Адорно Т. Исследование авторитарной личности

ОГЛАВЛЕНИЕ

Психологическая техника в речах Мартина Лютера Томаса по радио

2. Метод Томаса. Вводные замечания

Экскурс в технику "Fait accompli"*

Как нам кажется, такие хорошо известные приемы, как прием снабжать собственную систему трюков идеями устоявшихся авторитетов, или призыв "грузовика с оркестром" ("два миллиона покупателей не могут заблуждаться"), или такие определенные понятия, как "вождь", которые делаются фетишем, - это только специальные случаи широко распространенного метода, лежащего в основе любой фашистской пропаганды, по крайней мере, в этой стране. Его можно назвать техникой "fait accompli" и состоит он в том, чтобы рассматривать спорные вопросы как уже решенные. Это предшествующее решение подсовывается массам, защищающим точку зрения оратора или личного (официального) авторитета, от которого он получает свой престиж, или, по крайней мере, какого-то четко очерченного представителя верхов из области идей, что должно быть переведено в практические, технические термины. Некоторые причины для этой техники ясны. Во-первых, требуется меньше независимости и нравственной смелости, чтобы вступить в партию, которая находится на пути к победе; это преимущество весьма ценно в ситуации, когда агитатор должен считаться с огромным числом людей, которые, живя в условиях, делающих их полностью зависимыми от более сильных, не хотят идти ни на какой риск. С другой стороны, вера, что дело уже решено, заставляет считать любое сопротивление безнадежным предприятием. Терроризирующий эффект усиливается еще и из-за того факта, что фашизм постоянно включает Numerus clausus** и идею элиты, пришедшие позже должны опасаться серьезных потерь, если фашистский режим установится". Таким образом, они присоединяются к "грузовику с оркестром", так как они не хотят опоздать.
Само собой разумеется, техника "fait accompli", которая часто принимает бессмысленные и обманчивые формы, едва ли могла бы функционировать, если бы у нее не было базы не только в психологии масс, но и в реальной действительности. Современный экономический порядок имеет действительно широкую тенденцию часто делать людей объектами процессов, которые они часто не понимают и на которые они ни каким образом не влияют. Жизнь, из которой исчезают самостоятельное экономическое предпринимательство и инициатива, является для них в меньшей степени жизнью, определяемой собственной свободной волей, а превращается в нечто, что идет наперекор им, с этого момента их жизнь заранее предрешена. Если появляется организация, которая создает впечатление, что ее постоянно поддерживают определенные силы, и которая что-то обещает своим последователям, то многие охотно и по своей воле поменяли бы неясное
* Fait accompli - (фр·) свершившийся факт.
** Numerus clausus - (лат.) ограниченная толпа.
340

положение быть просто объектами на членство в таком движении, ведь таким образом они могут поменять проклятую мысль о полной зависимости на активную позицию, на веру в то. что отказом от собственной воли они подключатся к организации, победа которой предрешена. Техника "fait accompli" затрагивает центральный механизм фашистской психологии масс:
трансформация чувства бессилия в чувство власти. Чувство бессилия воплощается в подозрении, что исход уже решен, причем ты сам в этом никак не участвовал, однако потом ощущаешь, что таинственным и иррациональным образом появляется чувство силы, когда "перебегаешь" к уже узаконенному победителю. Самой важной задачей контрпропаганды было бы, может быть, вмешаться в этот механизм и решительно объяснить массам, что признание в слабости, полный отказ от себя никогда не приведет к настоящей силе и социальному возрождению. Однако не только фашистская пропаганда манипулирует этим механизмом, он запускается в ход повсюду в современной массовой культуре, прежде всего в кино. Если его использует фашистский агитатор, он может положиться на процессы, которые в определенной степени уже автоматизированы. Даже по виду самый безвредный комик кино в состоянии с этой точки зрения, не осознавав того, содействовать этим пагубным целям господства произвола.
Между тем. этот механизм, как кажется, включает в себя элемент. связанный с еще более глубокими психологическими процессами, и, образующий, может быть. платформу осязаемых эффектов. Здесь мы можем намекнуть на это в довольно общем виде; наблюдается весьма распространенная тенденция в современном обществе принимать существующее, то что есть, и даже этим восхищаться. Во времена просвещения дух позитивизма в самом широком смысле разрушил магические и "сверхъестественные" идеи посредством конфронтации с эмпирической действительностью. Прежде всего в США превалирует мнение: истина есть естественно то, что может быть подтверждено фактом. Понятие фактического повсюду в современной истории духа оказалось сильнее, чем какая-либо метафизическая сущность. Однако историческое превосходство является лишь одним из многих других моментов: мы говорим здесь лишь о выживании магических психологических черт после отмены мета4)изических идей, о чудовищном насилии сегодняшней высокоорганизованной социальной жизни над индивидуумом и непрозрачности, даже иррациональности самого существующего порядка. Все это способствовало тому, что фактическое было окружено как раз тем ореолом, против которого первоначально создавали идею фактического. Даже религия широко и неосознанно была вытеснена очень абстрактным. но сверхмогучим культом существующего. Доказательством того, что что-то существует, считается, что оно сильнее и поэтому лучше чем то, что не существует. Что бы ни называли философским дарвинизмом, он пронизывает каждый уголок современной психологии в такой мере, которая
341

едва ли может быть переоценена. Техника "fait accompli" эксплуатирует это положение. Придавая всему, что реклама хвалит и что люди желают иметь, качество существующего, она имеет тенденцию делать это объектом восхищения парней-подростков, которые мечтают о машинах и самолетах. Чем упорнее существующее представляется в терминах техники рационального и применяемого, тем сильнее восхищение. Как мы потом увидим, Томас полностью использует понимание этой возможности. Мысль, что существующее широко оправдывает самое себя, ведет назад к исходному пункту наших рассуждений о трюке фюрера, к констатации, что понятие "фюрер", лишенное всякого оправдания, рационально или традиционно принимается и прославляется. Когда Томас задает удивительно общий вопрос, "почему люди не идут вслед за своим вождем?", то его культ фюрера основывается, как мы показали, не только на предпосылке, что власть уполномачивает фюрера, но и, наверно на том, что само существование фюреров, подтвержденное историей, является достаточным основанием для узаконивания их. Здесь фашистская пропаганда глубоко связана с основными чертами современной антропологии культуры. С ней можно более чем с эфемерным успехом бороться только тогда, когда в нашем сегодняшнем порядке окончательно преодолеется очарование существующим в его основе. Иррациональность фашистского воодушевления идеей осуществленных фактов в общем и идеей устойчивого вождизма в частности - это только последнее следствие идеи здравого человеческого смысла, что ничего нет более успешного,чем сам успех. Только если опровергнуто кажущееся благоразумие таких идей, можно опровергнуть также и абсурдность фашизма.
У Томаса техника "fait accompli", не считая неуклюжего использования трюков "грузовик с оркестром", "трансфер" и подобных, больше проявляется в оформлении языка, чем в содержании аргументов. Его организация была слишком ограничена, чтобы расширить пропаганду "fait accompli" в большем объеме, в таком, в каком она велась национал-социалистами в 1930-1933 годах. С другой стороны, по всей видимости, идея "fait accompli" в большей степени выражается только языковыми средствами, а не спорными утверждениями об уже достигнутых успехах; она меньше подвержена национальному контролю и поэтому более эффетивна. Мы приведем несколько типичных и все время повторяющихся формулировок "fait accompli" из речи Томаса. Как будто это хорошо известно слушателям, он в основном говорит о своем крестовом походе как "об этом движении", "великом движении", "об этом деле", как будто это является доказанным, прочно устоявшимся, и этим он избегает необходимости все время снова объяснять, чего он собственно хочет. Однако грозный и жуткий подтекст выражения "это движение" - такой устрашающий, что он не может быть даже точно обозначен, однако его нельзя не заметить. В такой же степени Томас ссылается постоянно на свои памфлеты как на "эти жизненно важные
342

произведения" и называет свою газету "Христианско-американский крестоносец", "Официальный листок" движения, что гозволяет делать двусмысленные выводы. С одной стороны, он внушает, очевидное, учитывая коммерческую рекламу, что какие-то, не имеющие на то право лица, т.е. "темные силы", например, или другие конкретные группы, могли бы незаконно высказываться за "крестовый поход", в то время как только его газета является настоящей, а все другое - дешевой подделкой. С другой стороны, название "Официальный листок" придает газете и стоящей за ней организации окраску официальности в смысле законного, может быть, даже официального авторитета, другими словами, делается намек на то, что конечная цель - захват власти - почти достигнута. Все фашистские движения стремятся выступать как авторитет, который дополняет существующее правительство и одновременно стоит к нему в оппозиции в качестве полноправной вспомогательной организации еще господствующего общественного порядка, готовый в любое время заменить его. Для выполнения этой техники имеется длинная цепочка идей, начиная от "Официальной газеты", политического шантажа до огромных полувоенных организаций, как например, частных армий национал-социалистов до 1933 года. Метко ее характеризует американское выражение "self-styled"* или "self-appointed authority"**. Однако весьма характерно, что ее пришлось охарактеризовать стандартным выражением, так как трюк - придания партикулярным и частным предприятиям вида общественных и установившихся институтов, сам стал институтом, что является, вероятно, признаком глубоко укоренившегося перехода современного общества к бюрократии.