Липатов В. Краски времени

ОГЛАВЛЕНИЕ

МЕЖ МНОЙ И ЧЕСТНЫМИ СЕРДЦАМИ

...личности замечательной в отношении художественной совестливости.
Б. В. Асафьев

Иван Николаевич Крамской (1837 - 1887) - известный портретист. Автор
жанровых полотен, решающих философские темы. В 1857 году поступил в Академию
художеств, а в 1863 году возглавляет "бунт 14-ти", направленный против
косности системы художественного образования, и оставляет академию.
Руководил Петербургской художественной артелью - первым независимым
объединением русских художников.

На портрете - человек, у которого было очень много врагов и которого
очень любили верные друзья. Человек смелый и умный, страстный и преданный
литературному делу и поэзии. Всю свою сознательную жизнь воевавший с
самодержавием, сострадавший бедам своего народа и горячо любивший родину.
Крамской показал Некрасова прощающимся, но и восстающим. Художник
проводил дни у больного писателя и видел: мир сузился для него до постели,
но и остался таким же широким, безбрежным, как прежде... Выроненно лежат
исписанные листы. Но еще не бессильны сильные когда-то руки. Брошенный
недугом на подушки, Николай Алексеевич Некрасов призывает к себе свою музу.
Как и когда-то, на Сенной, видит ее

Бледную, в крови,
Кнутом иссеченную...

Уверенно заклинает:

Меж мной и честными сердцами
Порваться долго ты не дашь
Живому, кровному союзу!

Художник словно слышит этот разговор, видит, как муза скорбит над
поэтом, но с радостью находит прежнего Некрасова, чьи глаза "пронизывали вас
насквозь...". Не утешения и сострадания просит поэт у своей музы:

Любви, негодованья, мщенья
Зажги огонь в моей груди!

Муза гордится поэтом. В трудный час остался он "гневным Некрасовым",
как назвал его Максим Горький. Требовательно звучит в последних песнях
завещание-наказ:

Сейте разумное, доброе, вечное
Сейте!..

Он - сеятель добра и гнева, поэт "рожденных для труда, страданья и
оков", поэт народной силы и удали. Редактор, талантливо объединивший лучшие
силы отечественной литературы. Певец революционной демократии, глубоко
уверенный, что рано или поздно народ

...широкую, ясную
Грудью дорогу проложит себе..,

Крамской изображает Некрасова размышляющим. Впервые в беспокойной,
истерзанно-спешащей жизни ему поневоле выпала вынужденная возможность думать
неспешно. "Полагают, что я сплю, а я думаю, думаю".
"Берегите себя, Некрасов", - говорил когда-то ему умирающий Белинский.
Поэт совету не внял. Не мог внять. Всю жизнь ему было некогда и некогда было
беречь себя. Белинский первым назвал его поэтом истинным, стал другом и
учителем. Теперь бюст Белинского - над его постелью, а на стене портреты
Добролюбова и молодого Тургенева.
Портрет рассказывает: Некрасов уходит из жизни, как уходят бойцы, - не
выпуская из рук оружия: карандаша. Пишет "Последние песни", "...какая сила,
какой огонь!" - сказал о них Н. Г. Чернышевский. А человек, зажегший этот
огонь, незадолго до того совершает поступок героический - создает новую
главу поэмы "Кому на Руси жить хорошо". Некрасов всегда мечтал о "народной
книге" и создал е". В поэме - широкая панорама жизни народа, уверенность,
что он все превозможет.

Сила народная,
Сила могучая,
Совесть спокойная,
Правда живучая!

Новая глава "Пир - на весь мир" была "зарезана" цензурой и выброшена из
журнала. И снова у поэта, как всегда после схватки с цензорами, взгляд
"смертельно раненного медведя...".
Некрасов не одинок в свой последний час. Родные, друзья... Бесконечен
поток писем и телеграмм. Возвращаются те, с кем развела жизнь. Навещает
Достоевский. Потом он скажет на могиле поэта прощальную речь и поставит его
рядом с Пушкиным, а студенты запальчиво закричат: "Выше Пушкина!" Приходит
Тургенев, и они взволнованно обмениваются прощально-благословляющими
жестами. Но самое дорогое - к нему приходит будущее, будущие сеятели
разумного и доброго - студенты и подносят адрес-клятву:
"...не забудем мы... твоего имени и вручим его исцеленному и
прозревшему народу..."
Когда П. М. Третьяков заказал Крамскому портрет Некрасова, художник
решил писать его "на подушках", но засомневался, да и окружающие отговорили.
Даже больной поэт оставался трибуном, что не вязалось с подушками и халатом.
И художник первоначально написал погрудный портрет. Та же грусть-раздумье во
взоре, но руки сложены так, будто готовы к схватке, а в фигуре и повороте
головы - нечто неукротимое, бойцовское. Таким Некрасов мог быть и на Сенной.

И Музе я сказал:
Гляди!
Сестра твоя родная!

И все же Крамской возвращается к прежнему замыслу. И поэт просит о том
же. Так рождается портрет-картина "Некрасов в период "Последних песен".
Художнику нравились эти сильные пронзительные стихи. А одно из них,
"Баюшки-баю", он считал одним "из величайших произведений Русской поэзии!".
Выбор Третьякова был точен. Именно Крамскому следовало писать
Некрасова. И не только потому, что уже известен и признан был талант
портретиста.
В "Последних песнях" поэт признавал, что ему "борьба мешала быть
поэтом". Борьба мешала и Крамскому, человеку мятежного сердца, быть
художником. Он разглядел в поэте близкую драму. Бунтарь рассказал о бунтаре.
Крамской возглавил в Академии художеств "бунт 14-ти" и стал идейным вождем
Товарищества передвижников: "Я сам частица народа..."
Даже во внешности у них что-то общее - худые лица, сосредоточенные
глаза, бородки и вечная готовность сражаться во имя высоких целей.
Именно такой художник должен был написать портрет Некрасова, и он его
написал.