Майбурд Е.М. Введение в историю экономической мысли. От пророков до профессоров

ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЛАВА 19 ИЗ НИОТКУДА В НИКУДА, ДАЛЕЕ ВЕЗДЕ

He's a real Nowhereman

Sitting in his Nowhereland

Making out his Nowhereplans

For nobody

Nowhereman, the World is in your command...

The Beatles

Сыграем в путалки на сухую тему!

"Алиса в стране чудес"

Экономическая теория Маркса как таковая

Многие люди среднего и старшего поколения в сегодняшней России убеждены, что политическая экономия — одна из сложнейших наук. При этом нужно учесть, что для большинства из них "политическая экономия" означала в основном экономическое учение Карла Маркса. Так преподавали у нас экономическую науку до недавних времен.

Как и в любой научной дисциплине, в нашей, конечно же, есть немало вещей тонких и непростых для уяснения. Вместе с тем (опять же, как и в любой из наук) многое в экономической науке оказывается сложным в большей или в меньшей степени, в зависимости от того, как излагать и объяснять. Что касается экономического учения Маркса, то оно является одним из самых простых в нашей науке. Его суть можно изложить в нескольких словах. Все продукты производства создаются трудом рабочих. Товарный обмен происходит на основе соизмерения затрат труда, овеществленных в каждом из товаров. Эти затраты образуют ценность ("стоимость") товаров

Равный труд отдается за равный труд. Поэтому в сфере обращения не может возникнуть тот избыток продукта, который остается у товаровладельцев в виде прибыли на их капитал. Но прибыль существует, значит, она создается еще до продажи товара, т.е. в сфере производства. Когда рабочий вкладывает свой труд в данный продукт, капиталист оплачивает не весь этот труд, а только часть его.

Оплата труда определяется так, чтобы рабочий мог иметь некий минимум средств существования. Этот уровень оплаты труда ("необходимый продукт", по Марксу) всегда меньше, чем то количество труда, которое тратит рабочий. Остается разница, которую Маркс называет "прибавочным продуктом". В этом остатке овеществлен "прибавочный труд" рабочего, который (труд) образует "прибавочную ценность" ("прибавочную стоимость"). Ее-то и присваивает капиталист. Присваивает без эквивалента, задаром, в силу своей собственности на капитал. Эта прибавочная ценность становится капиталистической прибылью и составляет суть эксплуатации труда капиталом. Пожалуй, это все.

После того, о чем говорилось в предыдущих главах, нетрудно увидеть прямую преемственность Маркса от Рикардо, а также от "пролетарских противников политэкономов". Маркс и сам был противником политэкономов — вспомним, что "Капитал" имеет подзаголовок "Критика политической экономии". Но об этом позже, а сейчас неизбежно возникают вопросы. Первый вопрос что нового внес Маркс в науку от себя, коли его идеи, по сути дела, есть повторение идей левых рикардианцев? Второй вопрос: если у Маркса все так просто, то почему же у Маркса все так сложно? Ну и еще: чем все-таки заполнены две тысячи страниц трех томов "Капитала"?

На эти вопросы нам придется ответить. Собственно говоря, наши ответы и составят содержание настоящей главы. Итак, всему свое время, а пока не мешало бы запастись терпением — разговор будет долгим и действительно непростым.

Моменты новизны у Маркса

"Капитал" должен был стать научным обоснованием революционных идей и лозунгов "Манифеста Коммунистической партии". Недооценка (или даже полное непонимание) данного обстоятельства послужила причиной многих недоразумений вокруг теории, да и всей фигуры Карла Маркса. Между тем сам он отнюдь не старался эти вещи замаскировать. Первый том "Капитала"1 начинается с весьма абстрактных вещей, однако на заключительных его страницах все чаще появляются фразы из "Манифеста", а завершается весь материал ; прямой революционной цитатой из упомянутого ; памфлета2. Каждый, кто задумается над этим, поймет, к чему городился весь огород. Революционные выводы вытекали из того, что эксплуатация труда лежит в самой природе капиталистического уклада хозяйства. Если это так, если она лежит в природе данного экономического строя, значит, чтобы покончить с эксплуатацией, нужно менять строй. Все упиралось в словечко "если". Если так, тогда... А если не так?..

Карл Маркс (зрелые годы)

В том, что это "так", Маркс был убежден смолоду и убежденности этой никогда не изменил. Он пропагандировал свою идею, не заботясь о том, правда это или нет. Оказавшись выброшенным в Англию после подавления революции 1848—1849 гг. и получив, таким образом, длительный отпуск от революционной борьбы, Маркс погрузился в изучение экономической литературы. И был несколько обескуражен, убедившись, что идеи, которые он считал научно обоснованными, мало кто уже принимает всерьез. Прежде всего это относилось к основе основ лозунга об эксплуатации — к трудовой теории ценности Рикардо, раскритикованной в пух и прах.

Опровергнуть критиков было невозможно. Но и сдавать теорию Рикардо было невозможно в той же мере. Эти две невозможности имели разные причины. Опровергнуть критиков было невозможно, потому что в теории ценности Рикардо оказались несомненные нестыковки, и Маркс, прошедший школу немецкой философии, легко это понял. Отказаться же от теории Рикардо было невозможно по той причине, что тогда профессиональному революционеру Марксу оставалось бы только менять профессию.

Единственным выходом было попытаться самому состыковать то, что не вышло у Рикардо. Здесь перед Марксом и открылись широкие возможности сказать свое слово в науке. Таким образом, то оригинальное, что появилось у Маркса, относится не к основополагающим идеям, а к тому способу, каким он пытался построить непротиворечивую теорию эксплуатации труда. Не будем преуменьшать — научная задача такого рода, в принципе, может быть очень серьезной. И очень трудной. Тут могут потребоваться и новые понятия, и тонкие рассуждения. Все это явилось и нашло себе место в I томе "Капитала".

1 Том 1 — единственный, который был написан набело самим автором. Тома II и III были подготовлены к печати Ф.Энгельсом на основе черновых записей Маркса.

2 Речь о предпоследней, XXIV главе. Последняя, XXV глава посвящена одному частному вопросу и фактически является приложением к основному тексту.

Трудовая теория ценности по Марксу

В одном из писем к Энгельсу в период работы над "Капиталом" Маркс изложил схему своей теории. Начал он так: "Ценность — начисто сводится к количеству труда; время как мера труда..."

Всю свою жизнь Маркс полагал, что в построении теории обмена он следовал за Рикардо, и начал поправлять его лишь тогда, когда дошел до "нестыковок". Между тем Маркс (возможно, не вполне отдавая себе в том отчет) с первых же шагов сделал то, на что никогда не мог решиться его учитель.

Вспомним. Рикардо говорил об относительной ценности обмениваемых товаров. Относительная, она же меновая, ценность — это меновая пропорция. Мысль Рикардо можно сформулировать так: если товар а обменивается на товар b, то количество а так относится к количеству b, как трудоемкость единицы а относится к трудоемкости единицы b.

Что мы видим у Маркса? Он говорит: вот меновая пропорция: а = хb.

Такое соотношение "невозможно понять", если не допустить, что с обеих сторон равенства находится некая "однородная субстанция". В самом деле, если мы говорим, что 1 кг золота равен 10 т железа, то мы имеем в виду не равенство самих металлов в указанных количествах, а равенство чего-то такого, что может соизмерить золото с железом. Вот это "что-то такое" и есть затраченный труд. Маркс говорит не об относительной ценности, которая пропорциональна затратам труда. Для него ценность и есть затрата труда, измеренная рабочим бременем. Ценность фактически отождествляется с трудоемкостью. Ценность 1 кг железа равна, допустим, 100 человеко-часам труда.

Поначалу кажется, что различие между подходами Рикардо и Маркса малосущественное и скорее казуистическое. Вскоре увидим, что благодаря этому различию Маркс, еще не преодолев ни одного из затруднений, доставшихся ему в наследство, создал себе дополнительные трудности.

Двойственный характер труда

Вспомним обмен стула на три топора (см. главу 14). Вспомним сказанное нами про различие трудовой деятельности столяра и кузнеца. По Марксу, один труд приравнивается к другому в определенной пропорции, причем оба измеряются не чем иным, как рабочим временем. На каком основании между столь разнохарактерными работами может устанавливаться какое-либо равенство?

Маркс говорит нужно различать два качества в одном и том же виде труда. С одной стороны, это конкретная трудовая деятельность — со всеми ее приемами и особенностями, — преследующая определенный результат — скажем, тот же стул. Это конкретный труд. С другой же стороны, любая трудовая деятельность представляет собой просто "расходование человеческой рабочей силы", "расходование человеческого мозга, мускулов, нервов, рук и т.д." Это абстрактный труд. Столяр расходует свои мускулы, нервы и пр. Кузнец тоже расходует свои мускулы, нервы и пр. Вот в этом смысле, т.е. как абстрактный труд, затрачиваемый на изготовление товаров, стул может быть приравнен к трем (условно, условно!) топорам. Именно абстрактный труд представлен в ценности товаров.

Первое затруднение

Столяр работает пилой, рубанком, стамеской, молотком, дрелью. Кузнец машет тяжелым молотом В обоих случаях расходуются мускулы, калории... Столяр может вонзить себе занозу, кузнец может получить ожог раскаленным прутом. Там и тут расходуются нервы...

Понятие абстрактного труда, устраняя различие в приемах, движениях и т.п., не снимает другого различия, а именно: в какой мере за 1 час столяр и кузнец "расходуют" свои мускулы и нервы? Или для большего контраста: кузнец и часовщик, сталевар и монтажник радиосхем? Ведь у всех у них расход мускулов и нервов за 1 час может быть различным.

1час труда часовщика= 10 часам труда кузнеца или наоборот.

1чел.час кузнеца= 2ч простого труда , 1 чел. ч. часовщика=20ч. простого труда

Если муравьиная куча — это доказательство способности обращать людей в муравьев, тогда, конечно, само существование рынка доказывает, что Маркс правильно объяснил формирование рыночных цен. Только при таком условии.

Что продает рабочий нанимателю?

Тем не менее Маркс считает вопрос решенным и движется дальше. Запомним: ценность продукта труда по теории Маркса должна измеряться затратой труда — но не конкретного и не сложного, а только простого и абстрактного.

...А дальше перед Марксом трудная задача. Теория Рикардо не могла объяснить, почему при обмене между трудом и капиталом нарушается основной принцип этой теории. Если ценности товаров зависят от затрат труда, почему тогда ценность самого труда (т.е. заработная плата) всегда меньше той величины, которая отвечала бы трудовой затрате? По правилу закона трудовой ценности (вернее было бы называть его ' законом трудовых затрат") рабочий должен получать весь продукт своего труда, а получает он только часть этого продукта. В чем дело?

Решение этого вопроса принесло Марксу славу выдающегося политэконома. Вот его ответ: рабочий продает капиталисту не труд свой, а свою рабочую силу. Это два разных товара. Если ценность труда воплощается в его полном продукте, то с рабочей силой дело обстоит совсем иначе. Ценность рабочей силы, как и всякого товара, определяется затратами труда на ее "производство". А что такое "производство рабочей силы '? Это обеспечение жизненными средствами, необходимыми для того, чтобы рабочий мог питаться, одеваться, иметь жилье и пр. Пока рабочий жив и здоров, его рабочая сила воспроизводится.

Итак, ценность (или цена) рабочей силы определяется затратами труда на производство жизненных средств для рабочего. Допустим, рабочему-сталевару, чтобы он мог трудиться, нужно иметь в год 200 кг хлеба, 50 кг мяса, 100 л пива, 1 костюм, пару обуви и т.д. Совокупный труд, который нужен, чтобы произвести все эти вещи, дает годовую ценность рабочей силы данного рабочего. Она никак не связана с его затратами труда в процессе сталеварения. Те 5 тысяч тонн стали, которые он выплавляет за год, содержат больше труда, чем годовой набор жизненных средств для этого рабочего (гораздо больше, потому что остается еще прибыль капиталиста). При таком вот теоретическом повороте сохраняется принцип трудовой ценности Рикардо

Действительно, ценность рабочей силы равна цене жизненных средств — так? Рабочий продает эту свою силу капиталисту — почем он ее продает? По той самой цене продает — ведь заработная плата обеспечивает ему как раз весь тот набор жизненных средств. Вот где разгадка тайны заработной платы! Вот почему возможно и одно, и другое — и действие закона Рикардо, и капиталистическая эксплуатация рабочих.

Прибавочный продукт существует не вопреки, а благодаря принципу трудовой ценности! Нельзя не признать, это очень остроумное решение. К сожалению, оно мнимое. ' Что такое рабочая сила? Это "способность к труду", говорит Маркс. Но разве капиталисту требуется от рабочего его "способность к труду"? Пожалуй, ему требуется скорее осуществление этой способности на деле, чем сама эта способность, не так ли? Очень способного к труду лентяя он выгонит немедля. В древности существовало такое явление: человек сам продавал себя в рабство.

Свободный человек, лишившись возможности добывать средства к жизни самостоятельно и не имея перспектив на ближайшее будущее, мог запросто погибнуть от голода и болезней. Если он по каким-то причинам не уходил в разбойники, ему оставалось одно — продаться в рабство. За это он получал пищу, одежду, жилище и пр. Что в таком случае покупал рабовладелец? Красивые глаза? Болтливый язык? Скверные привычки? Что его интересовало, если не главное — какую пользу он извлечет из этого приобретения?

Пользу же он видел лишь в способности раба выполнять какую-то работу. Один раб мог быть у него землекопом, другого он мог поставить надсмотрщиком за землекопами, третьему мог поручить наливать себе вино во время трапезы — так или иначе, покупая раба, он покупал не что иное, как способность данного человека делать что-то полезное, т.е. его способность к труду. Однако, нанимая рабочего, капиталист не покупает себе раба. И рабочий, нанимаясь на работу, не продается в рабство, сколько бы мы ни слыхали слов о "рабстве у капитала", "порабощении труда" и т.п. Если же рассуждать так, как это принято в научном анализе, то рабочий — не раб, а капиталист — не рабовладелец.

Он не покупает рабочего с его способностью к труду, а нанимает его для использования его способности к труду. Разумеется, Маркс предвидит подобные возражения. Он говорит, что владелец рабочей силы (т.е. рабочий) "продает ее постоянно лишь на определенное время, потому что если бы он продал ее целиком раз и навсегда, то он продал бы вместе с тем самого себя, превратился бы из свободного человека в раба".

Маркс говорит, что рабочий "всегда предоставляет покупателю пользоваться своей рабочей силой или потреблять ее лишь временно". Смотрим в других местах у Маркса. Вот, например: "Капиталист... купил лишь пользование его рабочей силой в течение определенного времени". А что это такое, что представляет собой "пользование рабочей силой"? Не есть ли такое "пользование", которое покупает капиталист, сам трудовой процесс, т.е. труд

Маркс еще не раз возвращается к этой щекотливой теме. К примеру: ' Цена рабочей силы установлена при заключении контракта, хотя реализуется, подобно квартирной плате, лишь впоследствии". Он хочет сказать: за квартиру мы платим помесячно, и рабочему капиталист платит помесячно (или понедельно, это неважно).

Однако квартирная плата не имеет отношения к продажной цене квартиры. Квартплата — это плата за пользование квартирой, это арендная плата. Существуют различные виды сделок. Есть купля-продажа, а есть сдача в аренду (внаем). Если я покупаю пользование "рабочей силой" трактора в течение недели — разве я покупаю этот трактор? Нет, я беру его в аренду. И оплачиваю не цену трактора, а цену его аренды. Что тогда является здесь товаром? Разве как товар выступает 'рабочая сила" трактора? Нет, товаром является работа трактора в течение срока аренды.

Во времена Маркса тракторов еще не было, были лошади. И вот: "Капиталист оплачивает, например, дневную ценность рабочей силы.

Следовательно, потребление ее, как и всякого другого товара, — например, лошади, которую он нанимает на один день, в продолжение дня принадлежит ему". Но что такое "потребление лошади в продолжение дня"? Это та работа, которую выполняет лошадь. Короче говоря, автор сам же и объясняет нам, что рабочая сила трудящегося не покупается и не продается, а сдается внаем на время. При этом покупается и продается использование этой рабочей силы, т.е. труд.

Теория капитала у Маркса

Что бы мы ни говорили сегодня, фактом является то, что огромное большинство читателей "Капитала" приняли доводы автора. Почему так произошло — вопрос непростой и, скажем прямо, непонятный. Продвигаясь дальше, мы будем иметь возможность еще не раз задаваться подобными вопросами. Вообще, успех теории Маркса и ее живучесть — это загадка из разряда самых сложных. Но примем то, что было.

Итак, окрыленный своим "открытием" того, что товаром служит не труд, а сама рабочая сила, Маркс движется дальше. На очереди — теория капитала.

Мы однажды уже выяснили, что экономическое понятие капитала относится к какому-то запасу и выражает отношение владельца этого запаса к своему владению. Маркс понимал капитал совсем не так. По его мнению, понятие капитала выражает отношение между владельцем запаса и... рабочим, которого этот капиталист нанял для работы со своим капиталом Известна крылатая (в прошлом) фраза Маркса: "Капитал— не вещь, а отношение..."

Первая половина фразы справедлива: капитал — это не то же, что капитальное благо. А вторая? "Отношение", которое имеет в виду Маркс, — это эксплуатация труда. Можно ли согласиться с ним? "Ой, полным-полна коробушка, есть и ситец, и парча." Коробейник, который носит с собою свой капитал (оборотный), вынимает из короба кусок ситца (превращая капитальное благо в товар), обменивает его, допустим, на деньги (возмещает расход капитала), на эти деньги приобретает потом новые куски ткани и т.д. Где тут наемный труд и кто кого эксплуатирует — коробейник сам себя, что ли? (Вспомним, что эксплуатация, по Марксу, — это присвоение прибавочного труда без оплаты.) То же самое — старинный извозчик с каретой и лошадью или современный частный таксист со своим автомобилем Да мало ли случаев, когда капитал есть, а наемного труда — нет...

Еще Смит говорил о независимом ремесленнике, который сам себе начисляет заработную плату и сам же получает прибыль на свой капитал.

К тому времени, когда писал Маркс, таких независимых ремесленников оставалось сравнительно немного, зато большое распространение получил наемный труд. Но это обстоятельство ничего не меняет в существе экономических понятий. Даже если бы капитал без наемного труда вовсе исчез из жизни, понятие капитала определялось бы экономическим существом дела — отношением владельца к запасу, одним из способов употребления им своего запаса.

То содержание понятия капитала, которое дал ему Маркс, выводит это понятие из области экономической науки в область политической пропаганды. Есть у Маркса и еще одно определение капитала, на сей раз чисто экономическое. Капитал, говорит Маркс, — это "самовозрастающая ценность" (в более привычном переводе на русский — "самовозрастающая стоимость"). Чтобы уяснить его мысль, нужно войти в некоторые подробности, а потому снова запасемся терпением. Мы когда-то выяснили, что капитал может быть основным или оборотным То и другое зависит от характера его работы. Чтобы не оставить недоразумений, возьмем числовой пример.

Сувенирные шахматы

Нынешние народные умельцы изготовляют красочные сувенирные шахматы на темы фольклора или политики.

Допустим, товарную партию составляют 10 комплектов таких сувенирных шахмат. Партия изготовлена и продана. Из выручки выплачена зарплата работникам и закуплен новый запас дерева, красок, сукна. Оборотный капитал совершил полный цикл оборота, или, что то же самое, совершен один производственный цикл. Основной же капитал (станки токарные, шлифовальные и др.) слегка износился за один цикл. Допустим, за 100 циклов станки выходят из строя — нужно покупать новые. Это значит, что за один цикл они теряют 1% своей ценности. Это и есть износ основного капитала, который включается в издержки производства шахмат.

Зададимся условными числами и для удобства представим наши данные в виде таблицы (см. "Шахматную таблицу"). По данным "Шахматной таблицы", себестоимость одной товарной партии будет 45 тыс. руб. (см. поз. 5), что при цене в 60 тыс. руб. дает прибыль в 15 тыс. руб. на 1 партию, или (15 х 52 недели) 780 тыс. руб. в год. Затраты же на производство за год составят: 45 х 52 = 2340 тыс. руб. Мы видим, что в себестоимость включены 10 тыс. руб. как износ основного капитала. Это означает, что основной капитал переносит свою ценность на продукт постепенно, порциями. Через 100 товарных партий (100 циклов) ценность основного капитала станет равной нулю. Но с продажей каждой партии хозяину возвращались 10 тыс. руб. как возмещение износа. Поэтому через 100 циклов, когда работающие станки полностью износятся, хозяин будет иметь на руках опять 1 млн. руб. для покупки новых станков1. Получается, что основной капитал бессмертен2. Шахматная таблица

Наименование производства шахмат

Единица измерения

Значение показателей

1

Основной капитал

тыс. руб.

1000

2

Износ основного капитала за одни сутки

%

1

3

Тоже в денежном измерении

тыс. руб.

10

4

Заработная плата за один цикл

тыс. руб.

15

5

Расход материалов за один цикл

тыс. руб.

20

6

Себестоимость партии товара (позиции: 3+4+5)

тыс. руб.

45

7

Выручка от продажи партии товара

тыс. руб.

60

8

Валовая прибыль за один цикл (прибавочная стоимость)

тыс. руб.

15

9

Период одного цикла

недель

1

'Примененный капитал" и "потребленный капитал"

Итак, мы можем изобразить состав нашего капитала (как говорят экономисты, его структуру) следующим образом: К = 1000 осн. + 35 об. = 1035. (1) Данное выражение показывает, какую сумму денег нужно было вложить в дело, чтобы создать нашу мастерскую по производству шахмат. Это размер инвестиции, капитального вложения. Сумма 1035 тыс. руб. обеспечивает постоянное производство шахмат (если 35 тыс. руб. крутятся, миллион основного капитала тратится и возмещается — словом, капитал работает.

У Маркса выражения типа (1) называются так: "примененный капитал". Это допустимо — ведь речь как раз идет о капитале, применяемом в данном производстве. Тогда можно спросить: для чего вообще нужно слово "примененный" — ведь всякий капитал к чему-то применяется (иначе это был бы не капитал, а какой-то мертвый запас)?

Дело в том, что у Маркса имеется еще второе понятие: "потребленный капитал". Что это такое? Маркс называет так ту часть капитала, которая переносит свою ценность на продукт за определенный период времени, например за один цикл (в нашем примере — за неделю) или за год. Давайте выпишем по позициям состав "потребленного капитала" за 1 цикл.

а) износ основного капитала — 10

б) заработная плата — 15

в) расход материалов — 20

Итого — 45

Уже в процессе выписывания позиций можно было убедиться (а итог лишь подтверждает), что "потребленный капитал" — это не что иное, как прямые затраты на производство, т.е. себестоимость товара. Но Маркс называет эту величину тоже "капиталом".

Чтобы сделать путаницу еще более очевидной, посчитаем "примененный капитал" за год (считая 52 недели в году):

45 * 52 = 2340, что и было нами получено как годовая сумма затрат на производство. Вот таким представлением "капитала" Маркс чаще всего оперирует в I томе своей книги.

Мы говорим "затраты на производство", а Маркс говорит "капитал" (хотя и "потребленный").

Тут мы оказываемся перед дилеммой. С одной стороны, ученый имеет право вводить свои термины. С другой стороны, есть определенная логика понятий.

Есть два понятия: капитал и затраты. Первое в нашем случае выражается величиной 1035 тыс. руб., второе — 2340 тыс. руб. Первое — это единовременные, одноразовые затраты, которые были сделаны однажды, чтобы создать запас Второе — это текущие затраты, которые совершаются снова и снова. Первое — это запас, второе — это поток. У Маркса одно и другое часто не различаются. Ибо в одних случаях у него "примененный", в других случаях — “потребленный ”, и там и тут —“капитал” .

На очереди у нас еще три новых термина, придуманных Марксом.

1 Хоть это очень трудно вообразить, но давайте представим, что инфляции нет — все цены стабильны.

2 По-французски "бессмертный" будет immortel. Отсюда слово "амортизация". Этим словом называют начисления сумм износа основного капитала в себестоимости продукта.

“Органическое строение капитала”

Во всем I томе "Капитала" автор нигде не учитывает деление капитала на основной и оборотный. Для построения своей теории ему это оказалось не нужно. Зато он предложил другое деление капитала — на "постоянный" и "переменный". Вот это ему было нужно.

"Переменным капиталом Маркс называет ту его часть, которая предназначена для оплаты труда (экономисты говорят "фонд заработной платы"). "Постоянный капитал", следовательно, — все остальное. Итак, вернемся к "Шахматной таблице", чтобы показать новый способ деления капитала на две части:

постоянный капитал: 1000 + 20;

переменный капитал: 15.

Такое деление Маркс назвал "органическим строением капитала". "Постоянный" Маркс обозначал латинской буквой с (от слова "константа"), а "переменный" — другой латинской буквой v (от слова "вариация"). Используя наши числа, Маркс записал бы органическое строение капитала так:

К = 1020с + 15n - 1035. Маркса не смущало, что под знаком c у него суммируются основной капитал и часть оборотного. Пусть нас это тоже не смущает, тем более что сумма верна. Но тут мы вспоминаем, что данная сумма выражает "примененный капитал". А как с "потребленным"? А с ним то же самое: К= (10+20)с+ 15n =45, если за один цикл. А если за год, то, умножая оба слагаемых на 52 недели, получаем

К= 1560с + 780n = 2340.

Понятно, что суммы получаются те же самые, что и в предыдущих подсчетах затрат на производство (потому что, напоминаем, это и есть затраты на производство, и больше ничего). Теперь начинаются интересные вещи. Почему "постоянный"? Потому что эта часть капитала, говорит Маркс, "в процессе производства не изменяет величины своей ценности". Он хочет сказать, что как станки, так и материалы просто переносят свою ценность на продукт. Так сказать, пассивно отдают себя продукту, причем, сколько уменьшается у них, столько прибавляется к ценности продукта. А почему "переменный"? Та часть капитала, которая служит для оплаты труда, превращена в рабочую силу. Так говорит Маркс, имея в виду, что за эти деньги трудятся рабочие. И вот (внимание!) Маркс утверждает, что "в процессе производства" эта часть капитала "изменяет свою ценность'. Как это понять? "Она воспроизводит свой собственный эквивалент, — поясняет Маркс, — и сверх того избыток, прибавочную ценность.”

Давайте рассуждать.

Рабочие изготавливают продукт, который затем продается. Поскольку цена превышает затраты на производство, постольку этот продукт приносит прибыль (у Маркса — "прибавочную ценность"). Изменился ли капитал или какая-то его часть оттого лишь, что продукт принес прибыль? Вы скажете: нет. А Маркс считает: изменилась та часть капитала, которая идет на оплату труда. Он говорит: "Та, что превращена в рабочую силу", — но уж рабочая-то сила никак не выросла из-за полученной прибыли. А фонд зарплаты — может быть, к нему прибавляется прибыль? Никак нет, тогда бы весь продукт труда получали рабочие и никакой эксплуатации бы не было. В чем же дело? Дело в том, что Маркс, по-видимому, смешивает не только капитал с затратами на производство, но и капитал с ценностью. У него рассуждение такое. Сперва был капитал, а когда продукт был изготовлен, возникла "прибавочная ценность" (ее Маркс обозначает латинской буквой т, от немецкого "мервэрт", что означает "прибавочная ценность"). Итак, сперва было

К = с + v,

а затем стало

W = с + v + т (буква W это и есть Wert, по-немецки "ценность").

Разумеется, с капиталом (в истинном смысле слова) ничего подобного быть не может. Но если иметь в виду "потребленный капитал", т.е. затраты на производство, тогда действительно — прибавим к ним прибыль и получим цену. Вот о чем думал Маркс. Превращение" К в W — это и есть то, что он называет "самовозрастанием капитальной ценности". Отсюда (только отсюда!) у Маркса выходит, к что капитал есть самовозрастающая ценность .

Норма эксплуатации

Никогда не нужно забывать о стратегической цели Маркса: доказать, что эксплуатация труда капиталом лежит в природе капитализма. Для этого он считал необходимым доказать, что вся прибыль (или, что то же самое, "прибавочный продукт") создается только живым трудом, а капитал при этом выполняет пассивную функцию и не порождает ни копейки прибыли. Поэтому он выделяет из капитала фонд заработной платы и старается доказать, будто эта часть капитала увеличивается в процессе производства (потому "переменный капитал"!) на величину прибавочного продукта. Он даже особо предупреждает, что писать (с + v) + т нельзя, это неправильно, а правильно нужно писать так: с + (v + т). Некоторые нелады с алгеброй...

Маркс все время подчеркивает: затрачено было v, а вновь произведено v + т. Поэтому как нужно поступить, если вы хотите измерить "степень эксплуатации рабочей силы"? Правильно: нужно т разделить на v, а полученную величину выразить в процентах. Так мы и поступим, взяв числа из "Шахматной таблицы":

15 : 15 = 1,

или, как пишет Маркс на 227-й странице I тома: "15 : 15 = 100%".

"Это относительное возрастание переменного капитала... я называю нормой прибавочной стоимости", - говорит он1

Указанное соотношение выражает, по мнению Маркса, степень (норму) эксплуатации труда. Числитель — это прибавочный продукт, знаменатель — необходимый продукт. Поскольку же ценность продукта равна овеществленному в нем рабочему времени, то норма эксплуатации может быть представлена и так: в числителе — прибавочное рабочее время (труд на капиталиста), в знаменателе — необходимое рабочее время (труд на себя).

Рабочий день

Маркс очень наглядно изображает, что такое "норма эксплуатации". Допустим, рабочий день равен 12 часам. При этом за 6 часов рабочий вырабатывает такое количество продукта (скажем, пряжи или шестеренок), которое на рынке эквивалентно ценности дневного содержания его вместе с семьей. Если все годовые расходы семьи рабочего на жизнь поделить на 365, получится, к примеру, 1000 рублей в день. И шестеренок (или там пряжи, спичек, жевательных резинок...) рабочий изготавливает за 6 часов тоже на 1000 рублей. Это есть "необходимый продукт", а данные 6 часов — "необходимый труд", или, что то же самое, "необходимое рабочее время". Вот он и получает за весь этот день от хозяина 1000 рублей заработной платы.

Однако рабочий продолжает трудиться дальше, и за вторые 6 часов он делает еще спичек (или пряжи) на 1000 рублей. Но этой второй тысячи, указывает Маркс, рабочий уже не получает — ее присваивает капиталист. Значит, следующие б часов рабочий работает бесплатно. Эта вторая партия изделий на 1000 рублей есть "прибавочный продукт", а вторые б часов рабочего дня — "прибавочный труд", или, что одно и то же, "прибавочное рабочее время". Норма эксплуатации составит (6 ч : 6 ч) = 100% (будем и дальше писать так, как Маркс).

Теперь внимание! Если капиталисту удается удлинить рабочий день, например сделать его 14-часовым, то что получается? Необходимое рабочее время остается равным б часам, зато прибавочное время увеличилось. Теперь норма эксплуатации получается (8 ч : : 6 ч) = 133%.

А если рабочий день сделать 15-часовым, то норма эксплуатации составит (9:6)= 150%. И так далее. Вот почему капиталисты всегда старались удлинять рабочий день, говорит Маркс При этом он не обращает внимания на то, что исторически все было наоборот. В стародавние времена, когда еще не было капитализма, рабочий день ремесленника составлял обычно 14—16 часов в сутки. Конечно, это был труд "с прохладцей" — с длительными перерывами, отвлечениями, разговорами, хождениями. Тогда не трудились так плотно, как сегодня рабочие трудятся у станка или на конвейере. Но никто и не говорит об интенсивности труда, речь только о продолжительности рабочего дня. А эта величина к середине XIX в. не удлинилась — скорее она понемногу укорачивалась.

Однако все это не столь существенно, ибо капиталисты знают другой секрет, как увеличить норму эксплуатации без удлинения рабочего дня. Эту тайну смог открыть только д-р Маркс.

1 Во всех современных изданиях Маркса по-русски вместо слова "ценность" употребляется слово "стоимость". Впервые оно появилось в русской научной литературе в первом переводе "Капитала" (1872). АО этого и еще долгое время потом большинство русских ученых употребляли слово "ценность". Когда марксизм стал государственной идеологией в СССР, стоимость сразу воцарилась везде и стала сегодня привычной ученому глазу и уху. Идя навстречу этой привычке, мы в настоящей главе иногда тоже будем употреблять это слово.

1 Во всех современных изданиях Маркса по-русски вместо слова "ценность" употребляется слово "стоимость". Впервые оно появилось в русской научной литературе в первом переводе "Капитала" (1872). АО этого и еще долгое время потом большинство русских ученых употребляли слово "ценность". Когда марксизм стал государственной идеологией в СССР, стоимость сразу воцарилась везде и стала сегодня привычной ученому глазу и уху. Идя навстречу этой привычке, мы в настоящей главе иногда тоже будем употреблять это слово.

Абсолютная и относительная прибавочная ценность

На первый взгляд секрет капиталистов очень прост. Если нельзя удлинить рабочий день, чтобы увеличить прибавочное время, то той же самой цели можно добиться... путем сокращения необходимого рабочего времени.

Что такое "необходимое рабочее время", откуда оно берется? Это то время, в течение которого рабочий вырабатывает эквивалент своей заработной платы. Можно ли его сократить? Просто так — нельзя. Ведь рабочий и без того получает прожиточный минимум. Если уменьшить заработную плату, не будет восстанавливаться "расход мускулов и нервов".

Однако, что если так сократить необходимое рабочее время, чтобы рабочий и после этого смог вырабатывать эквивалент своей зарплаты? Подобное сокращение возможно, если увеличить производительность труда.

Допустим, прежде рабочий делал жевательные резинки вручную и за 6 часов вырабатывал их на 1000 рублей. Капиталист дает ему в руки несколько машинок (для замешивания массы, нарезания ленты кусочками, завертывания кусочков в фантики и т.п.). Труд становится механизированным Теперь ту же самую порцию жвачки ценностью в 1000 рублей рабочий делает не за б, а за 3 часа. Но рабочий день остается 12-часовым. Зато прибавочное время стало уже не 6 часов, а 9. Норма эксплуатации вместо 100% стала равной (9 : 3) 300%.

Прежде рабочий создавал ценность в 1000 рублей за 6 часов, а теперь он стал такую же ценность создавать за 3 часа. Если каждые три часа — по 1000 рублей, получается, что за 9 часов прибавочного времени создается теперь прибавочная ценность в 3000 рублей вместо 1000, как было прежде.

Тот вид прибавочной ценности, который создавался за счет удлинения рабочего дня, Маркс называет "абсолютной прибавочной стоимостью" (АПС). А тот вид, который создается за счет сокращения необходимого рабочего времени, он называет "относительной прибавочной стоимостью" (ОПС). В наших числах: АПС = 1000 рублей, ОПС = 2000 рублей.

Если вы запомнили, чем измеряется ценность продукта по теории Маркса и чем она (по той же теории) не может измеряться, тогда вы найдете ошибку в рассуждениях Маркса про ОПС.

До механизации труда, когда необходимое время равнялось 6 часам, труд бь1л простым. После же введения механизации труд стал сложным. Ведь каждый час труда теперь стал эквивалентом двух часов простого труда. За 1 час стало возможным изготовлять ценность, эквивалентную 2 часам простого труда. Однако сам же Маркс нас учил, что ценность продукта нельзя измерять конкретным и сложным трудом, а можно лишь абстрактным и простым. Без такого условия не работает "закон трудовой стоимости" (закон трудовых затрат, как мы его еще назвали). Поэтому данное условие нарушать никак нельзя. А Маркс сам же его и нарушает. Так не пойдет. Нужно исправить ошибку.

Необходимое рабочее время нужно измерять, как и прежде, простым трудом. Но ведь труд теперь изменился, скажут вам. Отвечайте смело: не имеет значения — ценность измеряется всегда одним мерилом. Нельзя применять разные гири и писать на обеих “1кг” . Так же точно нельзя применять разные часы . Хотя там и тут написано "1 час", но во втором случае 1 час вдвое тяжелее, чем в первом.

Если же применять одинаковую мерку, то во втором случае, как и в первом, необходимое время равно б часам простого труда. Оно и понятно: коли труд мы оставляем (для измерения, конечно) тем же простым, значит, и величина необходимого времени осталась той же самой, т.е. 6 часов простого труда (= 3 часам труда механизированного). Теперь еще один вопрос: откуда взялась ОПС величиной в 2000 рублей, если рабочий день остался, как и прежде, 12-часовым? Когда появились машинки, один час труда стал эквивалентен двум часам прежнего, простого труда. Вспомним: сам же Маркс учил нас, что ' сложный труд" — это "помноженный простой труд". Но ведь и весь рабочий день можно пересчитать таким же образом 12 часов измененного, сложного труда эквивалентны 24 часам прежнего, простого труда. Из них б часов — необходимое время, зато прибавочное — 18 часов.

Если при простом труде рабочий за б часов создавал ценность в 1000 рублей, то за 18 часов такого же труда он должен был бы создать втрое больше, и все это было бы АПС. Однако рабочий день не удлинился, просто на единицу создаваемого продукта стало тратиться времени вдвое меньше, чем прежде. ОПС в размере 2000 рублей происходит не из дополнительной затраты труда, а, наоборот, из экономии времени труда. Допустим, производительность труда в той же самой мастерской выросла не вдвое, а втрое. Что бы получилось с нашими числами? Один час сложного труда стал эквивалентен трем часам простого.

12-часовой рабочий день как бы превратился в 36-часовой. А "необходимое время"? Конечно, оно осталось прежним — 6 часов простого труда. Зато "прибавочное время" выросло аж до 30 часов. Маркс сказал бы, что "норма эксплуатации" стала равна 500% (30 : 6). И "прибавочная стоимость" стала равна 5000 рублей (АПС = 1000 и ОПС = 4000). 36-часовой рабочий день — чистая условность, зато дополнительный продукт в 4000 рублей — несомненная реальность. Понятно, что в этом дополнительном продукте не овеществляется никакой дополнительной затраты рабочего времени (36-часовой рабочий день — это нелепость). Напротив, в прибавочном продукте овеществляется экономия труда.

Имеет ли место эксплуатация труда?

Настал момент задать следующий вопрос: что все это означает для Марксовой теории эксплуатации труда при капитализме? Вспомним, что Маркс называет капиталистической эксплуатацией. Этим термином он называет присвоение капиталистом части продукта труда ("прибавочного продукта") без оплаты. Почему это называется ' эксплуатацией"? Потому что якобы весь продукт труда создается только трудом рабочего (помните доктрину Годскина о "непроизводительности капитала"?).

Тем не менее мы только что убедились, что капитал обладает своей собственной производительностью. Он превращает простой труд в сложный, т.е. более производительный. Конечно, продукт (в физическом смысле слова — как материальная вещь) создается рабочими руками. Но этим рукам, несомненно, помогает капитал, он влияет на их деятельность, он добавляет рукам силы, умения, быстроты. Из наших условных расчетов видно, что появление ОПС — это заслуга не рабочих рук, а капитала. Поэтому рабочие руки в таком случае не могут претендовать на полный продукт труда. "Прибавочный продукт" справедливо достается владельцу капитала. "Эксплуатация труда", как понимал ее Маркс, не лежит в природе капиталистического уклада хозяйствования.

Но как же быть с фактами ужасающей бедности трудящихся в Европе XIX в.? Неужели же это нормально и справедливо?

Тут нас снова подстерегает "ловушка муравейника".

Ведь одно дело — реальная бедность рабочих, но совсем другое дело — теория, которая объясняет, что при капитализме это неизбежно, потому что капиталисты всегда присваивают без оплаты часть рабочего времени. Такая теория — лишь одно из возможных объяснений наблюдаемых фактов. Но возможны и другие объяснения.

Наше нравственное чувство не может примириться с мыслью, что нужда и горести большой массы честных и трудолюбивых людей отвечают человеческой справедливости. Не может наша душа принять и такого подхода: мол, это, может быть, и несправедливо, но так уж устроено Природой. Мы скорее готовы воскликнуть вместе с Буагильбером: "Природа устроила все возможное для благополучия большинства людей '.

Вопрос о причинах бедности трудящихся масс в XIX в. непрост. Попробуем все же поискать ответ на него, опираясь на то, что было сказано в предшествующих главах.

Почему бедные были бедны?

Рассмотрим этот вопрос с различных сторон.

Вслед за Марксом мы приняли, что 6 часов простого труда соответствуют прожиточному минимуму. Здесь и речи не было о какой-то зажиточности и достатке для семьи рабочего. Чуть выросли цены на хлеб, мясо, картофель — вот вам нужда, недоедание и все такое. Вероятно (в наших числах), заработную плату следовало бы установить на уровне ценности не 6 часов, а хотя бы 8 или 9 часов простого труда при 12-часовом рабочем дне.

Чтобы повысить заработную плату, нужно несколько условий. Во-первых, нужно, чтобы капиталист этого захотел. Этому могут помочь государство (издав соответствующий закон) или профсоюзы (угрожая забастовками). Однако если повышение заработной платы понизит норму прибыли на капитал так сильно, что она окажется стабильно ниже обычной нормы прибыли, капиталист предпочтет вовсе закрыть эту мастерскую и направить свой капитал в другой, более выгодный, бизнес.

Если какого-то конкретного капиталиста заставили повысить оплату труда (которая была очень низка), а норма прибыли при этом осталась для него приемлемой, значит, он получал сверхприбыль за счет недоплаты своим рабочим. Это то, что при желании можно было бы назвать "эксплуатацией труда". Но в таком случае причина ее — не в природе капиталистического строя, как утверждал Маркс, а в жадности капиталиста, как говорили Годскин, Брей и их друзья (хотя они считали, что всю прибыль капиталист получает не по праву).

Наконец, есть ведь еще одна возможность для роста заработной платы без причинения капиталисту убытков: повышение производительности труда путем усовершенствования элементов капитала (в нашем примере — "машинки '). В подобных случаях капиталист в состоянии без ущерба для своего бизнеса часть возросшего "прибавочного продукта" превратить в "необходимый продукт", т.е. отдать его рабочим.

Ниоткуда не вытекает, что "необходимое время" (в нашем примере) должно быть не выше 6 часов простого труда, обеспечивающих лишь "воспроизводство рабочей силы". Даже Рикардо, и тем более Смит, говорил, что "минимум средств существования" — это не прожиточный минимум, он включает такой уровень потребления, который соответствует нравам и обычаям данного народа. Сегодня это называют "потребительской корзиной". Она не является таким набором потребительских благ, который задан раз и навсегда. Граница его нечетка и склонна подниматься.

Наконец, ниоткуда не вытекает, что оплата труда обязательно должна быть на уровне "потребительской корзины", даже широко понимаемой. Например, можно в "корзину" включить личный автомобиль и ежегодный отпуск на Средиземном море. Но нет такого закона природы, согласно которому оплата труда не может превышать даже подобный уровень потребления. Почему бы рабочий не мог получать за свой труд такую плату, которая позволяла бы ему не только потреблять в объеме ' корзины", но и сберегать часть своего дохода?

Во многих странах Запада сказанное является реальностью наших дней. И понятно, отчего это стало возможно. Оттого, что производительность труда в наше время во много-много раз выше, чем она была в начале и середине XIX в. Значит, бедность трудящихся классов в те времена была связана с тогдашним уровнем производительности труда. Наверняка было много случаев, когда капиталист мог бы платить своим рабочим больше, но не считал это нужным. Однако весьма вероятно, что очень и очень часто капиталисты даже под давлением внешних сил не могли бы платить своим рабочим существенно более высокую плату за труд: это означало бы конец их бизнеса, а для тех же рабочих — потерю работы и даже такого скудного источника заработка.

Проблема средней нормы прибыли у Маркса

В I томе "Капитала" автор везде принимает, что "прибавочная стоимость" и прибыль капиталиста — это одно и то же. Однако он знал, что теоретически не все так просто.

Желая всеми силами доказать, что прибыль порождается только живым трудом без участия капитала, Маркс привязал размеры прибавочной стоимости к величине "переменного капитала". В качестве "привязки" выступает коэффициент, который он назвал "нормой прибавочной стоимости". Если m : v = m' (так Маркс обозначает "норму прибавочной стоимости"), тогда верно и обратное: m = m'v. Получается, что прибыль зависит только от величины фонда оплаты труда.

Вспомним еще раз выражение К = с + v. Теперь у Маркса выходило, что если имеются два капитала с одинаковыми с и различными v, то при одинаковой норме эксплуатации m' тот капитал даст больше прибыли, у которого v больше.

Чтобы новая проблема стала еще понятнее, представим ситуацию несколько иначе.

Допустим, имеются два судна с командами: фрегат капитана Кука и шхуна капитана Флинта. Как обычно, представим числа в форме таблицы (см. таблицу "Два капитана — два капитала"). Капитан Кук занимается перевозками золота из Америки в Европу, а капитан флинт возит черных невольников из Африки в Америку. Понятно, что отчаянные ребята флинта не стали бы работать за обычную плату и ушли бы опять пиратствовать с Джоном Сильвером, поэтому так высока зарплата на шхуне. Мы интуитивно понимаем, что две команды, совершающие сходную работу в одних и тех же водах Атлантики, трудятся примерно в одинаковых условиях и с одинаковой нагрузкой. Поэтому и норма эксплуатации в обоих случаях одинакова.

Таблица "Два капитана — два капитала"

Наименование показателей

Единица измерения

Капитал капитана Кука

Капитал капитана Флинта

1

Общая ценность капитала, в том числе:

Ценность судна и запасов еды и пороха(c)

Фонд оплаты команды(v )

(“ ценность рабочей силы”)

тыс. пиастров

тыс. пиастров

тыс. пиастров

100

80

20

100

20

80

2

Норма эксплуатации(m' )

%

100

100

3

“Прибавочная стоимость”(m )

тыс. пиастров

20

80

По теории Маркса получается, что капитал флинта дает прибыли 80 тыс. пиастров, а капитал Кука — только 20 тыс. пиастров. "Проклятье! — воскликнул капитан Кук. — Выгоднее грабить золото для себя, чем возить его для других!" Однако Кук тоже знает про модель средней нормы прибыли — что равновеликие капиталы должны приносить равные прибыли.

Эй, доктор Маркс! — кричит он с капитанского мостика. — Что там за дьявольщина с вашей теорией, сэр?

"Если дана норма прибавочной ценности, — отвечает ему Маркс, — и ценность рабочей силы, то само собой понятно, что чем больше переменный капитал, тем больше масса производимой прибавочной ценности"1.

Но почему, черт возьми, я не могу получать обычную прибыль, как все? — негодует капитан Кук. — Что мне — тоже возить негров?

Дело совсем не в этом, — уверяет его Маркс. — Вся штука в том, что у тебя, приятель, мал переменный капитал.

Ну и ну! — возмущается Кук. — Не поискать ли вам другую теорию, сэр? Ни в одном порту ничего подобного не видел!

А по мне, так теория просто класс! — ухмыляется рядом капитан Флинт.

Чем довольнее мои парни, тем выше будет моя прибыль. Вы молодчина, док!

Но Маркс и сам понимает, что его теория дает странный результат. Поэтому он пишет в I томе, что, действительно, мол, моя теория противоречит всему опыту и в III томе я с этим разберусь. Мы помним, что такого рода нестыковка была выявлена уже при анализе теории Рикардо в 30-е годы XIX в. Переняв основную предпосылку теории трудозатратной ценности Рикардо, Маркс обрекал себя на столкновение с той же самой проблемой.

1 Взятое в кавычки — цитата из "Капитала" (т. I, с. 315 по стандартному советскому изданию).

Прием "превращенных форм"

Том III "Капитала" не был написан автором в законченном виде. Когда-то, за два года до выхода в свет I тома, Маркс сделал набросок всех томов. Эта рукопись и стала основой, из которой Энгельс на склоне лет изготовил текст, известный публике как III том "Капитала" Карла Маркса.

Чтобы разрешить нестыковку теории трудовой ценности и прибавочной ценности с моделью средней нормы прибыли, Маркс выдвинул одну из самых смелых своих идей — концепцию ' превращенных форм".

Но, господа, забавный случай сей

Другой пример на память мне приводит

Ведь каждый день пред нами солнце ходит,

Однако ж прав упрямый Галилей.

Маркс рассуждал точно, как Пушкин. Посмотришь: Солнце вращается вокруг Земли. Но наука смогла доказать, что нам это лишь кажется, а на самом деле все наоборот. В экономике то же самое. Посмотришь: прибыль, а на самом деле — "прибавочная стоимость". Глядишь: норма прибыли, а на самом деле — "норма прибавочной стоимости". То, что можно видеть "на поверхности явлений", — это иллюзии, "превращенные формы" того, что скрыто от глаз, но может быть выявлено силой научного анализа. Такова идея Маркса. Выглядит вполне по-научному.

Напомним: в "модели средней нормы прибыли" имеется в виду, что капиталы уходят из тех сфер приложения, где норма прибыли становится низкой, в те сферы, где норма прибыли выше обычного уровня. В итоге в прежних сферах конкуренция ослабевает и норма прибыли повышается, а в новых сферах конкуренция обостряется и норма прибыли снижается. Так что в пределе норма прибыли по всем сферам стремится к одной, какой-то средней величине.

Но почему — норма прибыли? Почему она — всему голова? Потому что норма прибыли показывает отдачу на 1 рубль или пиастр вложенных денег. Норма прибыли, например, 10% означает, что каждый рубль капитала приносит 10 копеек прибыли. Если у меня норма прибыли 7%, а у соседа — 8,5%, значит, у меня дела идут хуже, чем у него. Норма прибыли — это показатель конкурентоспособности.

Вот этот важнейший показатель всякого бизнеса Маркс и объявляет иллюзией, вроде движения Солнца вокруг Земли. И не только объявляет, но начинает доказывать свое утверждение.

Понятие "цены производства"

Сперва Маркс объясняет нам, что происходит с ценностью. Ее формула: с + v + m. Мы должны помнить, откуда это взялось. А взялось это из "закона ценности" ("закона стоимости"), согласно которому товары обмениваются в соответствии с количеством затраченного труда. По Рикардо и Марксу, это главный принцип ценообразования.

Довольно неожиданно в III томе нам вдруг сообщается, что в действительности этот "закон ценности" проявляется по отношению к отдельным товарам, а ко всей их совокупности в стране. Совокупность товаров обменивается на совокупность доходов. А поскольку доходы происходят от продаж, то дело обстоит еще проще: совокупность товаров обменивается сама на себя. Об этом хорошо сказали Адам Смит (см. главу 14) и Жан Батист Сэй (см. главу 15). Но Смит не привязывал эту мысль к ценообразованию, и Сэй тоже. Понятно, почему. Сообщение, которое говорит о совокупном общественном продукте, не содержит никакой информации о том, как формируются рыночные цены. Так что называть его "законом ценности" никак нельзя.

Однако дело не в названиях. Дело в том, что путем такой подмены одного "закона ценности" другим Маркс, не признаваясь в этом даже самому себе, отказался от ' закона трудовой ценности" из I тома "Капитала". У него теперь товары продаются не по цене, равной с + v + m, а по цене, равной с + v + р (где р — это (внимание!) прибыль по средней норме, а не по "норме эксплуатации").

Новый (для своей теории) вид цены Маркс называет ценой производства. Да, Маркс говорит, что на рынке товары продаются не по трудовой ценности, а по "цене производства". Почему же это не считается отказом от теории из I тома? Потому, говорит он, что цена производства есть превращенная форма трудовой ценности. Другими словами, величина (с + v + р) есть результат какой-то трансформации величины (с + v + т). Два трехчлена различаются только третьим слагаемым. Всего-то и требуется, что доказать или показать, как т превращается в р.

“Превращение форм”

Демонстрацию того, как происходит указанное превращение, Маркс проводит в два этапа. Сперва прибавочная ценность превращается просто в прибыль, а затем уже в "среднюю прибыль '. Так выражается наш автор, но нужно помнить, что никакой "средней прибыли" нет ни в теории, ни в жизни. Сто рублей прибыли на тысячу вложений и сто тысяч прибыли на миллион вложений едва ли когда-нибудь усреднятся. Но обе величины отвечают общей норме прибыли 10 копеек на 1 рубль капитала, или 10%. Вот что имеет в виду Маркс, говоря о "средней прибыли".

Как же выглядит первый этап "превращения формы"?

Маркс говорит: норма прибавочной стоимости есть отношение величины прибавочной стоимости к "переменному капиталу", т.е. к v, а норма прибыли есть отношение той же прибавочной стоимости уже ко всему капиталу, т.е. к (с + v). Маркс поясняет: капиталисту кажется, будто весь его капитал порождает прибавочную стоимость, поэтому он и измеряет уровень прибыли по отношению ко всему задействованному капиталу, а не к одному лишь "переменному'. Норма прибыли, говорит он, есть просто ' иное измерение нормы прибавочной стоимости". Так происходит, по Марксу, первая стадия превращения.

Сколько ни ломай голову над этими рассуждениями, все равно получается не "превращенная форма", а всего лишь превратное представление. Такое "превращение", как описывает его Маркс, происходит не на рынке, не в области образования цен, а только в голове капиталиста. Ему "кажется", и он "измеряет". Измеряет не "правильно", а "превратно". На втором этапе трудовая ценность каким-то образом "превращается" в цену производства, потому что норма прибавочной ценности превращается в среднюю норму прибыли.

'Превращение норм"

До сих пор Маркс предполагал, что прибавочная стоимость и прибыль — это одна и та же величина, одна и та же сумма денег, только по-разному понимаемая. Капиталист привычно называет ее прибылью на капитал, считая, что ее создает весь его капитал (сумма "постоянного" и "переменного" капиталов). А настоящий ученый понимает, что эта величина создается только "переменным капиталом", что она содержит известное количество неоплаченного труда, что последний воплощен в неоплаченном продукте, — ив силу сказанного эту величину правильно называть прибавочным продуктом или прибавочной стоимостью.

Таким образом, до настоящего момента речь могла идти только о "правильном" или "неправильном" понимании одной и той же величины. Подразумевается, что правильным пониманием в отличие от остальных владеет только автор. Для ученого такая позиция вполне нормальна- Ведь ученый тем и занимается, что ищет истины новые, еще не известные людям. С другой стороны, не всякое открытие того или иного ученого люди принимают и признают. Не столь уж редко бывает, что ученый ошибается. Так что и здесь имеет место разделение труда: дело ученого — выдвигать объяснения, концепции или то, что он считает своими открытиями, а дело публики (в основном научной публики) — проверять достоверность сообщений ученого, выявлять его ошибки или включать его открытие в единую научную картину мира. Этим делом мы и занимаемся с вами, дорогой читатель.

Маркс соглашается с гипотезой, согласно которой нормы прибыли по различным капиталам стремятся к единой — "средней" — величине. Тут речь идет уже не о представлениях и иллюзиях, а о вещах, которые реально наблюдаются в жизни. А что наблюдается то, что товары не обмениваются по закону трудовой ценности. Для рынка, оказывается, "закон ценности-стоимости" Рикардо — Маркса не существует. Может быть, этот "закон" вообще не действует?

Маркс говорит: нет! "Закон стоимости" действует, но не прямо. Его действие искажается различными факторами, происходит 'превращение форм" и т.д.

Конечно, такой подход подозрителен сам по себе. Представим только, что сэр Исаак Ньютон выдвигает закон, по которому сила обратно пропорциональна массе. Его давний коллега и оппонент Роберт Гук возражает: все измерения показывают, что пропорциональность тут не обратная, а прямая. На это наш псевдо-Ньютон отвечает: "То, о чем говорит мой уважаемый коллега, есть лишь превратное представление, вызванное незнанием истинных законов природы". И добавляет" "Ваш закон прямой пропорциональности есть только превращенная форма моего закона обратной пропорциональности". Ясно, что с Ньютоном такого быть никогда не могло. Но Маркс поставил себя именно в такую ситуацию. И мало того, он представил доказательство своей правоты. Оно существует на страницах III тома "Капитала" и было принято многими учеными, хотя даже некоторые из почитателей Маркса были этим доказательством скорее смущены. А кое-кто над ним откровенно потешался.

Свое рассуждение Маркс иллюстрирует числовым примером с пятью капиталами различного органического строения, представляя числа и вычисления в табличной форме. Так же поступим и мы, только дадим свои названия, чтобы было веселее (см. Таблицу пяти капитанов).

Позиция 1 показывает "органическое строение" каждого из пяти капиталов. Эти числа, как принято говорить, нормированы (вся ценность капитала приравнена к 100%, соответственно числа с и v показывают доли того и другого в общей ценности капитала).

Норма прибавочной стоимости принята одинаковой для простоты. Напомним, это коэффициент к величине v (100%= 1), поэтому прибавочная стоимость получается (здесь) численно равной v у каждого капитана (и каждого капитала).

Тут Маркс вспоминает, что в затраты на производство входит не вся величина с, а только ее "потребленная часть", и задается для примера числами по позиции 5. Прибавление этих чисел к числам, выражающим v в позиции 1, дает текущие затраты на один рейс1, указанные по позиции б, а сложение чисел по позициям б и 3 дает трудовую ценность одного рейса у каждого из капитанов (позиция 7).

Средняя норма прибыли может в примере быть любой — важно, что она одинакова для всех капиталов. Так как каждый капитал выражается числом 100 (нормированные показатели), процентное измерение нормы прибыли совпадает с абсолютным значением величины прибыли на каждый капитал, которое становится равным 22. Прибавив прибыль к затратам на один рейс, получаем "цену производства" каждого рейса (позиция 9).

Чтобы понять, зачем появилась позиция 10 и что она выражает, рассмотрим ход рассуждений Маркса.

Во-первых, обратим внимание на позицию 4. Следуя своим представлениям о том, как норма прибавочной стоимости превращается в норму прибыли, Маркс делит числа по позиции 3 на сумму (с + v) и получает, как он считает, норму прибыли. В данном случае она численно равна показателям из позиции 3, потому что делителем была 1 (100%).

Таблица пяти капитанов

Наименование показателей

Капитан Кук(фрегатОтвага”)

Капитан Флинт (бригантина Не тронь меня”)

Капитан Блад (галион Арабелла

Капитан Врунгель

(яхтаБеда')

Капитан Тур Хейрдал

(межконтинентальный плот)

1

Капитан (c + v)

80+20

70+30

60+40

85+15

95+5

2

Норма прибавочной стоимости m'%

 

100

 

100

 

100

 

100

 

100

3

Прибавочная стоимость

20

30

40

15

5

4

Норма прибыли p в %

20

30

40

15

5

5

Потребленная часть постоянного капитала

 

 

50

 

 

51

 

 

51

 

 

40

 

 

10

6

Текущие затраты на один рейс

70

81

91

55

15

7

Трудовая ценность одного рейса

 

90

 

111

 

131

 

70

 

20

8

Средняя норма прибыли в %

22

22

22

22

2

9

Цена производства”

одного рейса

 

92

 

103

 

113

 

77

 

37

10

Отклонение цены производства от ценности

 

 

+2

 

 

-8

 

 

-18

 

 

+7

 

 

+17

Затем Маркс вычисляет (и заносится в строку 10) среднюю арифметическую из пяти норм прибыли; она выходит 22%. Он считает, что это и есть та самая "средняя норма прибыли", о которой говорят экономисты в связи с моделью средней нормы прибыли. Поскольку же числа, повторяем, нормированы, постольку размер прибыли здесь численно равен норме. Это число — в качестве прибыли на капитал — Маркс прибавляет к текущим затратам на один рейс и получает "цену производства" каждого рейса.

Наконец, вычисляется (и заносится в строку 10) разность между числами по позициям 9 и 7. А теперь нужно сложить все положительные разности (получается 26) и все отрицательные разности (получается тоже 26, но с минусом). Если же сложить алгебраически все пять разностей, получается 0. По этому поводу Маркс говорит: "Отклонения цен взаимно уничтожаются . На этом его доказательство фактически завершается, а дальше идут пояснения и рассуждения.

Свое доказательство Маркс комментирует следующим образом. Каждый отдельный капиталист может продавать свой товар по ценам, которые выше или ниже его трудовой ценности, но все эти реальные цены представляют собой лишь отклонения от трудовой ценности данного товара. Все капиталисты как. бы складывают свои прибыли в общий котел и делят их между собой по средней норме, т.е. пропорционально размерам их капитала. К этому их принуждает конкуренция, которая действует как механизм выравнивания нормы прибыли на капитал. Но основой всех прибылей все равно остается неоплаченный труд рабочих ("прибавочная стоимость"). А в основе всех рыночных цен ( цен производства ) все равно остается трудовая ценность.

Вот такое было доказательство. В чем здесь ошибка?

Почему неверно доказательство Маркса

Чтобы признать доказательство неверным, часто бывает достаточно выявить в нем хотя бы одно уязвимое место. У Маркса их больше.

Первое сразу бросается в глаза. Конечно же, с отклонениями не происходит никакого "взаимного уничтожения". Алгебраическая сумма этих отклонений, по схеме Маркса, действительно равна нулю, но сами отклонения от этого не уничтожаются и никуда не пропадают. Если, по той же схеме Маркса, товары продаются по "ценам производства", тогда отклонения этих цен от величин трудозатратной ценности (позиции 9 от позиции 7) должны всегда иметь место независимо от того, чему равна их алгебраическая сумма.

"Средняя" норма прибыли — это так называемая обычная, наиболее распространенная; Смит называл ее "естественной". Ниоткуда не следует, что это средняя арифметическая величина. Она действительно выступает как ось, вокруг которой колеблются цены, но она вовсе не обязательно должна быть арифметически посередине всех отклонений. В примере с пятью капитанами "средняя" норма прибыли может быть не 22%, а, скажем, 15%. Тогда сумма отклонений будет равна не нулю, а, как нетрудно посчитать, числу (~35). Поэтому 'цена производства" отнюдь не является столь привязанной к "трудовой ценности", как полагал Маркс.

Среднюю арифметическую норму прибыли Маркс получает путем усреднения... каких величин? Норм прибавочной стоимости. Маркс считает это корректным, полагая, что норма прибыли есть "иное измерение нормы прибавочной стоимости', другими словами, прибыль и прибавочная стоимость — это одно и то же. Чтобы все расставить по своим местам, вернемся немного назад.

Классики говорили о процессе образования общей ("средней") нормы прибыли. Предположим, в производстве дубленок норма прибыли на капитал заметно выше обычной, а в производстве кроссовок — заметно ниже обычной. Некоторые из производителей кроссовок бросают это дело и переключаются на производство дубленок. Кроссовок на рынке становится меньше, а дубленок — больше. Но отчего вначале кроссовки приносили пониженную прибыль на 1 рубль капитала, а дубленки — повышенную? Оттого, говорят нам классики, что рынок был завален кроссовками, их выпускалось слишком много при данном спросе на них, так что цены их были невысоки. Дубленки же были на рынке в дефиците, потому цены на них были непомерными. Когда кроссовок стали делать меньше, а дубленок — больше, тогда цены на кроссовки поднялись, а на дубленки — понизились. Соответственно норма прибыли на капитал в первом случае поднялась, во втором — опустилась. Этот процесс будет идти до тех пор, пока нормы прибыли не уравняются на каком-то уровне, более или менее обычном для этой страны по многолетним наблюдениям.

Итак, исходное неравенство норм прибыли по кроссовкам и дубленкам было результатом, -неравновесия спроса и предложения по каждому из этих товаров. Оно не было результатом различий в "органическом строении" капиталов.

Вернемся к нашему примеру "Два капитана — два капитала". Помнится, Маркс уверял капитана Кука, что прибыль у него мала оттого, что у него мал "переменный капитал". Теперь должно быть понятно, что экономист вводил моряка в заблуждение. Ибо прибыль капитана не так была связана с величиной v, как с состоянием спроса на его услуги. Слишком многие (в нашем рассказе, конечно) хотели бы перевозить золото, думая на этом нажиться. Желающих было много, а заказчиков — раз-два и обчелся, они могли капризничать, торговаться, тянуть время, выжидая, кто согласится подешевле перевозить товар. А в деле перевозки невольников картина была обратной: желающих мало, а заказчиков в Америке — пруд пруди. Тут капитаны могли ставить свои условия и завышать тариф на перевозку до немыслимого уровня...1

Подведем итог. Была классическая модель выравнивания норм прибыли на капитал между отраслями производства. И была теория Маркса, по которой "прибавочная стоимость" связана с величиной фонда оплаты труда. Общим моментом обеих моделей было только то, что "прибавочную стоимость" Маркс объявил прибылью на капитал и взялся это доказывать, причем очень своеобразно. Он с самого начала, только приступая к доказательству, уже исходил из того, что прибыль и прибавочная ценность — это одно и то же.

Допустим, мы хотим доказать теорему про "Пифагоровы штаны". И начинаем свое доказательство такими словами: ' Предположим, что сумма квадратов катетов равна квадрату гипотенузы..." Таким приемом мы в основу своего доказательства закладываем то, что требуется доказать. Данный софистический прием давно известен — в формальной логике он называется peticio principii, в обиходе — порочный круг.

Конкретно в примере с пятью капиталами софизм начинается с того, что исходные различия в норме прибыли выводятся не из соотношения спроса и предложения на каждый из пяти видов товаров, а из различий в "органическом строении" капиталов. Так поступать нельзя. Маркс начинает доказательство теоремы с того, что считает ее уже доказанной. Вот почему один из первых серьезных критиков этой теории — Бём-Баверк — сравнил Карла Маркса с человеком, "который очень хочет, чтобы из урны вышел белый шар, и предусмотрительно содействует этому, закладывая в урну одни лишь белые шары".

1 Разумеется, этот условный пример совершенно не отражает подлинной истории морских перевозок в XVII—XIX вв.

Еще одна подмена

Помимо всего сказанного выше, еще до начала доказательства с пятью капиталами, в тот момент, когда было выставлено понятие "цены производства", Маркс подменил задачу.

Дело в том, что модель средней нормы прибыли, строго говоря, не есть модель ценообразования. Понятно, что изменение нормы прибыли на капитал связано с изменением цен на товары, которые производятся с участием капиталов. Но связь эта опосредована многими иными факторами.

Классики говорили, что при всех колебаниях нормы прибыли на капитал она стремится к выравниванию. Омм не говорили, будто в цене каждого товара сидит средняя норма прибыли. Они понимали, что продажа товаров на рынке по тем или иным ценам происходит ежедневно, а норма прибыли на капитал определяется задним числом За какой-то период времени — год или пускай даже месяц — складывают всю полученную прибыль и делят ее на число, выражающее ценность капитала. Отдельный капиталист может, конечно, знать, что уровень обычной прибыли на капитал в стране составляет примерно, скажем, 10%. И он непременно хочет иметь у себя не ниже. Но он будет стремиться иметь не "среднюю", а максимально возможную прибыль. Если он действует в условиях свободной конкуренции, он не может диктовать рынку свои цены, не может увеличивать свою прибыль, повышая цены. Он вынужден искать иные пути повышения прибыли. Таких путей известно не менее трех:

1. снижать затраты на производство (себестоимость единицы продукта);

2. ускорять оборот капитала; чем больше число оборотов за год, тем больше прибыли будет за этот год;

3. расширять объемы своих продаж; чем больше будет продано товаров, тем больше годовая прибыль.

Все три способа дают капиталисту повышение прибыли без повышения цен на его товары.

Чтобы увеличить объем продаж, бывает нужно потеснить конкурентов. Для этого капиталист нередко занижает свою цену относительно средней рыночной цены. Если он правильно все рассчитал, это небольшое занижение цены будет компенсировано большим объемом продаж. Удельная прибыль (на единицу продукта) будет уменьшена, зато масса прибыли, ее общий объем окажется больше обычного. А уж потом он соберет всю полученную прибыль и узнает, сколько ее приходится на единицу капитала. И тогда будет решать, продолжать ли ему делать свои кроссовки или переключиться на изготовление дубленок. Имеется еще одно существенное обстоятельство. Оно заключается в том, что вообще не очень просто установить, какую норму прибыли дает единица данного товара. Можно исчислить затраты на производство этой единицы, вычесть эту сумму из цены и найти сумму прибыли, которую дает данная товарная единица...

Получили: одна пара белых кроссовок на липучках 36-го размера приносит, например, 300 рублей прибыли. Как узнать, какая доля задействованного капитала приходится на эту пару кроссовок? А если взять другой размер обуви (другая цена, другая прибыль)? А если другой цвет? А если другая модель (не на липучках, а на шнурках)? Заметим, что обувь на липучках идет через одну технологическую линию, а на шнурках — через другую. Потом те и другие попадают на общий конвейер. Как определить ту долю капитала, которая действительно участвует в производстве одной пары обуви данной модели, если моделей много? В жизни, в реальном производстве, все это еще гораздо сложнее.

И капиталист — хозяин фабрики, и его бухгалтер, и его менеджер — никто толком не может знать, какая норма прибыли на капитал "сидит" в цене единицы, продукта. По-видимому, вывод ясен. формирование общей ("средней") нормы прибыли на капитал — это одна сфера рыночных явлений, а ценообразование — это иная область. В каждой из этих областей — свои законы и правила. Исследование этих двух областей — две разные задачи. Средняя норма прибыли в рыночном хозяйстве может формироваться при ценах, не имеющих ничего общего с "ценой производства".

Придумав понятие "цены производства", Маркс свел проблему общей нормы, прибыли на капитал к проблеме ценообразования. Он, как мы видели, плохо различал категории запаса и потока, капитал и затраты на производство, или, как он выражался, "примененный капитал" и "потребленный капитал". Он утверждал, что если к капиталу прибавить "прибавочную ценность" (т), то получится ценность товара (с + v + т). И называл поэтому капитал "самовозрастающей ценностью". Двусмысленная игра с понятиями обусловила кардинальную подмену задач.

И еще одна — большая — подмена

Почему теория Маркса долгое время многими считалась (а некоторыми и до сих пор считается) основательной и даже выдающейся?

Прежде чем искать ответ на этот вопрос, полезно обратиться к иным моментам книги "Капитал".

Мы сказали вначале, что собственно экономическая теория Mapкса очень проста. Здесь мы можем добавить, что весь рассмотренный нами материал из I тома занимает примерно 10% его объема. В основном это главы с I по VII, частично VIII и IX, X. Сопутствующие теоретические разделы книги, которые мы не затронули, едва ли потянут еще на одну десятую ее объема. Таким образом, материал научного характера занимает не более 1/5 общего объема I тома "Капитала".

А что же остальное? Остальные 4/5 объема книги отведены материалам, не имеющим научного характера. Это отступления в историю, описание различных случаев из жизни рабочих Англии, выдержки из отчетов фабричных инспекторов, цитаты из газет, цитаты из книг, а также обыкновенная публицистика (комментарии автора о положении рабочих, жадности капиталистов, эксплуатации первых вторыми и пр.). На этих страницах мы найдем изобилие выписок (на немецком, английском, французском, греческом, латинском языках) со ссылками на всевозможных авторов — от Библии и древних греков до современников Маркса. Один лишь перечень цитируемой литературы насчитывает 373 названия, да к этому прибавляется 63 позиции в перечне парламентских отчетов и других официальных документов, не считая еще газет и журналов.

Именно на этих страницах мы находим свидетельства об ужасающем положении рабочих и неутолимой алчности капиталистов: навязывание многосменной работы, сокращение обеденных перерывов, использование труда женщин и детей, пренебрежение производственной санитарией, гигиеной и техникой безопасности, скудная оплата труда, нищенское существование, случаи голодной смерти, увечий и профессиональных заболеваний.

Все это Марксом не выдумано. Все это было. Все это он взял из открытых публикаций. Но как взял и как использовал? Все сказанное дается Марксом под рубрикой "Производство прибавочной стоимости".

В теоретических главах было выведено понятие "прибавочной стоимости" и ее нормы. И было указано, что наличие неоплаченного труда, который присваивает себе капиталист, — это и есть "капиталистическая эксплуатация". Только некоторое количество неоплаченного труда, ничего другого. Таков был научный смысл термина "эксплуатация". Однако затем на страницах научного труда появляется иное значение того же термина. Всевозможные случаи безобразного отношения к рабочим и их труду преподносятся Марксом как подтверждение его теории эксплуатации. И все это было названо тем же словом "эксплуатация". Тут слово это употребляется уже не в научном, а в публицистическом смысле. И на смену науке приходит пропаганда против капитализма.

Свидетельства из газет и парламентских бюллетеней приводятся как реальное подтверждение теории эксплуатации. И сами факты получают совсем иное звучание, и теория выглядит необыкновенно убедительной даже в своем незаконченном виде.

Фактически здесь Маркс еще раз применил уже знакомый нам прием "доказательства от муравейника.

Исторический материализм

"Эксплуатацию" наемного труда капиталом Маркс считал неотъемлемой особенностью хозяйственного уклада, основанного на частной собственности и свободной инициативе. Прослеживая его творческий путь, можно убедиться в том, что данная идея была его априорным убеждением, предшествовавшим началу его занятий экономической наукой. Убедить в этом все человечество составляло задачу его неутомимых трудов на поприще экономики.

При подобном взгляде на вещи логическим выводом была необходимость социалистической революции. Чтобы обосновать к тому же и ее неизбежность, была создана известная "теория исторического материализма". Согласно ей развитие человечества есть закономерное чередование общественно-экономических формаций. Что это такое? Прежде всего это определенный способ производства, который есть сочетание производительных сил и производственных отношений.

Последнее он назвал базисом всякого общества, на котором вырастает надстройка всех остальных типов общественных отношений (мораль, право, религия, культура, наука, вообще всяческая идеология). Сам же базис сводился в конечном счете к отношениям собственности, С последними оказалось связанным и понятие "класс", признаком которого явилось отношение к средствам производства ("собственники и "неимущие"). Маркс выстраивает последовательность ' формаций": рабовладельческая, феодальная, капиталистическая. Почти по Сен-Симону. Как и последний, Маркс считал рабовладение решающей характеристикой общества, не понимая, что на языке экономических категорий раб есть не что иное, как основной капитал, а потому рабовладелец — тот же "капиталист". Схема эволюции выглядит у Маркса так. Производительные силы — самое активное начало всей системы. Они обусловливают соответствующие производственные отношения, но сами продолжают развиваться и в какой-то момент приходят в противоречие с инерцией производственных отношений.

Тогда происходит социальная революция, которая ломает прежние производственные отношения. Создается новый строй. Возникает очередная "формация", и все опять повторяется по спирали а ля Гегель. Таким образом, насильственная революция (и, конечно, гражданская война) предстает у Маркса необходимым и. неизбежным историческим явлением. Маркс даже называет насилие "повивальной бабкой истории", а революции — "локомотивами истории". Естественно, наибольшее внимание было уделено "капиталистической формации", точнее сказать — обоснованию необходимости ее революционного низвержения.

Задумав теорию как всеобщую, Маркс опирался только на факты британской действительности. Между тем, как мы увидим в следующей главе, в эпоху I тома "Капитала" на родине Маркса царила Историческая школа, главной идеей которой была уникальность исторического пути каждой страны. Маркс мог предвидеть многочисленные упреки в связи с однобокостью его фактографии. Поэтому он специально указывает, что Англия у него — лишь пример общей закономерности, поскольку она являет собой "страну классического капитализма" и ее путь так или иначе предстоит проделать всем другим странам. Худшего примера было не найти! Ибо историческое развитие Англии целиком опрокидывает Марксову теорию "исторического материализма".

Уже в XIV в. (епископ Уиклиф) в Англии обнаруживаются явления хозяйственной идеологии, позже развитой Лютером и Кальвином (надстройка!). Тенденции капиталистической организации промышленности, сменяющей кустарно-ремесленную, проявляются здесь не ранее конца XV в. и медленно развиваются в XVI—XVII вв. (производственные отношения!). Машинное производство (производительные силы капитализма!) начинается не ранее середины XVIII в., а первые фабрики появляются лишь тридцать лет спустя.

Таким образом, все категории Марксового "исторического материализма", причинные зависимости, управляющие общественным развитием, выстроены в обратной последовательности.

Из науки в утопию

Согласно схеме, в недрах капиталистического "способа производства" назревало антагонистическое (в переводе с греческого — противоборствующее) противоречие между коллективным характером производства (фабричный пролетариат) и частной формой присвоения общественного продукта. Разрешить указанное противоречие и должна была очередная насильственная революция. Неприятие общественного порядка, при котором меньшинство населения живет в роскоши, а большинство — в бедности, пафос протеста против "эксплуатации труда", требование радикальных изменений в распределении общественного продукта — все это было общим местом социально-экономической мысли первой половины XIX в. Предлагались различные рецепты для излечения социальных недугов. Как правило, они сводились к мирным реформам того или иного рода (см. главу 18).

Любые предложения о мирных преобразованиях Маркс называл "утопизмом", подчеркивая, что вооруженное восстание является единственным лекарством от болезней общества. Итак, только революция, гражданская война и террор, гарантирующий победу.

А что потом? Экспроприация (лишение собственности) капиталистов. Рабочий класс сам производит, сам управляет производством, сам присваивает продукт и сам его распределяет (не забывая про стариков, инвалидов и т.д.). Все делается по заранее составленному плану, где учтены все варианты распределения ресурсов и выбран самый лучший. Маркс всерьез полагал, что для осуществления такого планирования достаточно отменить частную собственность.

Далее. Деньги отменяются! Что это значит? Идея "рабочих денег" была очень популярна в кругах европейских социалистов до Маркса. Это такие бумажки, которые удостоверяют затраченное рабочее время, тем самым обозначая и соответствующую долю общественного продукта. По окончании рабочего дня (недели и т.п.) труженик получает такую бумажку и идет с нею в магазин за своей долей предметов потребления. 'Рабочие деньги" отличались бы от обычных тем, что они никак не связаны с собственной ценностью какого-либо металла; их меновая ценность (покупательная способность) определялась бы исключительно затраченным временем труда.

В незавершенной работе "К критике политической экономии" (1859) Маркс разнес в пух и прах идею "рабочих денег" в варианте Дж. Грея (см главу 18). И все же 15 лет спустя в записке, которую потом окрестили "Критикой Готской программы", он для будущего общества без "эксплуатации" предложил то же самое, только в еще более упрощенном варианте. Рабочий получает на фабрике квитанцию о затраченном времени труда и несет ее на общественный склад, где получает эквивалентное количество продуктов производства. "Это не деньги, — утверждает Маркс, — они не совершают обращения". Тем не менее обмен квитанций на деньги — это и есть их обращение.

Кроме того, подобной квитанцией пришлось бы расплачиваться, скажем, со слесарем-водопроводчиком за починку крана, вернуть ею долг своему дружку, который отдаст ее в порядке членского взноса в профсоюз... да мало ли рук пройдет бумажка, обладающая покупательной силой, прежде чем попасть на вещевой склад. Ведь рубль при социализме и был настоящей Марксовой квитанцией, не обеспеченной ничем, кроме "общественного достояния ... Нам почти нечего добавить в отношении воззрений Маркса о будущем коммунистическом обществе. Остается лишь вопрос о дальнейшей смене "формаций". Судя по всему, с наступлением коммунизма этот "естественный" процесс должен был прекратиться вовсе. Таким образом, утопия Маркса совмещает в себе оба типа (см. главу 17) — политический и хилиастический.

Маркс и проблема общественного воспроизводства

Схема общественного воспроизводства Маркса занимает особое место в его творческом наследии. Многие независимые ученые (уже в XX в.), скептически относившиеся к марксизму в целом, например Дж.Робинсон, признавали научную ценность этих Марксовых разработок.

К тому времени в распоряжении экономистов было несколько моделей воспроизводства. Конечно, прежде всего Экономическая Таблица д-ра Кенэ. Она была образцом того, как нужно подходить к задаче моделирования общественного воспроизводства. Но как готовая модель она не годилась из-за физиократического принципа "бесплодности" промышленного производства.

Адам Смит выдвинул свою схему воспроизводства, странным образом не замеченную ученым миром XIX в. Но один из основополагающих принципов Смита (а именно: что цена любого продукта II. распадается без остатка на доходы трех видов: прибыль, зарплату и -ренту) прочно вошел в научный обиход. Рикардо исходил из него, когда сводил ценность капитала к затратам труда. Таким образом, разделен указанный принцип Смита стал элементом классической политической экономии. Но из этого принципа следовало, что весь продукт годового труда целой нации, измеренный в рыночных ценах, численно равен сумме доходов трех основных классов населения: предпринимателей, наемных рабочих и владельцев земли. Поэтому в норме _ все товары продаются и все доходы реализуются (модель без сбережений — простое воспроизводство).

Наконец, в распоряжении Маркса был еще и Закон рынков Сэя, схем откуда следовало, что общее перепроизводство невозможно. И этот закон тоже вышел из Смита.

Своей схемой воспроизводства Маркс хотел, по его выражению, "заменить" схему Кенэ. Полемический же свой пыл он направил против фундаментальной идеи Смита, о которой мы упомянули выше и которую он назвал "абсурдной догмой", "нелепостью" и пр.

Как это возможно, восклицает Маркс, чтобы вся цена сводилась к доходам? Ведь всем известно, что кроме прибыли, зарплаты и ренты цена всякого продукта содержит еще и возмещение "постоянного капитала" (мы бы сказали: расхода сырья и износа оборудования)! Изящное рассуждение Смита о том, что последнее тоже сводится к чьим-то доходам, Маркс назвал "пустой болтовней". Найти у Смита логический изъян он, однако, не сумел.

В опубликованных черновых тетрадях Маркса можно видеть сотни страниц, покрытых громоздкими числовыми выкладками. То результаты его попыток проследить, каким образом расход сырья и из- свой до нос оборудования на данный продукт могут обернуться доходом изготовителей этого сырья, или тех, у кого они покупают сырье для своего производства, или еще каких-то лиц. Задаваясь условными примерами, Маркс снова и снова выстраивает цепочки арифметических вычислений. И видно, как на каждом шаге вычислений часть этого остатка постоянного капитала становится чьим-то доходом, а сам "остаток" делается все меньше и меньше. Но ведь он не исчезает вовсе!

Мы должны понять, что для полного исчезновения этого "остатка" нужно было бы проделать подобные вычисления одновременно по всему набору продуктов общественного производства (с чем не справился бы и современный компьютер) либо применить аппарат математического анализа...

Схема воспроизводства по Марксу

Убедившись, что "постоянный капитал" не хочет исчезать, Маркс утверждается в мысли, что Смит неправ. И строит свою схему. Вот один из ее вариантов:

4000с + 1OOOv + 1OOOv = 6000.

2000с + 500v + 500v = 3000.

Общественное производство Маркс делит на два больших "подразделения": I — производство средств производства, II — производство предметов потребления. В правой части обоих равенств указана ценность годового продукта каждого подразделения. Левая часть каждого равенства показывает состав этого годового продукта:

с — износ оборудования и расход сырья;

v — заработная плата рабочих;

т — прибыль капиталистов.

Цифры в схеме, конечно, условны. Основная цель всех таких схем — показать, каким образом весь годовой продукт страны обменивается на годовой доход ее жителей. Поэтому цифры должны быть подобраны так, чтобы всякий обмен был равноценным (как мы видели это еще у Кенэ).

Чтобы удобнее следить за мыслью Маркса, примем для простоты, что весь продукт I подразделения (П1) состоит из угля и лопат (сырье и оборудование), а весь продукт II подразделения (П2) — это хлеб и сапоги (пища и непродовольственные предметы потребления).

Итак, в П1создано за год угля и лопат на 6000 каких-то "денег". Маркс делит этот продукт на три, так сказать, кучи. Одна (1000m) причитается капиталистам как "прибавочный продукт". Другая (l000v) причитается рабочим как их "необходимый продукт". Но в процессе производства угля и лопат тоже требовались уголь и лопаты, их было израсходовано на 4000, и эта величина является третьей частью новых лопат и угля (4000с).

Очевидно, что ни сами капиталисты, ни их рабочие не получают свой доход лопатами или углем Поэтому величины 1000т и 1000г выражают одновременно также и денежные суммы, получаемые за год обоими классами в П1.

Аналогично и в П2: весь объем хлеба и сапог делится на три части, одна из которых причитается капиталистам (500m), другая — рабочим (500v), а третья должна возместить расход сырья и оборудования (2000с). Понятно, что и здесь 500т и 500с тоже выражают одновременно как продукт в его физической форме (натуральный хлеб, сапоги...), так и денежные доходы соответствующих категорий населения.

Теперь посмотрим, как продукты будут обмениваться на доходы, He и наоборот. В П2 все просто. Рабочие на свой совокупный доход 500v покупают у капиталистов соответствующую часть хлеба и сапог. Капиталисты из П2 таким же образом покупают друг у друга хлеб и сапоги ("хлебники" у "обувщиков", и наоборот), а также сами у себя. Имеется еще груда хлеба и сапог 2000с. Эту массу предметов потребления капиталисты из П2 продают капиталистам и рабочим из П1 (II 2000с = I l000v + I 1000m). Выручив, таким образом, денег на 2000, они на эту сумму, так сказать, покупают лопаты и уголь у капиталистов из П1 (т.е. возмещают расход сырья и оборудования в своем производстве).

Теперь имеем следующую картину. В П2 все продано и все доходы реализованы. В П1 продано пока лишь две части угля и лопат, а именно: lOOOv и 1000т. Остается еще непроданной часть 4000с. При этом не видно, чтобы на нее кто-то претендовал...

Все уже накупили себе всего необходимого — и для существования, и для производства. С другой стороны, все доходы уже истрачены. На оставшуюся кучу лопат и угля нет денежного спроса... Маркс находит решение. Разве в производстве лопат не используется уголь? А при добыче угля разве не нужны лопаты? Капиталисты П1 будут совершать обмены между собой, покуда не реализуется вся куча 4000с , Но вправду ли этот ответ решает проблему воспроизводства? Нет ли здесь какого-то скрытого подвоха?

В самом деле, злополучная величина ("куча") 4000с из П1 отличается — в экономическом смысле — от всех других величин в схеме Маркса одной важной особенностью. Все те величины предстают перед нами в двойственном обличье: как "куча" продуктов производства и как доход определенной категории населения. Каждая "куча" уравновешена каким-то доходом, не исключая и величины II 2000с, которая балансируется суммой I (l000v + l000m). И только величине I 4000с не противостоит никакой доход. Она остается скоплением непроданных товаров.

Верно, производители 'лопат и угля" будут обмениваться между собой (скажем, по безналичному расчету). На самом деле в этой части находятся всевозможные машины и станки, доски и рельсы, моим торы и кабели, лаки и краски, вагоны и кирпичи... Каждому производителю нужно то и се, пятое и десятое... Каждый будет участвовать в обмене внутри П1. Каждый приобретет ровно столько, сколько ему нужно. Один вопрос остается без ответа: почему именно 4000? Почему не 40 или 40 000? В общем виде вопрос стоит так: в каком объеме должно народное хозяйство страны производить средства производства, чтобы все они нашли сбыт? Схема Маркса не дает ответа на этот вопрос.

Что означает сказанное нами с экономической точки зрения?

Общую массу средств производства Маркс разбивает на три части соответственно слагаемым цены отдельного товара: с + v + m. Не будем забывать, что цена каждой лопаты и каждой тонны угля состоит из трех таких частей. И если хоть одна такая лопата из 'кучи" 4000с оказалась непроданной, никому не нужной, то доходы капиталистов и рабочих в I подразделении станут меньше, чем указано в схеме Маркса. Чтобы наглядно прояснить ситуацию, допустим, что из массы I 4000с реализовано к концу года (по взаимному обмену между производителями) лишь 70% товарной продукции, т.е. на 1200 меньше. Как будет выглядеть тогда верхняя строчка в схеме Маркса? Может быть, так

2800с + l000v +1000m= 4800?

УВЫ, нет. Такого быть не может. Здесь верна лишь правая часть, так как весь товарный продукт I подразделения оказался проданным в объеме не 6000, а лишь 4800. Однако поскольку в каждой единице продукции сидят все три части ее цены (с + v + m), уменьшиться должны все три слагаемых левой части равенства. Если сохранить Марксовы соотношения между ними, равенство неизбежно примет следующий вид:

3200с + 800v +800m = 4800.

Из этого следует, что совокупный доход капиталистов и рабочих I подразделения сможет купить предметов потребления не на 2000, а только на 1600. Иначе говоря, реализация продукта II подразделения сокращается на 400. Но тогда и здесь произойдет то же самое со всеми тремя слагаемыми левой части равенства. Теперь оно будет выглядеть так (сохраняя прежние соотношения и округляя числа):

1734с + 433v +433m = 2600.

Всего в народном хозяйстве произведено продукта на 9000, а продано лишь на 7400. Экономика страны оказывается в ситуации общего перепроизводства, так как в обоих подразделениях остаются товарные запасы, не находящие сбыта

Взгляни Маркс на свою схему под таким углом, он мог хотя бы козырнуть этим против Закона Сэя, а то и предвосхитить позднейшие решения. Да где там!..

...А что же "догма Смита"? Замечательный русский экономист Владимир Карпович Дмитриев ("Экономические очерки", 1904) доказал их справедливость математически. Да иначе и быть не могло. Ведь что утверждает Смит? Сколько общество произвело за год своим трудом, настолько оно и стало богаче за этот год.

Почему Европа приняла “Капитал”

В чем природа публичного успеха таких научных трудов? Почему в одних случаях замечательные работы остаются не замеченными общественностью, а в других случаях возникает большой резонанс?

Как раз в те годы, когда просвещенная Европа упивалась I томом "Капитала", в книжных лавках Германии и Франции пылились изумительные экономические книги, которые при появлении своем не вызвали у научной публики абсолютно никакого интереса, были забыты и лишь впоследствии были "открыты" учеными и оценены как предвестники экономической науки XX в. (мы обратимся к ним в главе 23).

Адам Смит (в связи с успехом теории физиократов в тогдашнем обществе) говорил, что "люди любят парадоксы и любят казаться понимающими то, что превосходит понимание простых смертных". Вероятно, какая-то часть ученых в Европе и России проявила себя именно подобным образом в случае с "Капиталом" Маркса.

Примем во внимание также, что теория Маркса появилась на свет в такой период европейской истории, когда начало развиваться рабочее движение. То была последняя треть XIX в. В разных странах стали возникать социал-демократические и социалистические партии. Появилось множество политиков, которым очень кстати пришлась "теория эксплуатации труда капиталом". Для этой категории публики удобные выводы были гораздо важнее каких-то там неувязок, о которых говорили "буржуазные" ученые. Но и таких было, в общем, не столь много, чтобы это помешало сформировать "Капиталу" имидж великой научной книги.

В свое время один исследователь сказал про Смита: он сформулировал то, чему вскоре предстояло стать общественным мнением. Не будет преувеличением отнести эти слова и к Карлу Марксу. Общественному мнению Европы нужно было что-то подобное — и оно это получило. Маркс утилизовал присущее интеллигенции обостренное чувство справедливости и использовал его вместо доказательства своей теории. Глядя на "Богатство народов" и "Капитал", мы видим два научных бестселлера своего времени, и нам остается лишь дивиться различиям в запросах общественного сознания XVIII и XIX столетий.

Маркс как экономист и историк экономической мысли

Без сомнения, Маркс был человеком выдающихся умственных способностей и широчайшей эрудиции. Обладая такими данными, он в любом случае должен был оставить свой след в европейской культуре. Поприщем для своей карьеры Маркс избрал экономическую науку, сделав ставку на "теорию эксплуатации". Во времена Маркса еще только формировалась система университетского экономического образования. Как все тогдашние экономисты-ученые, Маркс был самоучкой в этой области. Его специфический научный интерес — происхождение прибыли на капитал — обусловил и поле его самообразования. Остальными экономическими проблемами он интересовался лишь постольку поскольку.

Помимо собственной теории, Маркс оставил человечеству еще и свою историю экономической мысли. Название рукописи — "Теории прибавочной стоимости" — отражает взгляд Маркса на политическую экономию. Маркса как исследователя экономической мысли отличают три существенные особенности.

Во-первых, у каждого из ученых прошлого Маркс выделял проблему происхождения прибыли, а остальное рассматривал вскользь или вообще опускал. Во-вторых, каждый ученый получал оценку в соответствии с тем, насколько его суждения были близки к суждениям самого Маркса. Все, что не совпадало, получало название ' ошибок" и "путаницы". В-третьих, всякую теорию, пытавшуюся взглянуть на вещи не под углом эксплуатации труда, Маркс объявлял "вульгарной" и "апологетической", а ее автора — "вульгарным ученым". Таким образом, все развитие экономической науки Маркс делил на два периода: период классиков и период вульгарной науки.

Классики у него начинались с Петти (потому что у Петти он находил "элементы трудовой теории ценности") и кончались Рикардо. Затем шло "разложение рикардианства" и начинался сплошной период "вульгарной политической экономии". Потому общепринятый перечень имен классиков не совпадает с перечнем, установленным Марксом: начинается с физиократов и Тюрго, а кончается Дж.Ст.Миллем.

Монополия марксизма в СССР, где он стал официальной доктриной при запрете всех остальных, нанесла огромный урон экономике страны. Но, кроме того, она причинила громадный вред российской экономической мысли и науке об истории экономической мысли. Массы учащихся и студентов получили искаженные представления об экономических теориях прошлого.