Ренан Э. Евангелия и второе поколение христианства

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 20. Секты Сирии - Елказай

В то время, как западные церкви, более или менее подчиняясь римскому духу, быстро подвигались к ортодоксальному католицизму и стремились создать себе центральное управление, уничтожая разнообразие сект, церкви эвионитов в Сирии все более и более раздроблялись и путались во всевозможного рода заблуждениях. Секта - не церковь; наоборот, во многих случаях секта подрывает церковь и разрушает ее. Настоящий Протей, иудео-христианизм, бросался из стороны в сторону. Несмотря на то, что сирийские общины пользовались привилегией присутствия в их среде членов семьи Иисуса и несмотря на то, что они имели более тесную связь с преданием, нежели церкви Азии, Греции и Рима, эти сирийские общины, предоставленные сами себе, несомненно, в течение двух-трех сот лет затерялись бы в грезах. С одной стороны, исключительное употребление сирийского языка лишало их плодотворного соприкосновения с произведениями греческого гения; с другой, полные опасности восточные влияния действовали на них и грозили им быстрым развращением. Отсутствие у них рассудочности придавало их на жертву соблазна, теософических безумий вавилонского, египетского и персидского происхождения, которые, приблизительно через сорок лет, создали в христианстве серьезную болезнь гностицизма, которую нельзя сравнить ни с чем иным, как с ужасным крупом, от которого ребенок избавляется только чудом.
Атмосфера, в которой жили эвионитские церкви Сирии за Иорданом, была чрезвычайно напряженная. Эти места изобиловали еврейскими сектами, следовавшими направлению, совершенно противоположному направлению правоверных ученых. С разрушения Иерусалима иудаизм, лишенный пророческого возбуждения, имел два полюса религиозной деятельности: казуистику, которую представлял собою Талмуд, и мистические грезы зарождавшейся Каббалы. Лидда и Явнея были центрами выработки Талмуда. Заиорданские страны служили колыбелью Каббалы. Ессеи не умерли; под именем esseens, ossenes, osseens они мало чем отличались от назарян или эвионитов и с еще большим пылом продолжали придерживаться своего особого аскетизма и воздержания, так как разрушение храма уничтожило ритуализм Торы. Галилеяне Иуды Голонита существовали, по-видимому, как отдельная церковь. Неизвестно, кто такие были масботане и, еще менее, кто такие были генисты, меристы и другие неизвестные еретики.
Самаряне, с своей стороны, также разделялись на массу сект, имевших более или менее связь с Симоном из Гиттона. Клеобий, Менандр, себутеяне, горофеяне уже гностики; каббалистический гностицизм переполняет их. Отсутствие какого бы то ни было авторитета допускает еще более важные смешения. Самарянские секты размножаются около церкви, проникают иногда в ее глубь или стараются проникнуть туда силою. К этому времени можно отнести книгу Grande Ехроsition, приписанную Симону Гиттонскому. Менандр Кафаретский наследовал все претензии Симона и воображал, как и его учитель, что обладает высшей добродетелью, скрытой от других людей. Между Богом и созданием он помещал бесконечный мир ангелов, над которыми имеет силу магия. Он претендовал, что знал все секреты этой магии. Он крестил от своего собственного имени. Крещение давало право на воскресение и бессмертие. Более всего последователей Менандр имел в Антиохии. Его последователи старались присвоить себе имя христиан, но христиане высокомерно их отвергали и называли их менандрианами. To же самое было и по отношению к другим симонианским сектам, называемым евхитами, обожателей эонов, против которых высказывались самые тяжелые обвинения.
Другой самарянин, Досифей или Досфай, разыгрывал роль некоторого рода Христа, сына Божия, и старался выдать себя за великого пророка, равного Моисею, который обещан во Второзаконии (XVIII, 15) и прибытие которого в это лихорадочное время постоянно ожидали. Ессеянство, со своим стремлением увеличивать число ангелов, было основой всех этих заблуждений; сам Мессия был такой же ангел, как и другие, и Иисус в церквях, подпавших под это влияние, потерял впоследствии свой прекрасный титул сына Бога и стал только великим ангелом, эоном первого ранга.
Существование тесной связи между христианами и еврейской массой, отсутствие руководящего начала у заиорданских церквей, приводило к тому, что всякая из этих сект имела свой отклик в церкви Иисуса. Мы не можем хорошенько понять, что хочет сказать Гегезипп, когда он отмечает конец полной девственности иерусалимской церкви около того времени, о котором мы говорим, и приписывает все последующее зло некоему Thebuthis, который, досадуя, что не был назначен епископом, внес в церковь заразу, заимствованную у семи еврейских сект. Правда только то, что в некоторых затерянных округах Востока происходили странные смешения. Иногда мания к несообразным смешениям не ограничивалась иудаизмом; религии верхней Азии также вносили элементы в котел, в котором самые противоречивые ингридиенты совместно переваривались. Крещение было первоначально обрядом религии местностей нижнего Евфрата; вместе с тем баптизм был характерной чертой еврейских сект, которые хотели освободиться от иерусалимского храма и его священников. Последователи Иоанна Крестителя еще существовали. Почти все ессеи и эвиониты придерживались омовения. После разрушения храма баптизм стал развиваться с новыми силами. Сектанты ежедневно, по всякому поводу, погружались в воду. Около 80 года мы уже слышали отклики этих сект. При Траяне успех крещения удваивается. Этим увеличивающимся успехом крещение обязано влиянию некоего Елказая, который, как можно предполагать, во многом подражал Иоанну Крестителю и Иисусу.
По-видимому, Елказай был ессеем из местности, расположенной за Иорданом. Возможно, что он жил в Вавилонии, откуда, по его рассказам, он и привез книгу своих откровений. Он поднял свое пророческое знамя около 3-го года царствования Траяна, проповедуя покаяние и новое крещение, более действительное, чем все предыдущие, способное смыть все самые ужасные грехи. В подтверждение своей миссии он показывал своеобразный Апокалипсис, написанный, вероятно, по-сирийски, и который он старался окружить таинственностью, уверяя, что этот Апокалипсис спустился с неба в Сера, столице сказочной земли Серес, за Парсией. В этом Апокалипсисе гигантский ангел в тридцать две мили высоты, представляющий сына Божия, является в роли вещателя; рядом с ним другой, таких же размеров, ангел-женщина, Святой Дух, виднелся, как статуя, в облаках между двумя горами. Елказай, сделавшийся хранителем этой книги, передал ее некоему Sobiai. Несколько отрывков из этой книги нам известны. В ней нет ничего сколько-нибудь возвышающегося над тоном заурядного мистификатора, желающего обогатиться посредством измышленных приемов искупления грехов и смешных лицемерных выдумок. Магические формулы, составленные из сирийских фраз, которые читались обратно, ребяческие предписания для счастливых и несчастных дней, безумная медицина заклинания бесов и ворожбы, рецепты против демонов и собак, астрологические предсказания, - вот евангелие Елказая. Как все авторы Апокалипсисов, он предвещал гибель римской империи, предсказывая ее конец в шестом году правления Траяна.
Был ли Елказай действительно христианином? По временам можно в этом сомневаться. Он часто говорил о Мессии, но двусмысленно относился к Иисусу. Можно предполагать, что идя по следам Симона Гиттонского, Елказай знал христианство и копировал его. Он, как впоследствии Магомет, признал Иисуса божественной личностью. Эвиониты были единственными христианами, с которыми он имел сношения, так как его христология вполне эвионитская. Он, подобно последним, сохранял Закон, обрезание, субботу, отвергал древних пророков, ненавидел Павла, воздерживался от мяса, во время молитвы обращался к Иерусалиму. Его последователи, по-видимому, приближались к буддизму, они признавали много Христов, переходящих одни в других посредством трансмиграции, или вернее одного Христа, воплощающегося и появляющегося миру через некоторые промежутки времени. Иисус был одним из этих появлении, а Адам был первым. Эти грезы напоминают воплощения Вишну и последовательные жизни Кришны.
В этом чувствуется грубый синкретизм сектанта, очень похожего на Магомета, путающего и смешивающего хладнокровно, по капризу, данные, которые он берет направо и налево. Весьма заметно влияние персидского натурализма и вавилонской Каббалы. Елказаиты обожали воду, как источник жизни, и ненавидели огонь. Их крещение (во имя великого всевышнего Бога и его сына, великого царя) смывало все грехи и исцеляло все болезни, когда к этому присоединяли призыв семи мистических свидетелей: неба, воды, святых духов, ангелов, молитвы, масса, соли и земли. От ессеев Елказай заимствовал воздержание и отвращение к кровавым жертвоприношениям. Привилегия предсказывать будущее и излечивать болезни посредством магических приемов также считалась принадлежностью ессеев. Но мораль Елказая весьма мало походила на мораль этих добрых монахов. Он порицал девственность и дозволял, во избежание преследований, представляться идолопоклонниками и даже на словах отрицать свою веру.
Эти доктрины более или менее были приняты всеми эвионитскими сектами. Заметен отпечаток этого и на псевдо-климентинских рассказах, произведениях римских эвионитов, и туманные отклики в письме, ложно приписываемом Иоанну. Книга Елказая стала известна греческим и римским церквам только в третьем веке и не имела там никакого успеха. Наоборот, она была принята с энтузиазмом ессеянами, назерянами и эвионитами Востока. Вся заиорданская область, Пера, Моаб, Итурия, страна набатейская, берега Мертвого моря, около Арнона, были переполнены этими сектантами. Позже их называли самсеянами, смысл этого имени темен. Около четвертого века, фанатизм этой секты достиг таких пределов, что люди давали убивать себя за род Елказая. Его семья продолжала еще существовать и практиковать свой грубый шарлатанизм. Две женщины, Марфа и Марфана, считавшие себя его потомками, были почти обожаемы; прах от их ног и их плевки считались реликвиями. В Аравии елказаиты, как эвиониты и иудео-христиане вообще, существовали до Ислама и слились с ним. Теория Магомета о Христе мало чем отличается от теории о нем Елказая. Идея Кіblа, или направление для совершения молитвы, может быть, ведет свое начало от этих заиорданских сектантов. Нельзя не настаивать достаточно на том, что до великого раскола двух церквей, греческой и латинской, одинаково правоверных, одинаково кафолических, был еще раскол сирийский, который, если можно так выразиться, выключил из христианства или, правильнее выражаясь, оставил на своих границах целый мир иудео-христианских эвионитских сект совершенно не кафолических (ессеев, оссеян, самсеян, жесеян и елказаитов), от которых Ислам узнал христианство и для которых Ислам был возмездием. Одним из как бы живых доказательств этого великого факта может служить, то, что мусульмане всегда называли христиан назарянами. Другим доказательством может служить то, что христианством Магомета был эвионизм или назарянство и тот упорный доцетизм, который побуждал мусульман всех времен утверждать, что Иисус лично никогда не был распят, а вместо него пострадал призрак. Это вполне похоже на утверждение Керинфа или кого-нибудь из гностиков, так энергично опровергаемых Иринеем.
По-сирийски эти разнообразные секты носили название sabiin, вполне равнозначащее слову "крестители". От этого произошло слово sabiens, которое продолжает и теперь служить названием сект мендаитов, назарян, или христиан святого Иоанна, продолжающих влачить свое бедное существовавие в болотистых местах Wasith и Howeyza, недалеко от слияния рек Тигра и Евфрата. В VІІ столетии Магомет относился к ним с особенной благосклонностью. В X веке арабские полиграфы называли их el-mogtasila, "те, которые купаются". Первые из европейцев, ознакомившись с ними, приняли их за учеников Иоанна Крестителя, которые покинули берега Иордана ранее, чем могли слышать проповедь Иисуса. Нельзя сомневаться в тожестве этих сектантов с елказаитами, когда они называют своего основателя El-hasih, и в особенности, когда изучаешь их доктрины, являющиеся некоторого рода иудео-вавилонским гностицизмом, многими своими сторонами сходным с гностицизмом Елказая. Употребление омовений, любовь к астрологии, привычка приписывать книги Адаму, как первому получившему откровение, роли, приписываемые ангелам, некоторого рода натурализм и вера в магическое свойство элементов, отвращение к безбрачию, - общие черты у сектантов Бассоры и у других елказаитов.
Как Елказай, мендаиты считали воду основой жизни, огонь основой мрака и разрушения. Несмотря на то, что они жили далеко от Иордана, эта река для них по преимуществу река крещения. Их антипатия к Иерусалиму и иудаизму, недоброжелательство к Иисусу и христианству, их организация епископов, священников и верующих вполне напоминает христианскую организацию; их литургия скопирована с литургии одной из церквей и заканчивается настоящим таинством. Их настоящие книги не представляются древними, но, по-видимому, они заменили более древние. В том числе, может быть, были Апокалипсис и Покаяние Адама, странная книга о небесных литургиях каждого часа дня и ночи и о совершение таинств, с ними связанных.
Произошел ли мендаизм из одного источника, ессеизма и еврейского баптизма? Конечно, нет; по многим данным его можно считать одной из ветвей вавилонской религии, тесно смешавшейся с одной из сект иудео-христианства, которая сама была уже проникнута вавилонскими идеями. Необузданный синкретизм, бывший всегда законом восточных сект, делает невозможным точный анализ подобных уродливостей. Последующие отношения сабиенов с манихейством остаются вполне теплыми. Можно сказать только одно, что елказаизм существует и до сих пор в болотах Бассоры и один представляет собой иудео-христианские секты, когда-то процветавшие за Иорданом.
Семья Иисуса, еще существовавшая в то время в Сирии, несомненно, относилась отрицательно к этим зловредным химерам. Около того времени, о котором мы теперь говорим, последний из внучатных племянников великого галилейского основателя угас, окруженный глубоким уважением всех заиорданских общин, но почти забытый остальными церквями. По возвращении в Ватанею, после их представления Домициану, на сыновей Иуды смотрели, как на мучеников. Их поставили во главе церквей, в которых они пользовались преобладающим авторитетом, вплоть до своей смерти при Траяне. Сыновья Клеопы в то же время, по-видимому, продолжали носить титул президентов церкви Иерусалима. Преемником Симеона, сына Клеопы, был его племянник Иуда, сын Иакова, которому наследовал другой. Симеон, правнук Клепы.
В Сирии, в 105 году, произошло крупное политическое событие, принесшее для будущности христианства важные последствия. Королевство набатейское, прилегавшее к Палестине с Востока и включавшее в себя города Петру, Бостру и фактически, если не по праву, город Дамаск, бывшее до тех пор независимым, было разрушено Корнелием Пальма и превратилось в римскую провинцию Аравию. Около того же времени мелкие королевства, находившиеся в феодальных, отношениях к империи и которыми до тех пор владели Ироды, Soemes d'Edesse и мелкие государи Халсиса, Абилы, Селевкиды Камогены исчезли. Тогда римское господство приняло на Востоке такую правильную форму, какой до тех пор не имело. За границами империи находилась неприступная пустыня. Заиорданский мир, который до тех пор только частью входил в империю, был поглощен ей целиком. Пальмира, дававшая до тех пор Риму только вспомогательные войска, вполне подчинилась римскому господству. Таким образом, все поле христианской деятельности было подчинено Риму и пользовалось покоем, который положил конец стремлениям местного патриотизма. Весь Восток принял римские нравы; города, до тех пор бывшие совершенно восточными, перестраивались, согласно правилам и искусству того времени. Предсказания еврейских Апокалипсисов были опровергнуты. Империя достигла вершины своего могущества; власть одного и того же правительства распространялась от Йорка до Ассуана, от Гибралтара до Карпат и сирийской пустыни. Безумства Калигулы и Нерона, злоба Тиберия и Домициана были забыты. На всем обширном пространстве сказывался только один национальный протест, протест евреев. Все остальное безропотно склонялось перед величайшей силой, когда-нибудь виденной до тех пор.