Хаусхофер К. О геополитике. Работы разных лет

ОГЛАВЛЕНИЕ

Границы в их географическом и политическом значении

ГЛАВА XX. ГРАНИЦЫ ВИДОВ ЖИВОТНЫХ И РАС ЧЕЛОВЕКА

Установить границы видов животных и рас человека, переходные пространства между главными центрами их происхождения и обитания (в становлении которых они, как правило, совпадают с наиболее благоприятными ландшафтами, с оптимальным пространством), затем изучить пространства все еще возможного распространения и регионы угасания или изменения, а где исполнимо, связи между областями, производящими привычное им питание, определить их помощников и врагов в мире животных – такова цель учения о расах (Rassenkunde) применительно к границам.
Проблема заключается в том, чтобы привить наблюдателю острый взгляд на соприкосновение рас друг с другом (Rasseneinanderlegung), как и на их смешение (Rasseniiberschiebung), каким, например, обладают Ленц и Шейдт .
Однако смешение, контактный метаморфоз встречаются гораздо чаще, чем строгое разграничение. Труд Хена – достойное уважения свидетельство этого .
Спокойное совершенствование рас и прозрачность их обоюдного разделения на доступной для контактов Земле редки, хотя мы и считаем вполне возможным – в противовес склонным к сильным преувеличениям расово-историческим идеологиям – преобразование общепризнанных, новообразование смешанных рас человека как видов из нынешних отличий, весьма малоустойчивых перед практикой. Именно наблюдения в Восточной и Северной Азии, к примеру в Маньчжурии, за созданием хуторов (Mansen) среди русских, корейцев, маньчжуров, китайцев и палеоазиатов убеждают нас в этом.
И кажущиеся ныне еще необычайно чистыми, находящиеся в особо благоприятных условиях расы, как японцы, все же результат смешения весьма разнородных потоков переселения в “резерваты”: острова или островные дуги (Япония), горные ландшафты и котловины (бассейн Ангары (Angaraland), Фергана, долины басков, переходные плато в Гималаях, западный склон Памира, Гиндукуша).
Замещение рас часто обнаруживается во внешне благоприятных единых ландшафтах (Восточная Анатолия) . Явления возврата действуют в направлении передвижения границ. Вновь образованные границы должны быть найдены, подобно тому как изучают породы коневод, любитель голубей, как в ботаническом [с.187] и акклиматизационном садах сначала искусственно создаются условия для развития пришлых видов – причем для созданного на побережье альпинария или извлеченного, будто по волшебству, в засушливой области болота, сооруженного на равнине из щебня региона пестрого песчаника, для довольно дорогих лошадей и видов крупного рогатого скота, овец, свиней, кур и голубей без обиняков признают, учитывая практический опыт, то, что все еще нередко оспаривается в отношении людей.
Наше внимание больше всего привлекает расположение полосами в направлении Восток – Запад в наиболее потрясенных переселениями [народов] пространствах Старого Света, соответственно географической структуре цепи гор в Северной и Центральной Азии, линии полос переселения между ними или севернее вдоль них. Так располагается неоднократно испытывавшая давление, частично также прорывавшаяся полоса Урал – Алтай со своими легко устанавливаемыми по агглютинирующему языку остатками народов, так располагается полоса русской колонизации в Северной Азии – “заглохший, извилистый поток в неупорядоченном русле”; так тянется навстречу ему, растекаясь в западном направлении, позднекитайский поток, частично вновь восстанавливавший прежнюю колонизацию там, где некогда проходил раннекитайский поток вдоль Шелкового пути, затем протискивался в долины Вэйхэ и Хуанхэ, подобно более позднему вторжению несших ислам рас. Повороты на Юг мы узнаем повсюду в тех местах, где структура идущих в направлении Тихого океана горных хребтов и каскадов принимает вид преимущественно меридиональных.
Горы, лес и заболоченные регионы (Южная Африка!) предстают перед нами как защитники остатков рас и народов. Так проявляют себя Кавказ, склоны Алтая и Тянь-Шаня, обширные долины романских народов и ладинов в Альпах. Так все еще сохраняются баски в Пиренеях, армяне в высокогорных долинах ландшафта Арарата, который они справедливо изобразили на своем гербе.
Окрестность ландшафта Хайберского прохода в особенно подходящих для обороны долинах скрывает многие расовые границы, в то же время часто совпадающие с границами провинций. Вдоль Гата держатся гонды, вудары и бхилы (Bhils), в Гималаях – гуркхи и многие другие чуждые собственно индийскому расовому смешению горные племена, в продольно расположенных переходах Малайского полуострова – обнаруженные Мартином и недавно Шебестой племена сенои и семанг, эквивалентом которых на Цейлоне являются ведды .
По– особому часто действуют кольцевые горы и плоскогорья, оберегая виды животных и расы человека и помогая удерживать постоянные границы. Так закрепляются сингальцы (сингалы) по отношению к дравидийской расе и напору тамилов из Передней Азии, в конечном счете скопившиеся на крошечном пространстве плоскогорья (вокруг Полоннарува-Канди) , негритосские жители [с.188] внутренних районов, моро и ториадья на Филиппинах, на Зондских островах по отношению к малайцам и тагалам.
Еще труднее, естественно, проследить географические границы животного мира и человеческих рас в субтропиках и тропиках, чем границы растительного мира, всегда больше привязанные к почве. Отличными вспомогательными конструкциями могут при этом оказаться смелые оригинальные рабочие гипотезы, например широко задуманное Лео Фробениусом разделение Африки на хтоническую, теллурическую и лесную культуры. Однако такие конструкции, конечно, требуют детальных доказательств .
Здесь благодатная почва для индивидуальной работы в полевых условиях. Трудность наблюдения за расовыми и племенными границами, а также за границами видов, подтверждаемыми и засвидетельствованными в языковых и культурных отличительных признаках, достаточно велика даже на знакомой, родной почве. Попытайтесь, скажем, в пространстве между Аммерзе, Хуозигау, Верденфельсом и обширной языковой котловиной романской культуры на выходе к долине реки Лех между древними монастырями Вельфов проследить швабско-баварскую племенную границу! Как вмешивается там алеманнский и баварский обычай, даже диалект, к тому же с добавлением “влахских” и альпийских остатков!
Обработка дерева, использование металла, керамика, способ строительства, землепользование и содержание скота – все это должно помочь; и все-таки создаются, как доказывают работы Б. Швейцера, многочисленные карты с различными вводящими в курс дела легендами почти для каждого характерного (бытового) слова, для каждого обычая, хотя они и в целом, в главных линиях своих границ, часто совпадают или сближаются .
Понятно, что подобные работы, которые ведутся на стыке особенно прочно сохраняющихся рас и племен, в отчетливо отграниченных переходных областях (по понятным причинам раннего осознания значимости проблемы), возникают по предпочтению. И поэтому такие образцовые начинания в Швейцарии, как, например, швейцарско-верхнеитальянский языковой атлас Яберга и Юда .
Но в него включены также замкнутые расовые образования и расовые смешения, как французы и нижние саксонцы; и более высокая ступень пограничного чувства при этом становится очевидной, смотря по тому, рано или поздно начата работа (разработки германо-польских языковых и расовых [с.189] границ Пенком и Фольцем, разграничение Восточной Европы венской школой после войны) .
Естественно, столь разнородные, сложные государственные образования, как старое государство Габсбургов, хотя и вызывали жгучий познавательный интерес, но меньший для обсуждения общественным мнением, что само собой понятно. Когда же закрывают глаза на дешевую насмешку в опубликованной в Париже галерее монархов, представившей седовласого императора Франца-Иосифа “вавилонским царем” без всякой иронической подписи, то напрашивалась как бы сама собой характерная аналогия с Хеттским царством , с его точно таким же на девяти языках государственным архивом , что явилось для археологов благоприятной случайностью наряду с возможностью лингвистических разгадок и сопоставлений. Однако уже тогда признали, что столь шаткие, охватывающие внешние связи, самые различные племена и расы границы имеют мало права считаться прочными. Географическое основание для" исторических выводов, которые в отношении таких жизненных форм призывают к осмотрительности, должно было исходить только из этого!
Если появляется опасность одной или нескольких рассекающих территорию государства расовых границ, непосредственно угрожая даже таким государственным образованиям, как Хеттское царство и Габсбургская империя, то косвенно она стоит и перед всем человечеством с его политической структурой и его надеждами на более широкое сплочение. Конечно, такие работы, как Лотропа Стоддарда, Мэдисона Гранта и Дж. В. Грегори – что выдают уже их подстрекающие названия (Rising Tide of Colour; Menace of Colour; Menace of the Underman) – грубые, вульгарные, режущие ухо фанфары; однако они все же показывают благодаря воздействию их переводов, как восприятие немецких трудов Понтера пробуждает сознание жителей Внутренней Европы к рабочему полю, которое, как они слишком долго верили, можно уступить несуществующей предусмотрительности некоей несуществующей расовой теории.
Несомненно, многое вызывает возражение в отношении беззастенчивых американских обобщений европейских расовых границ, например, в книге Стоддарда “Race realities of Europe”; и все же лучше, что американцы знают эти грубые расовые границы внутри Европы, чем они почти ничего не знают о том, как иногда их знаменитый 14 пунктами президент Вильсон , что, пожалуй, никто в них не верил, кроме Германии. [с.190]
Конечно, позволительны некоторые незначительные возражения против “Geopsychische Erscheinungen” Гельпаха , вероятно, скорее против его “франконского лица” или различения между Metrotypus и Mimotypus. И все же лучше, что немцы вообще проявили интерес к наблюдениям в духе Гельпаха над тем, какое сильное воздействие оказывают условия ландшафта, состояние погоды и отношение людей друг к другу, чем если они впадают в полузабытье, не имея личной установки относительно этих поистине важных для их будущего вопросов; и лучше, что они изучают расовые границы, прежде всего глазами Понтера видят исчезающие, хорошие, неотъемлемые части расы, чем ничего не видят.
Бессмысленно отрицать, что антропология в области теории познания расовых границ, расовых видов и расовых смешений из-за сверхпедантичной точности и намеренного восторга науки о культуре, учений о государстве и экономических учений точно так же осталась виноватой в отношении необходимой популяризации неуязвимых знаний, как антропогеография продолжительный период со времени Ратцеля, – и лишь под давлением войны нужно было срочно наверстывать то, без чего невозможно было добиться все еще абсолютно необходимого, своевременного массового действия.
Таково неприукрашенное состояние вопроса; и когда ныне время от времени на арене научной борьбы возникает нечто такое, что выглядит нежеланным гостем, то следует признать, что оно проникло туда через слишком обширные промежуточные пространства, слишком широко открытые не соприкасающимися друг с другом специальными научными дисциплинами, в отдельных рабочих полях которых утрачена добросовестная основательность, позволяющая видеть необходимые связи (стыки).
Именно поэтому стало возможным при недавнем крупномасштабном переносе границ, что наука, привлеченная по случаю, играла столь малую роль генерального управляющего (какую предназначал для нее Челлен), не раз ограничиваясь ролью архивариуса, что, напротив, грубые обманы со стороны руководящих государственных мужей с помощью беззастенчивых фальсификаций, например, со стороны Промежуточной Европы (Zwischeneurope) – польской, чешской, французской, а также итальянской – остались безнаказанными, более того, были оплачены территориальными расширениями, что политико-географическая неосведомленность таких мужей, как Ллойд Джордж и Вильсон, вошла в поговорку.
Итак, передвижка границ, особенно в Европе, в их географических формах состоялась затем почти без участия науки, хотя и при протестах научных представителей главных стран, извлекших выгоду, как доказало демонстративное отмежевание Кейнса и Перси М. Роксби (“Far Eastern question in geographical settling”), – и это еще требует существенных корректив. [с.191]
“Остаток”, который по меньшей мере должна была бы объяснить наука союзнических и ассоциированных (объединившихся) держав, лучше всего отражает работа Дж. Боумена “The New World. A study in political geography” , в которой за счет больших средств Нью-Йоркского географического общества самые худшие грехи в отношении правды о расовых границах при политическом послевоенном преобразовании мира прикрываются фиговым листком, не способным скрыть изъяны. Почитайте хотя бы то, что сказано там о Внутренней Европе, Индии и Восточной Азии. [с.192]

ПРИМЕЧАНИЯ

(с.187) Scheldt W. Allgememe Rassenkunde Munchen, 1925; Stoddard L. Race realities of Europe New York, 1924.
(с.187) Hehn V. Kulturpflanzen und Haustiere. Berlin, 1874.
(с.189) Frobenius L Das unbekannte Afrika. Munchen, 1923.
(с.189) Pe?iler W. Niedersachsische Volkskunde. Hannover, 1922 о культурно-географическом и лингвистическом разграничениях земель нижнесаксонских племен.
(с.189) Jaberg К. (Bern) и Jud J. (Zurich) i швейцарско-итальянских языковых разграничениях // “Neue Zuricher Zeitung”. 23.I.1922.
(с.189) Guillieron J. Atlas hnguiste de la France. Paris, 1902-1910.
(с.190) Volz W. Der ostdeutsche Volksboden. Breslau, 1926.
(с.190) Stoddard L. Race realities in Europe. New York, 1924; Grant Madison. The Passing of the Great Race. New York, 1923; Gregory J.W. The menace of Colour. London, 1925.
(с.190) Gunter H.F.R. Rassenkunde des deutschen Volkes. Munchen, 1924; Idem. Kleine Rassenkunde Europas. Munchen, 1925.
(с.191) Hellpach W. Geopsychische Erscheinungen. Leipzig, 1917.(с.191)
(с.192) Bowman J. The New World. A study in political geography. London – Sidney, 1922.
Говоря о расовых учениях, автор имеет в виду широко распространившиеся в середине XIX в. в западной социологии идеи, основные положения которых сводились к следующим утверждениям: социальная жизнь и культура – продукт расово-антропологических факторов, расы не равны между собой, расовые смешения вредны для общественного и культурного развития и т.д.
Особенно крайнее развитие эти идеи получили в Германии, где приверженцы расовой доктрины создали миф о превосходстве “арийской расы”, к которой в первую очередь относились немцы. Расовая доктрина стала составной частью нацистского мировоззрения в “Третьем рейхе”. От всех жителей Германии требовали доказательств своего “арийского происхождения”, без чего человек объявлялся неполноценным и подвергался преследованиям. См также рассуждения Хаусхофера на тему о расах в работе “Панидеи в геополитике”. [с.192]
Анатолия – установившееся в древности греческое название Малой Азии. Обычно применяется к полуострову на Западе Азии и относится в основном к территории Турции. [с.192]
Агглютинирующие языки – языки, в которых слова и форма слов образуются преимущественно путем агглютинации, например тюркские и финно-угорские. [с.192]
Ладины – группа ретороманцев в Южном Тироле [с.192]
Хайберский проход – перевал в горах Гиндукуш на границе между Пакистаном и Афганистаном. Длина 53 км, ширина 15-130 м, высота до 1030 м. В течение долгого времени перевал имел большое торговое и стратегическое значение, через него проходил путь, по которому завоеватели проникали в Индию. В 1839-1947 гг. (с перерывами) на Хайберском перевале располагался британский военный гарнизон. [с.192]
Гуркхи (собственно непальцы) – группа консолидирующихся народов Центрального и Юго-Восточного Непала, в соседних районах Индии. Язык непальский, индуисты. [с.192]
Сенон – группа племен в Малайзии и Таиланде; семанги – группа негри-тосских племен бродячих охотников в Малайзии и Таиланде; ведды – древнейшие обитатели Шри-Ланки. [с.192]
Полоннарува – город в Северо-Восточной Шри-Ланке. Стала столицей Цейлона после того, как сингальцы покинули Анурадхапуру. В ХII в. являлась важным буддийским центром. Впоследствии была покинута людьми; в XX в. на ее месте построен новый современный город. [с.192]
Вельфы – немецкий княжеский род, герцоги Баварии (с 1070 г.) и Саксонии (с 1137 г). [с.192]
Франц-Иосиф (1830-1916) – австро-венгерский император, вступил на престол в 1848 г. Называл себя монархом старой школы. В течение всего своего правления выступал против каких-либо либеральных реформ, подавляя всякие попытки народов добиться независимости в рамках многонационального [с.192] Австрийского государства. С большим трудом примирился с австро-венгерским дуализмом, провозглашенным 12 марта 1867 г. [с.193]
Хеттское царство – существовавшее в XVIII – начале XII в. до н.э. военно-рабовладельческое государство в Малой Азии, создавшее высокую культуру. В период расцвета (XIV-III вв.) охватывало обширную территорию. Соперничало с Египтом в борьбе за господство в Передней Азии. [с.193]
В Богазкёе (Хаттусе) архив сохранил нам богатую хеттскую литературу, содержащую тексты официального характера (указы царей, анналы), а также мифы, легенды Благодаря этому архиву стала известной одна из самых ранних автобиографий – “Автобиография Хаттусили III”. [с.193]
Вздымающаяся волна цветных; угроза цветных; угроза недочеловека (англ.).
Вильсон Вудро (1856-1924) – президент США в 1913-1921 гг., профессор истории и теории государства. Автор “14 пунктов”, предложенных им в основу мирных переговоров по окончании первой мировой войны в послании конгрессу 8 января 1918 г. Они, в частности, предусматривали: открытые мирные договоры; свободу морей; свободу торговли; освобождение и восстановление Бельгии; возвращение Эльзас-Лотарингии Франции; исправление границ Италии согласно национальным признакам; создание независимого Польского государства; образование союза государств – Лиги Наций и др. [с.193]
Ллойд Джордж Дэвид (1863-1945), граф Дуайфор – британский государственный и политический деятель, дипломат, в 1916-1922 гг. премьер-министр Великобритании. Сыграл значительную роль на Парижской мирной конференции 1919-1920 гг. и при выработке Версальского мирного договора 1919 г. [с.193]
Кейнс Джон Мейнард (1883-1946) – профессор-экономист, член английской делегации на Парижской мирной конференции 1919-1920 гг. Выступил с резкой критикой Версальского договора. В знак протеста подал в отставку еще во время самой конференции. Автор известной работы “Экономические последствия Версальского договора”. [с.193]