский Иван Петрович

(1855—-1931)— историк, земский статистик, публицист, российский общественный деятель, участник народнического движения. Родился в семье врача. В Киевском и Новороссийском (г. Одесса) университетах слушал лекции. Работал сельским учителем в Киевской губернии. Сблизился с народниками в 1870-х годах. За пропагандистскую деятельность был арестован в 1879 г. и выслан в Восточную Сибирь, где находился с 1880 по 1886 г. Вернувшись из ссылки, работал до 1901 г. в земствах Житомира, Курска, Орла, Харькова. Участвовал в организации “Союза освобождения”, позже был членом партии кадетов. Автор работ по истории земства и земского движения, написал мемуары и ряд беллетристических произведений. (Тексты подобраны Б. Н. Бессоновым.)

ЗЕМСТВО И КОНСТИТУЦИЯ

1. 60-е И 70-е ГОДЫ

(...) В частности, русский режим никогда не способствовал мирному и планомерному разрешению назревающих народных нужд. Русское правительство по отношению к освободительному движению во все времена применяло, если можно так выразиться, шлюзную систему. Как только замечало оно проявление “вольного духа” среди населения, Тотчас воздвигало шлюз. Когда он заполнялся недовольством и последнее начинало переливаться через первый шлюз, правительство ставило второй, третий и т. д., совершенно не соображая или не желая соображать, что при таком способе самый источник недовольства не только не уничтожался, а страшно возрастал и что, в конце концов, никакой шлюз уже не будет в состоянии сдержать напора недовольства, которое постепенно переходит в негодование, в злобу, в отчаяние.

Эта шлюзная система применена была русской самодержавной бюрократией и к земству.

Земская реформа 1864 года явилась продолжением тех “великих реформ”, которые осуществились вследствие несчастной севастопольской войны, как реформы 1905 года были следствием, главным образом, русско-японской войны. Тогда, как и теперь, обессиленная войной бюрократия стремилась предупредить “внутренние осложнения” выражением некоторого “доверия” населению впредь до того момента, когда, окрепнув, она сможет взять обратно все дарованное. (...)

III. ПЕРВАЯ ПОЛОВИНА 90-х ГОДОВ

(...) Самую существенную и важную роль в земском движении сыграла бессословная, внеклассовая русская интеллигенция, которая вообще была основным и, пожалуй, единственным элементом жизнедеятельности страны до самого того момента, когда на арену русской жизни не выступили широкие массы населения.

Вся эта земская интеллигенция, этот “третий элемент”, постоянно сталкивался на поприще земского дела, вследствие чего, мало-помалу, образовалась довольно тесная связь всех интеллигентных земских профессий. Кроме того, при посредстве земской интеллигенции, земство сближалось с лучшими представителями науки и литературы. Земские агрономы, статистики, врачи пользовались большим вниманием выдающихся профессоров, которые, симпатизируя земскому делу, готовно оказывали всяческую помощь своим бывшим воспитанникам и нередко принимали горячее участие в их работах. Затем, лучшая пресса охотно открывала свои столбцы и страницы для земской интеллигенции, которая давала богатейший и жизненный материал для науки и литературы. (...)

Таким образом, вокруг земства сгруппировалась почти вся лучшая, наиболее энергичная, демократически настроенная интеллигенция, которая, с одной стороны, в лице например сельских учителей и врачей и т. д., связывала земство непосредственно с народом, а с другой — с высшими интеллектуальными сферами, с наукой и литературой, с различными обществами, как, например, Московское Юридическое или Импер. Вольно-Экон. Общество. Получилась громадная сила, прочная организация, если не связанная никакою программой, то проникнутая единым стремлением — вывести народ из тьмы, невежества, бедности и произвола к свету, свободе и материальному обеспечению. (...)

(...) Земство, в силу роста общественного самосознания, повышения культуры, стремления всего населения к избавлению от гнета абсолютизма, получало все большую и большую популярность, привлекало наиболее интеллигентные и деятельные элементы и становилось видимым центром открытого, легального, так сказать, освободительного движения. В общем в этом движении не было ничего революция оного. Мало-мальски дальновидное правительство, конечно, воспользовалось бы этим движением для мирного перехода от полицейско-бюрократического строя к земско-парламентарному. Но русская бюрократия, конечно, этого не сделала: она по искони заведенному порядку и этому движению соорудила еще один шлюз, последний уже. (...)

Печатается по: Белоконский И. П. Земство и конституция. М., 1910. С. 5—6, 31—32, 38.

ИЗДАНИЯ ПРОИЗВЕДЕНИЙ

Белоконский И. П. Земство и конституция. М., 1910; 1914; Он же. Дань времени. Воспоминания. М., 1928; Он же. В годы бесправия. М,, 1930.