Соловьев С. Учебная книга по Русской истории

ОГЛАВЛЕНИЕ

ГЛАВА XXIII. ВАСИЛИЙ ВАСИЛЬЕВИЧ ТЕМНЫЙ

Василий Димитриевич оставил одного малолетнего сына, Василия, под
опекою матери его Софьи Витовтовны. До сих пор не было усобиц в роде
князей московских:
мы видели, что двоюродный брат Донского, Владимир Андреевич, без борьбы
уступил старшинство племяннику Василию Димитриевичу, но этот брат Донского
был, во-первых, брат двоюродный, во-вторых, не мог занять старшего стола
по отчине: отец его не был великим князем московским и владимирским; у
Василия же Димитриевича были родные братья, из которых старший по нем был
Юрий Димитриевич звенигородский и галицкий (Галича костромского).
Этот князь, считая себя по старине полноправным наследником
старшинства, отказался признать старшинство племянника Василия
Васильевича, отказался признать новый порядок престолонаследия от отца к
сыну. Несмотря на то, молодой Василий начал княжить в Москве, ибо у Юрия
не было средств силою вытеснить его оттуда. Чтоб избежать войны, дядя и
племянник согласились ехать в Орду и положиться на решение хана; в Орде
благодаря ловкости боярина московского Ивана Димитриевича Всеволожского
хан объявил, что великим князем должен быть Василий, но Юрий не хотел
успокоиться на ханском решении и, возвратясь домой, ждал только
благоприятного для себя случая начать борьбу с племянником. Этот случай
скоро представился.
Василий Васильевич, будучи в Орде, дал обещание боярину своему
Всеволожскому жениться на его дочери, но по приезде в Москву мать великого
князя Софья Витовтовна никак не согласилась на этот брак и настояла, чтоб
сын обручился на княжне Марье Ярославне, внучке Владимира Андреевича.
Тогда рассерженный боярин Иван Димитриевич отъехал из Москвы к князю Юрию
и начал поднимать его на племянника; в то же время сыновья Юрия,
приехавшие на свадьбу к великому князю, были оскорблены Софьею
Витовтовною, и это послужило предлогом к войне. Василий Васильевич,
праздновавший свою свадьбу, вовсе не был готов к войне, выступил против
дяди с наскоро собранными нестройными толпами, был разбит наголову и взят
в плен.
Юрий вступил в Москву и сел на столе великокняжеском, племяннику же
Василию отдал в удел Коломну по совету любимца своего, боярина Морозова,
но как скоро Василий приехал в этот город, то начал призывать к себе
отовсюду людей, и отовсюду начали стекаться к нему князья, бояре, дворяне,
потому что, говорит летописец, не привыкли они служить галицким князьям:
дружина так уже привыкла теперь к преемству престола от отца к сыну, что
старший в роде, дядя, считался каким-то чужим князем, служить которому
было унизительно, тогда как молодой сын покойного великого князя уже
считался великим князем.
Увидавши, что около Василия в Коломне собралось большое войско, с
которым не сладить, сыновья Юрия, Василий Косой и Димитрий Шемяка, в
припадке досады и злости убили боярина Морозова за то, что присоветовал
отцу их возвратить Василию Васильевичу свободу и дать удел. Убегая
отцовского гнева, убийцы уехали из Москвы; тогда Юрий, видя себя
оставленного всеми, послал к племяннику звать его обратно на великое
княжение, а сам уехал в Галич, сопровождаемый только пятью человеками. Он
заключил с Василием Васильевичем договор, в котором обязался не принимать
к себе сыновей - Косого и Шемяку и признал племянника старшим братом.
Понадеявшись на обещание дяди, Василий отправил войско против Косого и
Шемяки, но те разбили москвичей; узнавши, что Юрий не сдержал обещания,
что полки его помогали Косому и Шемяке, великий князь опять начал войну с
дядею, которая опять кончилась для него несчастливо: он принужден был
бежать из Москвы и собирался уже в Орду, как вдруг узнал о скоропостижной
смерти Юрия и о том, что сын последнего, Василий Косой, занял престол
московский по новому обычаю, потому что по старине старшинство в роде по
смерти Юрия принадлежало Василию Васильевичу как сыну старшего брата. Но
Косой, оставленный даже и родными братьями, Шемякою и Димитрием Красным,
не мог удержаться в Москве. Лишенный и великого княжения, и удела своего -
Звенигорода, Косой не переставал однако ж воевать с Василием Васильевичем,
опустошая его области; наконец был разбит, взят в плен и ослеплен.
Во время этой усобицы умерли и три остальные сына Донского, дядья
Васильевы; двое из них умерли бездетны, а третий, Андрей, оставил двоих
сыновей: Ивана, князя можайского, и Михаила, князя верейского.
Борьба великого князя с двоюродными братьями возобновилась по поводу
дел татарских. В 1437 году хан Улу-Махмет, изгнанный из Золотой Орды
братом своим, засел в опустелой от русских набегов Казани, поставил себе
город на новом месте и в 1439 году явился нечаянно под Москвою. Великий
князь не успел собраться с силами и уехал за Волгу; хан стоял 10 дней под
Москвою, взять ее не мог, но наделал много зла русской земле. В 1445 году
татары Улу-Махметовы опять появились на русских границах, и великий князь
вышел против них с небольшим войском, всего тысячи с полторы, потому что
полки других князей не успели собраться; подле Суздаля сошлись русские с
татарами и потерпели сильное поражение, сам великий князь попался в плен и
был отведен в Казань. Татары не пошли дальше, и хан отправил посла к
Шемяке, который принял его с большою честью и отправил с ним вместе в
Казань своего посла уговаривать Улу-Махмета, чтобы не отпускал Василия на
великое княжение.
Но так как послы эти долго не приезжали в Казань, то хан, думая, что
посол его убит Шемякою, вошел в переговоры с своим пленником и согласился
отпустить его в Москву за известную сумму денег; кроме того, с Василием
выехало много татар, которых он принял в свою службу.
Приезд этих неприятных гостей и тяжелые подати, наложенные для того,
чтобы собрать обещанные хану деньги, возбудили неудовольствие, которым
спешил воспользоваться Шемяка: он начал сноситься с великим князем
тверским Борисом и князем можайским Иваном Андреевичем, сообщил им слух,
который носился тогда об условиях Василия с ханом Махметом, именно шла
молва, будто великий князь обещал отдать хану все Московское княжество, а
сам брал себе Тверь. Князья тверской и можайский поверили и согласились
действовать заодно с Шемякою, в пользу которого составился в Москве
заговор. В 1446 году заговорщики дали знать союзным князьям, что Василий
поехал на богомолье в Троицкий монастырь. Шемяка и можайский князь ночью
12 февраля овладели врасплох Москвою, схватили мать и жену великого князя,
казну его разграбили, верных бояр перехватали, и в ту же ночь князь
можайский отправился к Троице с большою толпою вооруженных людей, схватил
там Василия, вовсе не ожидавшего беды, и привез его в Москву; здесь его
ослепили, сказавши ему такие вины:
"Зачем привел татар на русскую землю и города с волостями отдал им в
кормление?
Татар и язык их любишь сверх меры, а христиан томишь без милости;
золото, серебро и всякое имение отдаешь татарам; наконец, зачем ослепил
князя Василия Юрьевича?"
Шемяка отослал слепого (Темного) Василия в Углич и провозгласил себя
великим князем, но не мог удержаться в Москве с своими малочисленными
приверженцами; большинство было за Василия. Приверженцы его, и убежавшие в
Литву (как-то:
князь Василий Ярославич серпуховской, брат жены Васильевой, князь
Оболенский, Басенок), и оставшиеся в московских областях, как-то: князья
Ряполовские и многие дети боярские, явно действовали в его пользу; Шемяка,
особенно по настоянию епископа Ионы, назначенного в митрополиты, решился
освободить Василия и дал ему в удел Вологду, взявши клятву не искать
великого княжения.
Но приверженцы Василия ждали только его освобождения и толпами кинулись
к нему; игумен Кириллова Белозерского монастыря разрешил его от клятвы,
данной Шемяке, и Василий с своими приверженцами отправился к Твери,
которой князь Борис Александрович обещал ему помочь с условием, чтоб он
обручил своего старшего сына и наследника Ивана на его дочери Марье:
жениху было тогда только семь лет; Василий согласился и с тверскими
полками пошел на Шемяку к Москве, а с другой стороны шли туда же из Литвы
князь Василий Ярославич серпуховской с товарищами своего изгнания. Шемяка
вместе с князем Иваном можайским выступил против Василия, но в его
отсутствие Москва так же внезапно и легко была захвачена приверженцами
последнего, как прежде приверженцами Шемяки, который, узнавши о потере
столицы, не бившись с Василием, убежал в Каргополь и заключил мир с
Василием в 1447 году, отказавшись от великого княжения и от некоторых
своих волостей.
Но мир не был продолжителен; везде: в Великом Новгороде и Казани, между
князьями удельными и в стенах самой Москвы - Шемяка заводил крамолы, хотел
возбудить нерасположение к Василию. Тот отдал свое дело на суд
духовенству, которое отправило к Шемяке грозное послание. Послание это
замечательно тем, что в нем духовенство вооружилось прямо против старого
порядка престолонаследия; укоряя отца Шемякина, князя Юрия, за то, что он
не по праву искал великого княжения под племянником, духовенство грозило
проклятием Шемяке, если он не будет исполнять условий договора,
заключенного им с великим князем.
Шемяка не послушался увещаний духовенства и несколько раз возобновлял
войну; лишенный своего удела, Талича костромского, он скрылся в Новгороде
Великом и продолжал оттуда нападать на земли великокняжеские; наконец, в
1453 году он умер в Новгороде от отравы, присланной из Москвы. Сын Шемяки,
Иван, ушел в Литву, где дали ему волости.
Но кроме Шемяки в Московском княжестве оставались еще другие удельные
князья, от которых Василий хотел избавиться; он начал с союзника Шемякина,
князя Ивана можайского, который не послушался митрополита, два раза
звавшего его на помощь к великому князю против татар; можайский князь не
мог бороться с московским, убежал в Литву, и удел его присоединен к
Москве. Потом великий князь за какую-то неизвестную нам крамолу велел
схватить в Москве и заточить брата жены своей, серпуховского князя Василия
Ярославича, которого удел также был присоединен к Москве. Таким образом,
из всех уделов Московского княжества остался только один - Верейский, где
княжил Михаил Андреевич, ведший себя так спокойно, что не мог возбудить
никакого опасения со стороны великого князя. Так кончилась усобица между
князьями московскими, потомками Калиты. Вместо того чтоб раздробить,
ослабить это княжество, отнять у него приобретения прежних князей, она
кончилась тем, что Василий Васильевич, вовсе не превосходивший своих
предшественников личными достоинствами и к тому еще слепой впоследствии,
уничтожил уделы (кроме одного) в Московском княжестве и удержал
приобретения отцовские и дедовские: так новый порядок вещей уже был крепок
в Московском княжестве, так отвыкли здесь повиноваться удельным князьям
мимо сына великого князя.
Но в то время как в Московском княжестве происходила эта усобица между
правнуками Калиты, усобица первая и последняя, в это время что же делали
великие князья, давние соперники московских, князь рязанский и тверской?
Отчего они не воспользовались усобицею и не постарались усилиться на
счет Москвы? Они были так слабы, что им не приходило и на мысль подобное
предприятие, им оставалось на выбор - подчиниться московским или литовским
великим князьям, смотря по тому, которые из них возьмут верх. Когда
усиление Московского княжества было приостановлено усобицею между
потомками Калиты, рязанский князь почел нужным примкнуть к Литве и
заключил с Витовтом договор, в котором отдался ему на службу; князья
Пронский, Новосильский, Одоевский и Воротынский сделали то же самое. Таким
образом, чего с одной стороны не успевали сделать князья московские, то с
другой доканчивали литовские, отнимая независимость у князей восточной
Руси, заставляя их вступать к себе в службу. Но когда Витовт умер и Литва
ослабела от междоусобий, тогда тот же рязанский князь Иван Федорович
примкнул к Москве и, умирая, отдал маленького сына на руки великому князю
Василию:
последний перевез малютку вместе с сестрою к себе в Москву, а в Рязань
и другие города княжества послал своих наместников. И тверской великий
князь также сначала колебался между союзом московским и литовским, но под
конец предпочел союз с Василием Темным.
Но если во время усобиц московских Рязань и Тверь колебались между
Москвою и Литвою, то Новгород Великий хотел быть самостоятельнее;
новгородцы следовали правилу признавать победителя своим князем, а между
тем давать у себя убежище и побежденному, но это, разумеется, не нравилось
победителю. Мы видели, что они держали Шемяку до самой его смерти,
несмотря на увещания митрополита Ионы не сообщаться с отлученным от Церкви
князем. Новгородцы должны были ждать мести от Василия, и действительно, в
1456 году великий князь выступил против Новгорода, и воеводы его, князь
Стрига-Оболенский и Федор Басенок, разбили новгородцев, которые принуждены
были купить мир за 10000 рублей.
Но на этот раз великий князь не довольствовался одними деньгами и
заставил новгородцев отказаться от права раздавать грамоты на вече без
участия великого князя или его наместников, заставил их принять свою
великокняжескую печать и присягнуть, что не будут принимать никого из
враждебных ему князей. Во Пскове власть московского князя утвердилась еще
более.
Литва не мешала Василию утверждать свою власть в Рязани, Новгороде и
Пскове. Страшный Витовт умер в 1430 году; великим князем в Литве
провозглашен был родной брат Ягайлов, Свидригайло Ольгердович, который
хотел непременно возвратить Литве независимость от Польши; началась
усобица между братьями; поляки выставили Свидригайлу соперника в брате
Витовта, Сигизмунде Кейстутовиче, который согласился признать свою
зависимость от короны польской. Вследствие этого произошло разделение:
Литва стала за Сигизмунда, русские области остались верны Свидригайлу, и
усобица между ними не прекращалась. Ягайло умер в 1434 году, и поляки
выбрали себе в короли сына его Владислава III, который после получил и
престол венгерский. В Литве жестокий и безнравственный Сигизмунд был убит
вследствие заговора, и поляки прислали на его место молодого Казимира
Ягайловича, брата короля Владислава, в качестве наместника польского, но
литовцы провозгласили его великим князем. В 1444 году Владислав, король
польский и венгерский, пал в битве с турками при Варне, и это событие
повело опять к соединению Литвы с Польшею, ибо поляки выбрали Казимира
себе в короли. Затруднительно было положение этого короля между
стремлениями поляков присоединить к себе некоторые литовские области,
Волынь, Подолию, и между стремлениями литовцев удержать в целости свои
владения и свою независимость от Польши; иногда дело доходило до явного
разрыва, и больших усилий стоило Казимиру отвратить кровопролитие, а с
другой стороны, дела немецкого ордена отвлекали его внимание на запад.
Понятно, что при таких обстоятельствах Литва не могла воспользоваться
московскими усобицами, помешать Василию Темному собрать московские уделы и
усилить свою власть в соседних княжествах. В последнее время своей жизни
Василий думал нанести окончательный удар Новгороду Великому; только
архиепископ новгородский Иона, пользовавшийся всеобщим уважением, успел
удержать его от похода, уговаривая обратить все свое внимание на татар,
врагов христианства, которые действительно не переставали нападать на
русские области.
В 1462 году умер Василий Васильевич, оставив престол великокняжеский
старшему сыну Иоанну, которого еще при жизни своей объявил великим князем
и соправителем: все грамоты писались от имени двоих великих князей.
Димитрий Донской первый решился благословить старшего сына великим
княжением Владимирским, потому что не боялся ему соперников ни из Твери,
ни из Нижнего; Василий Дмитриевич не решился благословить сына своего
утвердительно Владимиром, зная о притязаниях брата своего Юрия. Василий
Темный не только благословляет старшего сына своего отчиною, великим
княжением, но считает область великого княжества Владимирского неразрывно
соединенною с Московским княжеством, вследствие чего Владимир и другие
города его области смешивает с городами московскими. Кроме Иоанна у
Василия осталось еще четверо сыновей: Юрий, Андрей Большой, Борис и Андрей
Меньшой, которым всем он дал уделы, но старший, Иоанн, получил городов
гораздо больше, чем все остальные братья вместе, не говоря уже о значении
городов и величине областей. Таким образом, старшему даны были все
средства держать младших под своей рукою.