Спиркин А.Г. Философия

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 7. Западная философия конца XIX-XX веков

§ 2. С. Кьеркегор

Серен Кьеркегор (1813—1855) — датский теолог, философ, представитель философии жизни(1), и писатель. Как и А. Шопенгауэр, он высказывал недоверие к разуму. Он отрицал единое идеальное начало мира, — будь то воля, разум или что-либо другое из области абсолютизированных моментов сознания. Кьеркегор выдвинул идею “экзистенциального мышления”. В отличие от научного мышления, исходящего из теоретических принципов (оно абстрактно и безлично), экзистенциальное мышление связано с внутренней духовной жизнью личности, с ее интимными переживаниями: именно такое мышление только и может быть подлинно конкретным, имеющим настоящий человеческий смысл. В то время как объективное мышление, согласно Кьеркегору, безразлично по отношению к мыслящему субъекту и его экзистенции, субъективный мыслитель как экзистенциальный заинтересован в своем мышлении: он существует в нем. В силу этого он не может относиться к реальности как к чему-то объективному как таковому, не “затронутому” человеческой субъективностью. Вместе с тем Кьеркегор обращал пристальное внимание на неустойчивость человеческого бытия, его обреченность на смерть, фиксируя это в понятиях “страх”, “сомнение”, “трепет” и т.д. Чрезвычайно сложная и полная противоречий человеческая жизнь не поддается усилиям рассудка понять ее, результатом чего является “бессилие мысли”, подлинный “скандал для рассудка”, а отсюда — переход к мифу.

Относясь к человеку как к цели и смыслу мировой эволюции, Кьеркегор критиковал предшествующих философов, прежде всего Г. Гегеля, за слишком абстрактный подход к человеку. Философы, говорил он, превыше всего ставят всеобщее, дух, материю, Бога, прогресс, истину и этим всеобщим принципом стремятся подчинить реального человека вне его индивидуального бытия. Они ищут в человеке только его сущность, теряя из вида живую, уникальную индивидуальность с ее мыслями, чувствами, радостями и страданиями. Кьеркегор исходил из того, что у каждой эпохи свои умонастроения, свои особые моральные принципы и “своя безнравственность”. Безнравственность своей эпохи он усматривал в том, что всякое индивидуальное “забывается в общем”. Он призывал к тому, чтобы внимательнее “вглядеться и вчувствоваться” в реальную человеческую жизнь, в личные страдания. Индивид Кьеркегора самоценен и возвышен, но он же — одинок и беспомощен в этом мире, как узник, бьющийся в камере-одиночке. Многие, по Кьеркегору, суть критерии неистинности: каждый имеет свои критерии оценки, искреннее личностное заблуждение может превратить неистину в истину.

Естественно, что долго удержаться на этой холодной и открытой для пессимистических выводов личностной вершине Кьеркегор не мог. В результате возвышающая идею человека личностная интуиция привела к апологии страха, для преодоления которого и утешения, полагал Кьеркегор, необходимо религиозное общение с Богом. Не приняв межчеловеческое общение за возможную форму выхода из личностного одиночества, Кьеркегор возвращается в лоно христианской религии, в которой Бог также обладает личностной формой. Кьеркегор противопоставил веру разуму как начало полностью иррациональное, коренящееся в воле, которая трактовалась им как предшествующий всякому разуму корень человеческого бытия.

Несомненная заслуга Кьеркегора заключается в постановке Собственно человеческих вопросов, проблем субъективного бытия: он сосредоточил свое внимание на страхе и ужасе непосредственного бытия (Кьеркегор назвал одну из своих книг “Страх и трепет”). По словам Л. Шестова, он отошел от традиционного онтологического анализа бытия и сосредоточился на тончайших переживаниях личностью своего уникального бытия. Как уже говорилось, Кьеркегор остро критиковал традиционное понимание задач философии за то, что она теряет именно личностный аспект бытия, его субъективную сторону. И в самом деле: какой интерес математике или физике, да и вообще научному познанию до индивидуальных страданий людей, личных судеб, радостей, смеха и плача? Если нескольких словах сформулировать заветные мысли Кьеркегора, следовало бы сказать: самое большое несчастье человека — безусловное доверие разумному мышлению. Во всех своих произведениях он на тысячи ладов повторял: задача философии в том, чтобы вырваться из власти разумного мышления и найти в себе смелость искать истину в том, что все привыкли считать парадоксом и абсурдом. Это, конечно, крайность, быть может, оправданная крайностями противоположных позиций. Вероятно, в этом какая-то уникальная правда!? Говорят же в народе: чтобы выпрямить палку, нужно перегнуть ее в противоположную сторону! Даже величайший психолог Ф.М. Достоевский не мог избежать художественного обобщения, типизации всевозможных страданий и парадоксов именно индивидуальной психологии.

(1) В истории философии принято именовать некоторые учения и таким словосочетанием, как “философия жизни”. Это направление возникло как оппозиция классическому рационализму и как реакция на кризис механистического естествознания, базирующегося на принципе строгости и точности испытующего ума. Опираясь на традиции немецкого романтизма, “философия жизни”, в лице, например, Ф. Ницше, А. Бергсона, О. Шпенглера подходит к жизни как первичной и исходной реальности в .построении философских учений.