Гельман М. Русский способ. Терроризм и масс-медиа в третьем тысячелетии

ОГЛАВЛЕНИЕ

Часть третья

Глава первая. Прямая речь: нужна ли нам Антитеррористическая Конвенция?

Николай Сванидзе, РТР:

- Я вышел в эфир в субботу, когда все уже закончилось. Программа сверсталась по свежим следам штурма, и мне было легче, чем другим моим коллегам. У меня в эфире был генерал Васильев, скорее, это ему было труднее отвечать на мои вопросы. Но, безусловно, я следил за ситуацией и смотрел телевизор, как и все, делал свои выводы.

Я бы хотел воздержаться от поименования тех или иных каналов, или называть фамилии каких-то своих коллег, чья работа показалась мне ошибочной. Главной проблемой было то, мы оказались не готовы к такой ситуации. По многим причинам: во-первых, и ситуация была в таком роде первой, во-вторых, мы не сделали выводов из уроков первой чеченской войны, из Буденновска, из Кизляра.

Недостаток профессионализма сказался в том, что многие путали сенсационный информационный повод и реальную опасность для общества. Многие не справились с вопросом: должны они действовать как вынюхивающие сенсацию репортеры или думать о жизнях людей. Это оказалось недостатком нашего профессионального сообщества в целом. На Западе модель поведения журналиста прописана, и она должна быть прописана и у нас.

Нельзя воспринимать террористов как тех, кто дал тебе информационный повод, "поделился с тобой новостью". Нельзя брать интервью у преступника в тот момент, когда он совершает преступление! Давать им прямой эфир - недопустимо. В то же время журналисту нельзя выступать и в качестве "спасителя отечества", нельзя проникать в дом с заложниками и террористами без согласования этого действия с теми, кто руководит операцией по спасению людей. То, что у нас происходило - это даже не профессиональный цинизм, это недостаток опыта. Я бы не хотел говорить об общем непрофессионализме или о том, что все пошло по наихудшему сценарию - это не так. Но часто в работе журналистов была видна растерянность, простая человеческая инфантильность.

Кто должен решать, кому давать эфир - это ключевой вопрос, на который нельзя ответить с ходу. Рвутся в эфир ведь не только те, кто хочет "надуть" свой рейтинг на чужой беде, рвутся в эфир и те, кто искренне хочет помочь, сказать, что нужно делать. Публичных политиков вообще часто куда-то несет эмоциональная волна, да и трудно требовать от политика, чтобы, когда страна в опасности, он прятался под кровать. Не все несутся в телевизионные павильоны исходя из своих конъюнктурных интересов. Но кому предоставлять эфир? Очевидно одно: нельзя, чтобы это решение самостоятельно принималось журналистами. С другой стороны, полностью переключать стрелку на "силовиков" тоже нельзя, тем более что в нашей стране традиции у силовых структур далеко не только положительные. И традиции их отношения к демократическим СМИ далеко не те, что приняты на Западе, и прессу им в руки даже на время борьбы с террористами я бы давать не стал. Решение пусть принимают руководители СМИ, опытный ведущий на эфире, опытный выпускающий редактор, но никакой анархии в принятии решений быть не должно. Категорически нельзя предоставлять слово ни террористам, ни родственникам заложников. Об этом говорит вся мировая практика.

Вспомним и митинги, которые проводили родственники заложников по требованиям террористов с плакатами "Прекратим войну в Чечне" и тому подобными лозунгами. На мой взгляд, показывать такие митинги нельзя. Но если есть угроза жизни людей, если террористы в случае невыполнения этого требования угрожают убивать заложников - решение ложится на руководство антитеррористической операции, а не на журналистский уровень. Если показ подобных вещей входит в схему тактических переговоров с террористами -это случай, когда власть берет дело в свои руки. А если нет, то не показывать. Необходимо понять, что ни теракт, ни подобные его последствия, и все что с ним вообще связано - это не информационный повод! А если бы террористы потребовали, чтобы матери заложников разделись и голыми пошли на улицу с плакатами? Они же могут начать издеваться над страной, над обществом, шантажируя их жизнями людей! Любой показ подобного издевательства означает, что мы идем у них на поводу. Нужно быть максимально осторожными.
По случаю на Дубровке я не могу назвать безупречной работу СМИ, но и власти безупречны не были. Претензии нужно предъявлять к обеим сторонам Журналисты будут работать нормально тогда, когда штаб не будет воспринимать их как помеху, а примет их как союзников и единомышленников. Претензии есть и к тем, и к другим, но журналисты не должны становиться козлами отпущения.

Что касается корреспондентов, работающих непосредственно на месте события, в студии во время такой кризисной ситуации, в прямом эфире к ним всем я бы предъявлял только одно требование. Во время таких терактов должны работать опытные, взрослые даже просто по возрасту люди. Что же касается прозвучавшей недавно идеи какого-то специального пула "допускаемых" к такой работе журналистов, то я не вижу в нем никакого смысла.