Куропаткин А. Русская армия

ОГЛАВЛЕНИЕ

Меры по усилению военного положения России

Значение различных родов оружия на основании опыта последней войны

В моем отчете по минувшей Русско-японской войне помещен вывод о деятельности на войне различных родов оружия и высказаны пожелания относительно необходимых организационных и иных изменений в нашей армии, атакже мнение об организации запасных и тыловых войск и о пулеметах. Выводы эти сделаны 4 года тому назад под свежим впечатлением пережитого боевого опыта.

Привожу их ниже в несколько сокращенном виде.

Пулеметы

В начале войны наша армия в своем составе имела незначительное количество пулеметов. Между тем японцы, оценив всю силу пулемета, быстро ввели его в своей армии и широко снабдили ими войска. То же делала и наша армия. Уже с лета 1905 года в армию стали в значительном числе прибывать пулеметные роты и команды. Система пулеметов не удовлетворяла тактическим данным: 1) легкости и 2) удобству применения на местности.

Необходимо выработать такой тип пулемета, который бы переносился на руках даже в передовой цепи.

Наши пулеметы, высокие, громоздкие, со щитами, скорее напоминали облегченную пушку.

Несоответствие конструкции, трудность применения на местности и создали мнение, что пулеметы на позиции должны сводиться в пулеметные батареи и располагаться так же укрыто, как и артиллерия. Мнение это в высшей степени ошибочное.

Громадная огневая сила пулеметов требует размещения их небольшими группами по боевым участкам на важнейших пунктах или в штурмующих колоннах. С целью же использовать их силу, в случае надобности, на все дистанции, пулеметы при наступлении должны сопутствовать передовым цепям, а при обороне располагаться в боевой части. Существовавшая организация пулеметных рот, группировавшая пулеметы в крупные соединения, не удовлетворяла вышеизложенным тактическим требованиям.

Пулеметы должны быть приданы полкам из расчета 4 пулемета на батальон.

 

Запасные войска

Главной мерой по увеличению боевого элемента в наших войсках надлежит признать сильное развитие запасных войск и создание такой организации, при которой, тотчас после веденных боев, а при затяжке боя, как то было в прошлую войну, и во время боев, части войск могли бы получать укомплектования офицерами и нижними чинами. Каждый пехотный полк должен иметь свой запасной батальон. Каждый такой батальон желательно формировать с объявлением мобилизации в 40 % боевого элемента полка, т. е. 1600 человек, непрерывно обучаемых, из коих на театре военных действий необходимо иметь отделение каждого запасного батальона в 10 % боевого состава, т. е. в 400 человек. Эти 400 человек, соединенные в одну роту, и должны составлять «запасную» роту такого-то полка, непрерывно пополняемую. При каждой дивизии эти роты, соединенные вместе, образуют запасной батальон в 1600 человек для немедленного пополнения убыли в полках дивизии. Все заболевшие и раненые, оставленные на театре военных действий, должны перечисляться в этот батальон и туда же поступать по выздоровлении.

После больших боев этот запас окажется недостаточным и потребуется подвоз укомплектований с главной базы.

Подобным же образом должно быть обеспечено поддержание боевого состава и других родов оружия.

Убыль среди нестроевого элемента значительно меньше (главным образом от болезней), но и для пополнения этой убыли необходимо иметь готовый запас, отличный от пополнений боевого элемента, а именно составленный из старших сроков запасных и частью из выздоровевших раненых и больных строевых, кои окажутся мало пригодными для службы в строю .

Из опыта прошлой войны с полной ясностью выказалась особая важность быстрого укомплектования частей войск после боев. Японцы и достигли этого, в чем имели перед нами большое преимущество. Число батальонов было больше у нас, а число штыков у них. Такое укомплектование для нас было бы важнее подвоза подкреплений, ибо могло в большей мере усилить нас. Достаточно сказать, что, располагая, например, пятью воинскими поездами в сутки, мы могли подвести корпус с обозами, парками лишь в 20 дней, что усилило бы нас примерно на 25 тыс. штыков. За этот же самый период, доставляя только укомплектования, могли подвезти 90—100 тыс. человек (нет обозов, артиллерии, конницы). При огромных наших потерях таяла лишь пехота; артиллерия, парки, транспорты, учреждения и заведения — все это оставалось. Число орудий на 1000 штыков оказывалось несоразмерно велико. Обозы огромны. Оставшиеся в корпусах 10—12 тыс. штыков обращались как бы в прикрытие артиллерии, парков, обозов.

 

Тыловые войска (войска сообщения)

К тыловым войскам я, на основании опыта войны, отношу: этапные войска, железнодорожные войска, дорожные рабочие команды (для грунтовых дорог), команды телеграфные, моторные, войска обозные разных наименований. Все эти категории войск должны подчиняться начальнику военных сообщений. Кроме того, в тылу находится большой личный персонал в заведениях, учреждениях и складах всех полевых управлений. Эти чины определены в значительной степени существующими штатами, и я их касаться не буду.

Отсутствие у нас подготовленной организации тыловых войск при их настоятельной необходимости повело к формированию их за счет боевого элемента пехоты. Начальники войск при этом жаловались на большой расход людей на тыловую службу, а начальники, ведавшие тыловой службой, жаловались на недостаточность назначенных в их распоряжение сил для успешной службы в тылу.

Очевидно, необходимо подготовить формирование тыловых войск одновременно с мобилизацией армии.

В напечатанном ныне обширном отчете по командованию мной 1-й Маньчжурской армией, в отделе по устройству тыла и в отчетах управления начальника военных сообщений и полевого управления этапами имеются весьма ценные данные боевого опыта, которые могут быть полезны при составлении проекта организации тыловых войск у нас.

Размер силы транспортов, по местным условиям, определялся, считая парную запряжку лишь в 15 пудов полезного груза на лошадь и 10 полезных верст в сутки, т. е. 150 пудо-верст на лошадь в сутки . При этом необходимо иметь в виду, что в действительности полезная работа транспортов 1-й армии, вследствие дурных дорог и слабой породы лошадей, была в 2,5 раза менее предполагаемой.

Каждый из корпусов 1-й армии имел свою тыловую дорогу.

Этапы, которые мы устраивали на этих корпусных путях, рассчитывались помещениями на 1 тыс. человек и кухнями на 2 тыс. и даже на 3 тыс. человек. Каждый этап должен быть оборудован так, чтобы мог пропускать в сутки 2 тыс. человек укомплектований (следующих без обозов) для одного корпуса.

 

Инженерные войска

Огромное развитие техники находит все большее применение в военном деле. Минувшая война еще не дает достаточных данных для выяснения того развития технических сил и средств, кои будут употреблены при борьбе двух европейских армий. Японцы были значительно сильнее нас снабжены этими силами и средствами, но далеко еще не в той мере, какая должна быть предвидена для самого близкого будущего.

Устройство сильных укреплений в самое короткое время, проложение во время военных действий железнодорожных и грунтовых путей, особенно полевых железных дорог, устройство телеграфных линий и беспроволочного телеграфа, гелиографов, сигнализация фонарями, флагами, летательные аппараты, моторы, велосипеды; большое количество искусственных препятствий, проволоки, мин, ручных гранат, штурмовых средств , запасы шанцевых инструментов и проч. — все это должно быть при армии в должной готовности и в больших количествах. Для правильного использования всех этих средств, необходима заблаговременная организация и несравненно более многочисленные инженерные войска, чем те, которыми мы располагали в минувшую войну.

Инженерные войска должны заключать в себе саперные, телеграфные и железнодорожные части.

Не касаясь здесь железнодорожных войск, необходимых для обслуживания тыла армии (количество которых должно определяться в зависимости от длины железнодорожных линий, находящихся на театре военных действий, и линий, предположенных к проложению во время военных действий), остановимся на вопросе о необходимом количестве саперных и телеграфных войск для одного корпуса трехдивизионного состава.

Забытая после турецкой войны лопата в минувшую японскую войну вновь получила должное место.

При силе и губительности современного огня наступление и оборона без лопаты ведут к огромным потерям.

Для упорства обороны требуется создание сильных позиций с рядом открытых и сомкнутых укреплений и всевозможных искусственных препятствий. Вместе с тем атака таких позиций требует людей, обученных уничтожать эти препятствия и действовать подрывными средствами.

Появление тяжелой артиллерии в войсках вызывает необходимость исправных дорог и вполне прочных мостов.

В минувшую войну в состав каждой японской дивизии в 12 батальонов входил один саперный батальон сильного состава. Мы имели, в общем, на каждую дивизию по одной роте саперов. Это количество оказалось недостаточным. Наши саперы работали самоотверженно при устройстве укреплений и проложении дорог, но боевая их деятельность была незначительна. Как это ни странно покажется, но с началом боя про саперов часто забывали. Из приведенных примеров в моем отчете видно, что их забыли даже при действиях против сильно укрепленной позиции японцев у Сандепу. Мы во 2-й армии имели несколько саперных батальонов, а при штурме Сандепу с войсками, двинутыми на штурм, не было направлено ни одной роты саперов. При малочисленности саперов их слишком оберегали от потерь и перешли в этом отношении должные границы: ничтожные потери в саперных частях в минувшую войну сравнительно с пехотными частями служат тому доказательством.

Мне представляется необходимым для более полезной службы саперов приблизить их к войскам и вместо присоединения саперов к корпусам войск присоединить их к дивизиям. Если нам удастся иметь сильные полки в 4000 штыков, то я считаю необходимым, чтобы каждому полку для боя оборонительного или наступательного придавалась одна рота саперов в 250 человек, что составляет для каждой дивизии 1 четырехротный саперный батальон в 1000 человек. Саперный батальон должен иметь возможность быстро устраивать искусственные препятствия и обладать способами и средствами их разрушения. В особенности важны запасы проволоки. По бывшему опыту можно принять, что при каждой дивизии необходимо иметь по 100 пудов проволоки на два опорных пункта.

К каждой дивизии, кроме того, должна быть прикреплена телеграфная рота шестивзводного состава для быстрой связи всех полков с каждой частью полка, выделенной вперед, и со штабом дивизии, а также штаба дивизии — со штабом корпуса. Каждый полк должен иметь по телеграфному взводу. В составе этого взвода и должны быть сосредоточены все средства полка по устройству связи: телефоны , сигнализация флагами, велосипеды, моторы.

При каждом корпусе войск трехдивизионного состава будет состоять саперная бригада в составе трех батальонов саперов по числу дивизий, одного телеграфного батальона пятиротного состава, одна минная рота, одно воздухоплавательное отделение и один железнодорожный батальон.

Две телеграфные роты, приданные корпусу, должны обеспечивать связь корпуса со штабом армии, связь корпуса с дивизиями и связь корпуса с корпусами, находящимися в тылу, парками, обозами, запасами.

Кроме армейского запаса полевой железной дороги на каждый корпус необходимо рассчитывать 50 верст полевой железной дороги (паровой или конной тяги в зависимости от театра военных; действий).

Один из наших главных недочетов в бывших боях заключался в том, что начальствующие лица разных степеней не только не знали расположения войск противника, но не знали во многих случаях и расположения своих войск, теряя с ними связь. Поэтому они не могли сознательно вести бой и не могли своевременно ставить в известность о том, что происходит на поле сражения, командиров корпусов, командующих армиями и главнокомандующего. Японцы с продвижением каждого полка вперед проводили и телефон. Мы находили японских телефонистов убитыми в волчьих ямах; они шли с передовыми цепями. У нас прерывалась часто связь даже между корпусами и армиями.

Необходимо исправить этот важный недостаток. Необходимо; чтобы в будущем мы могли действовать с открытыми глазами. Учиться этому надо еще в мирное время. Необходимо, чтобы на мирных маневрах ни один полк не двигался вперед без телефонной связи с командиром бригады и штабом дивизии. Необходимо, чтобы в штабах дивизии, корпуса и армии, на основании телефонных и телеграфных сведений, непрерывно обозначалось на картах перемещение наших и неприятельских войск. Прежде с холма в подзорную трубу вожди войск могли видеть все поле сражения, видеть свои войска, видеть по дымкам линии неприятельских пехотных и артиллерийских частей. Теперь этого ничего не видно. Часто не видно и войск. Видны только дымки разрывов снарядов наших и неприятельских. Поэтому распоряжения надо делать на основании карты с нанесенными на нее нашими и неприятельскими войсками. Нам необходимо научиться составлять и непрерывно изменять такую карту. Дабы все сведения наносились на эту карту своевременно, кроме обычных донесений с конными людьми надо организовать получение донесений с велосипедами, моторами, а главное — по телеграфу и телефону. Дабы достигнуть этого важного результата, неизбежно идти на значительные затраты, чтобы создать «службу сообщений» или «службу связи», вполне удовлетворяющую потребностям боя, движения и отдыха. Достаточное число саперных частей, распределенных по полкам, поможет нам брать укрепленные позиции, усиленные искусственными препятствиями, и поможет быстро приспособлять к обороне взятые нами местные предметы и позиции. Работа минной роты в будущем будет велика как при атаке, так особенно при обороне. При минной роте должны сосредоточиваться и все взрывчатые вещества, нужные для разрушения, в том числе и мины, пироксилиновые шашки и ручные гранаты. Огромное действие бомб, бросаемых революционерами и анархистами, должно быть использовано в военных целях. Если находятся фанатики, идущие почти на верную смерть, чтобы убивать мирных граждан, то несомненно найдутся и самоотверженные воины, которые, следуя в передовых рядах наступающих, будут бросать эти бомбы в ряды противника и препятствия, воздвигнутые у них на пути .

 

Артиллерия

Опыт минувшей войны показал, что для успеха действий артиллерии искусство важнее многочисленности. При современных условиях боя, когда расположение батареи не видно, во время артиллерийского состязания выпускается огромное количество снарядов совершенно безрезультатно. 2—4 орудия, искусно укрытые и своевременно меняющие место расположения, могут состязаться с артиллерийской бригадой и если ранее обнаружат расположение неприятельских орудий, то при быстрой стрельбе нанесут ей серьезный вред. Артиллеристы, особо способные и энергичные, приобретя боевой опыт, во многих случаях удачно «нащупывали» неприятельскую артиллерию, но во многих случаях действия нашей артиллерии принесли противнику мало вреда. Как наиболее отрицательный пример, можно указать на действия нашей артиллерии под Сандепу, где мы, имея задачей овладеть Сандепу, выпустили 70 тыс. снарядов по разным площадям, кроме участка, занятого Сандепу. Огромный расход артиллерийских патронов тоже обязывает самым внимательным образом относиться к вопросу о численности артиллерии. В минувшую войну, вследствие медленного укомплектования наших потерь, мы были во многих случаях перегружены артиллерией. Нам часто приходилось действовать дивизиями, имеющими только по 8—6 тыс. штыков в четырех полках при 48 орудиях на дивизию, дающих от 6 до 8 орудий на 1 тыс. штыков, что чрезмерно много. Особенная обремененность артиллерией сказывалась в тех случаях, когда являлся недостаток в артиллерийских патронах.

Даже в предположении, что нам удастся поддержать свои полки в составе 4 тыс. штыков, полагаю достаточным сохранить существующее ныне при большинстве дивизий число орудий (48), что дает по 3 орудия на 1 тыс. штыков.

Ныне сила артиллерийского огня так велика (по скорости стрельбы), что в тактическом отношении 4, орудия могут рассматриваться как самостоятельные боевые единицы.

Формировать четырехорудийные батареи слишком дорого и требует слишком много личного состава, поэтому предпочтительнее отказаться от дивизионов и вернуться к прежней двенадцатиорудийной батарее, разделив ее на самостоятельные в тактическом отношении 3 роты. В каждой дивизии 4 батареи свести в артиллерийский полк, подчиненный начальнику дивизии. Каждой ротой будут командовать капитаны, батареями — подполковники, полками — полковники.

Опыт показал, что для дружной боевой работы весьма важно, чтобы батареи действовали, по возможности, с одними и теми же полками пехоты. Устанавливается тесная связь и являются самоотверженные действия для взаимной выручки. Мне часто приходилось слышать: «наша батарея», «наш полк» — и в этих простых словах чувствовался глубокий внутренний смысл. Каждая батарея должна иметь возможность действовать отдельно от артиллерийского полка, в состав которого входит.

Для действий в горах войскам должна придаваться горная артиллерия в том же размере.

Орудия наши оказались вполне хорошими. Но шрапнель, эффективно действуя на открытых местах и по людям, оказалась непригодной для действия по целям закрытым, земляным укреплениям, глинобитным стенкам. Артиллерийская подготовка против, например, китайских селений, занятых японцами, не имела должного результата (стенки снаряда слишком тонки, а разрывной снаряд слишком мал). Поэтому настоятельно необходимо скорейшее введение в нашу артиллерию второго типа снаряда, с достаточным фугасным действием. Но ввиду малого калибра этого снаряда действие его все же не будет достаточным для разрушения преград, кои ныне быстро создаются на позициях и носят характер временных укреплений, а не полевых (сильные блиндажи, толстые насыпи, несколько рядов искусственных препятствий). Для подготовки атаки на такие укрепления и для скорейшего результата при действиях против местных предметов весьма полезно иметь полевые гаубицы выработанного ныне типа. Эти гаубицы, числом 24, можно свести тоже в двухбатарейный полк и придать к корпусу в виде корпусной артиллерии. Наконец, при каждой армии необходимо иметь легкий осадный парк для содействия при овладении различными опорными пунктами и укреплениями как долговременного, так и временного характера.

Организация парковой части оказалась хорошо продуманной, но парковые повозки по маньчжурским дорогам передвигались с трудом. Опасаюсь высказывать мнение за дальнейшее увеличение запряженных парков, до такой степени мы были перегружены обозами разного вида. Предпочтительнее, как то мы и делали, быстро устраивать местные парки при железнодорожных станциях и разъездах.

В минувшую войну войска редко встречали недостаток в ружейных патронах, но в артиллерийских патронах недостаток был большой: после боев под Ляояном, на Шахэ и под Мукденом наша армия оказывалась без запаса артиллерийских патронов для дальнейшего пополнения батарейных и парковых комплектов.

В первых боях наша артиллерия действовала неуверенно и недостаточно удачно, но, приобретя боевой опыт, многие из наших артиллерийских частей самоотверженно и доблестно боролись не только против японского артиллерийского, но и против ружейного огня. Сравнительно с действиями артиллерии, на европейском театре в Русско-турецкую войну 1877—1878 годов мы сделали значительный шаг вперед. Весьма большие потери убитыми и ранеными во многих батареях свидетельствуют, что наши артиллеристы не боялись умирать.

Действия конных батарей зависели вполне от начальников кавалерийских частей, к которым они были приданы. Там, где эти начальники действительно хотели действовать против неприятеля, действовали с успехом и наши конные орудия. Достаточно вспомнить поистине геройские действия 1-й Забайкальской казачьей батареи, приданной к Забайкальской казачьей бригаде генерала Мищенко. Эту батарей и ее молодца-командира знала вся армия. Не раз 6 орудий этой батареи с успехом боролись против нескольких японских батарей. Но и потери в этой батарее были весьма значительные. В тех же случаях, где наши кавалерийские начальники были более всего озабочены мыслью отступать без боя, как то было в коннице 2-й армии в сражении под Мукденом, 2 прекрасные конные батареи, действовавшие с этой конницей в течение боев с 14 по 25 февраля, потеряли за одиннадцатидневный бой лишь двух человек ранеными и одного без вести пропавшим.

На 4 конных полка на Маньчжурском театре военных действий (вследствие слабости состава полков) было достаточно 1 батареи в 6 орудий.

Таким образом, в общем полагал бы на основании опыта прошлой войны, придать следующую организацию артиллерии армейского корпуса, считая таковой трехдивизионного состава. В каждой дивизии по 1 артиллерийскому полку из 4 батарей — 48 орудий, в трех дивизиях — 144 орудий. В корпусе 1 артиллерийская бригада из 3 полков полевой артиллерии и 1 полка гаубиц в 24 орудия. Всего в корпусе 168 орудий.

 

Конница

Наша конница была многочисленна, но сделала меньше, чем мы от нее ожидали. Но в тех случаях, где в голове конницы стояли хорошие начальники, конница работала самоотверженно.

Главная реформа в коннице должна, по моему мнению, заключаться не во внешних преобразованиях, а в перемене воспитания. Пока конница не будет воспитана в мысли, что она должна сражаться так же упорно, как и пехота, расходы на конницу не окупятся. Если пехота, теряя 25 %, еще совершенно свободно продолжает бой, если пехота, потеряв даже свыше половины своего состава, все еще держится на занятых ей позициях или повторяет атаки, то необходимо, чтобы тот же масштаб был применен и к коннице. Мы слишком берегли конницу в бой и слишком мало вне боя. Целые полки при первых близких разрывах шрапнели уже отводились назад, не потеряв еще ни одного человека.

Во время Мукденского сражения 4 полка конницы — 2 драгунских и 2 казачьих, на которые выпала самая трудная, но и самая почетная задача — противиться головным частям обходящей армии Ноги и освещать обстановку для старших начальствующих лиц, — потеряли убитыми и ранеными во всех полках:

 

17 февраля — 1

18 февраля — 2

19 февраля — 1

20 февраля — 7

21 февраля — 2

22 февраля — 6

23 февраля — 1

24 февраля — 1

25 февраля — 1

Всего — 22

 

Это меньше, чем по одному человеку на сотню и эскадрон. Потери почти каждой роты пехоты были значительнее, чем этих 24 сотен и эскадронов.

Очевидно, что боя эти части не вели, а только от боя уклонялись. Очевидно и то, что, уклоняясь от боя, конница эта не только не задерживала движения противника, но и не могла доставлять необходимых о нем сведений.

А между тем состав этой конницы был хороший. Все зависело от руководства.

Выше мы также упомянули, что в бой под Вафангоу пехота 1-го Сибирского корпуса потеряла 2500 человек, а Приморский драгунский полк, входивший в состав корпуса — 1 человека.

Но повторим, что в 3 частях конницы, где хотели вести бой, конница действовала хорошо и несла серьезные потери.

Укажу на забайкальских казаков бригады генерала Мищенко, дивизию генерала Ренненкампфа, на кавказскую бригаду. Отличные уральские казаки, попав в руки генерала Мищенко, действовали молодцами. Сибирские казаки в руках генерала Самсонова действовали хорошо, а под Ляояном на Янтайских копях проявили большое упорство. Отдельные сотни донцов и оренбуржцев действовали очень хорошо. Драгуны под начальством полковника Стаховича в нескольких случаях тоже действовали очень хорошо. Состав Приморского драгунского полка был хорош, — надо было уметь им распорядиться. Во многих случаях офицеры всех полков с разъездами действовали в высокой степени самоотверженно. Действовали с успехом и отдельные части всех казачьих войск. Материал был хорош, но надеяться на военное одушевление, порыв к подвигу в великовозрастных третьеочередных казачьих полках, конечно, было нельзя. Но даже эти третьеочередные полки, попавшие в умелые руки, могли давать хорошую боевую работу . Казачья лошадь вообще, а забайкальская в особенности, оказались слишком мелки. Забайкальские казаки на своих мохнатых низкорослых лошадках скорее напоминали ездящую пехоту, чем конницу. Лошади донских полков были довольно крупны, но относительно нежны: быстро теряли тело, медленно поправлялись.

В общем, все же, наша конница в Маньчжурии много самоотверженнее работала, чем наша конница в Русско-турецкую войну, например, под Плевной, под начальством генералов Крылова и Лошкарева. Главный вопрос — в подборе и воспитании начальников конницы. По общему отзыву, обер-офицерский состав в коннице был хорош, штаб-офицерский слабее, а генеральский, за несколькими исключениями, совсем слаб.

Как в пехоте, так и в коннице огромное значение имеет личность командира полка. Его боевые достоинства или недостатки обозначаются весьма быстро. Оказавшийся несоответственным должен быть немедленно удален. То же относительно и генеральских чинов. Между тем наши начальники дивизий и корпусов весьма редко доносили о несоответствии подчиненных им старших начальствующих лиц, скрывая даже обнаруженный недостаток личного мужества у некоторых из них, и только по окончании военных действий оказывалось, что некоторые лица, занимавшие должности командиров конных полков и бригад, упорно обнаруживали не только отсутствие энергии и распорядительности, но даже и личного мужества.

Возраст некоторых полковых командиров был велик. Для командования конным полком 55 лет слишком много.

Как и в пехоте, должность командира конной бригады необходимо поднять, совсем отказавшись от неотдельных бригад и предоставив командиру бригады права по строевой и хозяйственной частям, присвоенные ныне начальникам дивизий.

3 отдельных бригады нужно соединять в дивизию, предоставив начальнику дивизии права командира корпуса. В соединении в кавалерийские корпуса надобности не представляется. К кавалерийской дивизии из 3 отдельных бригад присоединять одну 12-орудийную батарей из 3 конных рот, в 4 орудия каждую.

К каждому армейскому корпусу из 3 дивизий присоединять 1 кавалерийскую или казачью бригаду. 1 из полков этой бригады должен нести службу дивизионной конницы по 2 эскадрона или сотни при каждой дивизии. Если мы хотим, чтобы начальники пехотных дивизий узнавали конницу еще в мирное время, необходимо, чтобы 2 эскадрона или сотни (сменные) были расположены в районе пехотной дивизии, были подчинены начальнику дивизии и участвовали во всех занятиях в поле.

 

Пехота

Как и в войны, веденные нами ранее, на пехоту в Русско-японскую войну легла главная тяжесть службы и боя.

Несомненно, что и в будущих войнах за пехотой сохранится значение главного рода оружия. Прочие роды оружия должны иметь значение, лишь поскольку они помогают пехоте победить врага. От действий пехоты зависела и будет зависеть победа или поражение. Но ныне при сильном противнике, если пехоте не будут самым самоотверженным образом помогать артиллерия, конница, саперы, если для облегчения тяжкой задачи, выпадающей на долю пехоте, не будут применены все современные технические силы и средства, пехота не достигнет победы или купит ее слишком дорогой ценой.

На пехоту, как на главный род оружия, и надлежит обратить главное внимание. Между тем у нас служба в ар мейской пехоте не пользуется одинаковым почетом со службой в других родах оружия.

Начиная с выбора новобранцев, мы усердно ослабляем свой главный род оружия. Даже форма одежды наших армейских пехотинцев особенно некрасивая. Маленькие пехотинцы, в их старенькой, дурно на них сидящей форме, перегруженные, с мешками, напоминающими нищенские сумы, далеко не имеют воинственного вида. На этот вопрос надлежит обратить серьезное внимание. Необходимо, чтобы в форме одежды пехотинца (как и в других родах оружия) боевые требования были согласованы с удобством формы одежды и ее привлекательностью. Надо, чтобы солдат и офицер любили свою форму одежды и гордились ей. Относительно армейской пехоты этого мы не добивались.

До сих пор в армейской пехоте большинство офицеров не имело достаточно общего и военного образования. В своем отчете я указал, какой ничтожный процент выпускников военных училищ пришелся на капитанов, произведенных несколько лет тому назад в подполковники. Настоятельно необходимо развивать мероприятия по улучшению общего и военного образования наших офицеров.

Офицеры всех родов оружия должны иметь общее образование не ниже программ средне-учебных заведений и военное не ниже программ военных училищ.

Надо прибавить нашим офицерам армейской пехоты знаний, любви и уважения к роду оружия, в котором они служат, сознания особой важности этого рода оружия в бой. Надо поднять значение пехотного армейского офицера в обществе, дать ему удобную, недорогую и нарядную форму; надо сделать его желанным гостем в любом обществе. Надо оградить его от грубых разносов в присутствии нижних чинов некоторыми начальствующими лицами. Надо всеми силами поощрять развитие самостоятельности и предприимчивости в нашем офицере, в том числе и пехотном. Одной храбрости ныне для одержания победы недостаточно. Необходимы знание, предприимчивость, порыв вперед, самостоятельность, отсутствие боязни ответственности. Ныне задачи пехоты в бою чрезвычайно тяжелые. Потери громадны. Требуется особая сила духа, чтобы преодолевать трудности моральные и физические, представляемые современным боем в течение нескольких дней. При огромном проценте запасных и кратких сроков службы, мы не можем рассчитывать на особое совершенствование нижнего чина. Тем настоятельнее для нас принимать меры к совершенствованию нашего офицера Материал мы имеем прекрасный и отзывчивый. При тех невероятно трудных условиях, при которых большинству пехотных частей приходилось в Русско-японскую войну вести бой, главная трудность его легла на армейских пехотных офицеров, и свои обязанности они несли безропотно и самоотверженно. Стоит только сравнить потери офицеров убитыми и ранеными в пехоте, коннице, артиллерии и саперах, чтобы увидеть, на чью долю выпали главные труды и опасности. В армии были полки, переменившие несколько раз офицерский состав.

Приведу примеры.

Потери офицеров убитыми и ранеными составили :

 

в 3-м Восточно-Сибирском стрелковом полку — 102

в 34-м Восточно-Сибирском стрелковом полку — 89

в З6-м Восточно-Сибирском стрелковом полку — 73

в 1-м Восточно-Сибирском стрелковом Его Величества полку — 71

в 4-м Восточно-Сибирском стрелковом полку — 61

в 23-м Восточно-Сибирском стрелковом полку — 50

 

Нельзя без глубокого уважения и умиления вспоминать боевую службу офицеров этих и еще многих пехотных полков.

Надо непрерывно помнить, что наша армейская пехота — оплот России не только в бою, но и в мирное время. Надо поэтому, чтобы и служебное положение армейских пехотинцев было обставлено лучше, чем это было до сих пор.

Если взять список командиров пехотных полков, то между ними окажется слишком большое число служивших в гвардии и в генеральном штабе. С убеждением высказываю мнение, что для поднятия значения службы в армейской пехоте необходимо уничтожить более быстрое движение в чинах офицеров, служащих в генеральном штабе и в гвардии, сравнительно с армейскими офицерами. Уже и ныне офицеры армейской пехоты дают массу выдающихся командиров полков. Надо только уметь выбирать их. Несомненно, что со времени Русско-турецкой войны наш офицер армейской пехоты подвинулся вперед. Надо обеспечить и дальнейший духовный рост армейского офицера улучшением его образования, служебного и материального положения. Командиры рот слишком часто менялись вследствие потерь в боях, но в общем были хороши, а многие совершили выдающиеся подвиги. Но недостаток предприимчивости и самостоятельности составлял и среди них обычное явление. Для пользы службы весьма важно, чтобы капитаны и ротмистры всех родов оружия, показавшие особые боевые отличия, могли быть быстро произведены в штаб-офицерский чин. Между тем представления в Петербург требуют много времени. Необходимо оказать в этом важном вопросе доверие главнокомандующему и в число его прав включить и право производства за особые заслуги в первый штаб-офицерский чин. Тогда мы получим возможность особо выдающихся капитанов, по производстве их в штаб-офицерский чин, поставить во главе отдельных частей войск, назначая командующими полками.

Особо важное значение, как сказано выше, имеет в пехоте личность командира полка. Во многих случаях полк, неудачно действовавший, с заменой командира полка энергичным, храбрым штаб-офицером в последующих боях становился неузнаваемым. Можно с уверенностью утверждать, что штаб-офицерский состав нашей армии представлял в прошлую войну вполне достаточный контингент для выбора отличных командиров полков. Не следовало лишь при этом держаться старшинства, но давать полки даже только что произведенным за особые отличия подполковникам. Во всех армиях ко времени расположения нашего на Сыпингайских позициях состав командиров полков во многих случаях был отличный. В особенности богата ими была 1-я Маньчжурская армия. Наши командиры бригад, с которыми наши пехотные части вышли на войну, частью оказались несоответствующими. Но среди командиров полков оказалось много весьма энергичных, способных штаб-офицеров, производство коих в генеральские чины дало нам большое число отличных командиров бригад. Вспомню только в 1-й Маньчжурской армии г.-м. Лечицкого, Стельницкого, Душкевича, Леша, Редько, Добротина и др.

Таким образом, среди офицерского состава нашей армейской пехоты даже при неблагоприятных условиях прохождения службы оказались большие силы, которые при правильном развитии их должны дать нам спокойствие за будущее.

При продолжении военных действий многие полковники, произведенные в генералы за военные отличия, с успехом могли занять и должности начальников дивизий. Надо и в будущем так обставить боевую службу войск, чтобы отличившиеся лица вне всяких правил о старшинстве становились во главе крупных частей, заменяя оказавшихся негодными. Надо, чтобы талантливый и выдающийся в военном отношении командир полка мог в 1 год попасть в командиры корпуса.

Повторяю, на пехоту выпадают в бою столь исключительно тяжелые задачи, что и служебное движение пехотинцев за оказанные ими боевые отличия надо сделать исключительно быстрым. Я знаю, что отличные боевые командиры полка могут оказаться плохими начальниками дивизий, но знаю, что если, командуя в нескольких боях полком, командир полка проявит знание дела, любовь к нему, решительность, предприимчивость, личное мужество, если солдаты будут крепко верить в него, а успех будет сопровождать его действия, то необходимо возможно быстрее двигать вперед такого командира полка. Он может на первых шагах и не разобраться в сложной обстановке высшего командования, где личное присутствие придется заменить картой и изучением донесений, но во всяком случае такой начальник лучше справится с задачей командира корпуса, чем генерал, никогда боя не видевший и попавший в командиры корпуса после кропотливой, мелочной, специальной деятельности в Усть-Ижорском лагере, и не столько с людьми, сколько с землей, деревом и проволокой.

Таким образом, для поднятия значения главного рода оружия — пехоты — и поднятия значения армейской пехоты, мне представляется необходимым принятие следующих мер:

1) Улучшить образование офицеров, поступающих на службу в армейскую пехоту.

2) Улучшить их материальное и общественное положение.

3) Улучшить форму одежды армейской пехоты.

4) Ускорить служебное движение служащих в армейской пехоте, не допуская более быстрого движения в чинах офицеров, служащих в гвардии и в генеральном штабе, дабы эти более счастливые по службе лица не «садились на шею» армейским пехотинцам полковыми командирами.

5) Облегчить в военное время производство особо отличившихся в первый штаб-офицерский чин.

6) Предоставить командирам пехотных полков, проявившим особые боевые достоинства, весьма быстрое служебное движение с производством их в генеральские чины вне всякого старшинства в чине, хотя бы через месяц по производстве в полковники.

Более быстрое движение лиц, оказавших особые боевые отличия, должно, очевидно, применяться и к офицерам других родов оружия .

 

Укомплектование для нестроевых частей и учреждений следовало бы сводить в батальоны и передавать в распоряжение начальника тыла армии.

При сухой, хорошей дороге этот груз значительно увеличивался. Во время сильных дождей лошади во многих случаях не могли везти пустой повозки.

В том числе ножниц для уничтожения проволочных заграждений.

Испытанные мною в Маньчжурии вьючные телефоны системы полковника Ухина дали хорошие результаты.

Заслуживает внимания и подражания введение в Японии в снаряжение нижних чинов пехоты ножниц, для перерезывания проволоки. По имеющимся сведениям в каждой японской роте военного времени 50 человек будут иметь такие ножницы.

Например, 7-й Сибирский казачий полк под начальством полковника князя Трубецкого.

Все перечисленные ниже полки имели трехбатальонный состав. Наличный состав офицеров в этих полках в различных боях составлял от 45 до 20 офицеров на полк.

Для отличного командования полком в мирное и в военное время не требуется прохождения курса военной академии. Преимущества для лиц, получивших высшее военное образование, должны проявляться только с назначений на генеральские должности.