Арас Дж. Терроризм вчера, сегодня и навеки

ОГЛАВЛЕНИЕ

Блок 6. Второй эшелон и периферия современного терроризма

Периферийные формы терроризма

Наш анализ феномена современного международного терроризма и перспектив его развития, будет, несомненно, неполным, если мы не остановимся на качественно новых, смежных, или мутагенных его формах и категориях. Вот они: политический и религиозный экстремизм; индивидуальный терроризм; транснациональная организованная преступность; кибертерроризм / киберпреступность; тоталитарные религиозные секты; объединения по интересам; частные военные организации. Рассмотрим же их чуть подробнее.

Экстремизм

Политический и религиозный экстремизм уже сам по себе является первичным источником, сырьем (прекурсором) терроризма. Представленный организационными структурами, действующими в формальных рамках закона, или на его грани, и лишь периодически реализующими насилие ограниченного порога, они, тем не менее, с полным правом могут рассматриваться в качестве важного компонента второго эшелона международного терроризма, обеспечивая его идейно-пропагандистское и финансовое стимулирование. Классическим образцом таких структур является, например, конгломерат ультраправых организаций, существующих на территории США. Выступая по самым различным позициям – от борьбы с «сионистским оккупационным правительством» (имеется ввиду американская администрация) и до отстаивания права граждан на свободное владение оружием, и, оставаясь при этом в легальном правовом поле, эти организации и группы, тем не менее, становятся идейным инкубатором для тех, кто берет однажды в руки автоматическую винтовку, или пульт управления взрывным устройством. Самый разрушительный в истории США до событий 11 сентября теракт совершил не фанатик-исламист, или левый экстремист, а на первый взгляд законопослушный белый американец Тимоти Макквей, имевший послужной список патриота и ветерана войны в Заливе. Однако, по своему понимаемый внутренний голос патриотизма, внушенный во многом благодаря членству в одной из многочисленных «американских милиций», привел к тому, что Макквей взорвал 19 апреля 1995 г. заминированный автомобиль у федерального здания в городе Оклахома-Сити. Результат – 168 убитых, свыше 500 раненных.

Трансформация глобальной ситуации отражается и на динамике развития политического экстремизма, вызвав к жизни такие новые понятия, как антиглобалистское движение, или, например, движение скинхедов. Антиглобализм, ассоциируемый сегодня с «новыми левыми», является еще до конца не изученным, непростым явлением, которое было вызвано к жизни набирающим силу процессом глобализации. Представляя по форме транснациональное общественно-политическое движение, со своими формальными идеологами, такими как Жозе Бовэ, Наум Чомски и «Субкомманданте Маркос», оно выступает по широкому протестному спектру: против деятельности международных финансовых (ВТО, МВФ, ВБ) и политических (ООН) организаций, политики ведущих государств (Группа-7/8), за прекращение деградации окружающей среды, списание задолженности стран третьего мира, свертывание американской программы ПРО, и многим другим направлениям. Организационный формат движения включает профсоюзные и студенческие организации, структуры правозащитного, анархистского, сектантско-религиозного, экологического профиля, а также консолидированные этнические общины выходцев из стран третьего мира, и характеризуется существенной децентрализацией, отсутствием единого руководящего центра, внедрением горизонтальной схемы управления, наличием четкой системы планирования, координации и обмена информацией на трансконтинентальном уровне (через сеть Internet). Ведущей формой активности АГД остается организация мероприятий протеста, приуроченных к местам и срокам проведения форумов международных политических и финансовых институтов, которые, как правило, сопровождаются массовыми беспорядками, столкновениями с полицией, и погромами на объектах частной собственности, в первой жертвой которого практически всегда становится ненавистный символ американизма – ресторан системы быстрого питания McDonalds. При подготовке и проведении акций фиксируются организованные перемещения их участников на дальние (в том числе, трансконтинентальные) расстояния, их заблаговременная концентрация (с размещением и обеспечением за счет родственных местных структур), предварительная разведка территории, распределение средств защиты и нападения (каски, щиты, бронежилеты, противогазы, респираторы, палки, дубинки), агрессивное поведение в местах массового скопления, интенсивное информационно-пропагандистское обеспечение в СМИ. Побоища с участием десятков тысяч человек в Сиэттле (1999 г.), Давосе, Вашингтоне, Праге, Ницце (2000 г.), Квебеке, Гетеборге, и особенно Генуе (2001 г.) – таковы этапы пути этого весьма неоднозначного движения всего за два года. И хотя, с 2002 г. особо значительных проявлений насилия со стороны структур АГД не зафиксировано, говорить о его трансформации в сугубо политическое русло пока представляется преждевременным; не исключено, что это является заслугой правоохранительных структур, отныне выставляющих в моменты проведения таких мероприятий по одному полицейскому на каждого демонстранта.

Скинхеды, международное молодежное движение на основе особой субкультуры и самостоятельной формы самоорганизации, являет собой иной пример политического экстремизма. Первоначально зародившись в Великобритании в 1969 г., оно сегодня распространено более чем в 50 странах мира, в том числе в России, где число его сторонников увеличивается угрожающими темпами. Другими категориями модернового экстремистского политического континуума могут считаться неонацистские, анархистские, или неомарксистские (типа Национал-большевистской партии России) организационные структуры, периодически реализующие насилие низкой интенсивности.

Индивидуальный терроризм

Данная самостоятельная категория терроризма, включающая отдельных граждан, чья террористическая деятельность осуществляется самостоятельно, вне формата организационных структур, во многом является продуктом специфического феномена западного общественного сознания. Глубокий индивидуализм в сочетании с различными побудительными стимулами (асоциальное поведение, утрата жизненной перспективы, неудачная личная жизнь, психические отклонения, мессианство), налагаемых на различные программы и требования политического, религиозного, экономического и иного характера, формальные контакты с экстремистскими организациями, и другие акселераторы, такие, как девальвация ценности человеческой жизни, в итоге своем ведут к реализации негативной энергии и протестного потенциала против неудовлетворительного образа жизни и ассоциируемых с ним объектов ненависти через террор. Теракты с тяжелыми последствиями, такие как взрывы и ведение огня из автоматического оружия в местах скопления людей, захват заложников в школах и детских садах, угон транспортных средств уже давно приняли в США, а сейчас уже и в Европе, характер эпидемии. Классический пример – Теодор Качински, проходивший в документах ФБР под оперативным псевдонимом Unibomber. Неприметный странный человек, ушедший в добровольную самоизоляцию в горах Колорадо, в течение двадцати (!) лет, с 1976 по 1995 г.г., неторопливо рассылал заминированную почтовую корреспонденцию ученым и предпринимателем, занятым в сфере компьютерных технологий и авиации. 16 терактов, произведенных Качински в рамках реализации его протеста против тенденций развития индустриального общества и разрушения экологии, унесли жизни 3 человек и покалечили еще 23. В апреле 1999 г. отличился англичанин Дэвид Коуплэнд, в знак своей неприязни к национальным и сексуальным меньшинствам взорвавший 3 собственноручно изготовленных устройства в пабах Лондона (3 человека убито, 129 ранены). Ну, а своеобразный рекорд на ниве индивидуального терроризма, по обстоятельствам, принадлежит американцу Джону Аллену Мухаммеду и его пасынку Ли Мальво, знаменитым «вашингтонским снайперам», которые убив и ранив 13 человек, буквально парализовали американскую столицу осенью 2002 г. Этот эпизод, помимо прочего, свидетельствует об устойчивости социального психоза в американском обществе, и появлении особой модели поведения, которая, как представляется, будет развиваться.

Организованная преступность

Транснациональная организованная преступность, как финансовый спонсор, по сути, являет собой интегрированный компонент современного терроризма. О формах и масштабах механизма сращивания свидетельствуют бесстрастные данные, которые подтверждают: подавляющее большинство из действующих террористических структур, в том числе тех, о которых мы говорили в предыдущих сериях, являются фигурантами оргпреступности. Последняя, будучи, по сути, оборотной, теневой стороной процесса глобализации, включает в себя множество профильных сфер, по которым идет кооперация с международным терроризмом: незаконный оборот наркотических веществ, контрабанда оружия и боеприпасов, нелегальная миграция, легализация незаконных финансовых средств (отмывание денег), морское пиратство, производство контрафактной продукции, и многие другие функциональные направления. Остановимся лишь на двух наиболее интересных позициях – наркотиках и пиратах.

Сегодня вряд ли кто-нибудь будет возражать против утверждения, что нарко-фактор трансформировался в одну из наиболее опасных и неотложных угроз глобального значения. Миллионы наркоманов, резкий взлет кривой уличной преступности и количества жертв ВИЧ - СПИДа, социальная нестабильность, миллиардные экономические потери, отвлечение приоритетных усилий, - таковы параметры опасности для сегодняшних и будущих обществ. Анализ ситуации во всех трех основных сложившихся очагах производства наркотических веществ – «Золотом полумесяце» (Южная Азия), «Золотом треугольнике» (Юго-Восточная Азия), и «Серебренном треугольнике» (Латинская Америка), воочию демонстрирует непреложный факт: организационные структуры террористического профиля контролируют все три сегмента нарко-цикла – производство, транзит и реализацию. Присутствие боевиков «Революционных вооруженных сил Колумбии», или бирманской «Армии объединенного государства Ва» на производственных площадках и транзитно-распределительных узлах не может считаться чем-то необычным, если исходить из того, что основная часть их финансирования основана именно на реализации наркотиков. Игла и таблетка стали таким же смертельным оружием, как автомат и взрывчатка…

Морское пиратство, еще чуть более десяти лет назад считавшееся канувшим в пучину истории, или плодом режиссерской фантазии авторов советского кино-бестселлера «Пираты ХХ века», сегодня набирает стремительные темпы. Действия организованной преступности на морских коммуникациях, по которым продолжает осуществляться основной грузопоток, также являются еще одним реверсивным последствием глобализации. Скоростные маломерные плавсредства с бортовым вооружением (автоматические пушки, крупнокалиберные пулеметы, гранатометы) и современными средствами связи, наблюдения и навигации, стали грозой капитанов дальнего плавания в акваториях Южно-Китайского и Восточно-Китайского морей, Маллакского пролива, Мексиканского залива, водах Северо-восточной и Западной Африки. В 2001 г. было зафиксировано 335 пиратских нападений на море, угнано 16 судов, свыше 100 ограблено с изъятием перевозимого груза и материальных ценностей, убит 21 член экипажа.

Кибертерроризм

Если количество радиослушателей во всем мире достигло 50 млн. человек только через 38 лет после изобретения радио, а для телевидения этот срок составил 13 лет, то количество же пользователей всемирной сети Internet перевалило за полсотни миллионов всего через 4 года после ее появления. Эффект формирования глобального информационного пространства, придавший мощнейший импульс человеческому прогрессу, одновременно (как, впрочем, и всегда) имел и негативную сторону. Кибертерроризм, и его подвидовая производная – киберпреступность, развившиеся на основе политической, криминальной мотиваций, группового или индивидуального асоциального поведения, являются одним из серьезнейших современных вызовов высокоразвитым «постиндустриальным обществам». Содержание кибертерроризма / киберпреступности сегодняшнего дня – несанкционированный доступ в компьютерные сети за счет взлома кодов безопасности, перепрограммирование, нарушение работы серверов, обезличивание порталов, выставление на них собственных лозунгов или требований, негласный перехват и снятие информации с жестких дисков компьютеров, мошенничество с целью хищения финансовых средств, и вытекающее из всех этих действий формирование угроз информационной, физической, финансовой безопасности. Применяемые субъектами кибертерроризма – хакерами – средства сетевого вторжения весьма разнообразны: компьютерные вирусы и черви, логические бомбы, троянские кони, поисковые программы. Формы активности фигурантов кибертерроризма включают импульсные децентрализованные действия, или же целевые (как краткосрочные, так и продолжительные) кампании. Группы целей – международные организации (являются целями субъектов антиглобалистского, антивоенного движений, и участников различных вооруженных конфликтов), высшие органы исполнительной и законодательной властей, учреждения экономического блока и университеты отдельных государств (цели субъектов политического, социального, и иных форм протеста), общественные организации (цели носителей религиозной, национальной, и иных форм неприязни), банковские структуры (цели субъектов криминальной деятельности).

Однако, наибольшую опасность в контексте кибертерроризма представляют действия, направленные против объектов критической инфраструктуры – командных пунктов ядерных сил, систем управления АЭС, плотин, промышленных предприятий. Блокирование системы управления воздушным движением крупного международного аэропорта способно создать мгновенную угрозу жизням сотен людей.

Информационные ресурсы ВС США, насчитывающие до 2.000.000 компьютеров, 100.000 локальных сетей и примерно 10.000 информационных систем, ежемесячно становятся объектом до 750 хакерских атак, часть из которых достигает своей цели, нарушая связь, навигацию, системы космической разведки, наведения оружия, тылового обеспечения. Вот как выглядит их динамика по годам: в 1994 г. – всего 225 несанкционированных, 1998 г. – уже 5.844, а в 1999 г. – целых 22.144. Конечно, часть этих атак была выполнена заинтересованными структурами различных государств. Однако, не следует забывать, что за кризисом 1998 г., получившим название Solar Sunset, буквально вызвавшим панику в Пентагоне, впервые столкнувшимся с массированной компьютерной DOS-атакой, вина за которую долго возлагалась на Ирак, на самом деле была делом рук (и ума) всего лишь одного израильского хакера. Два эпизода более позднего времени, когда в мае и июне 2002 г. действовавшие индивидуально британский и австрийский умельцы взломали коды системы управления стратегическими ядерными силами и центра космической разведки ВС США – все из того же многочисленного, и, наверное, нескончаемого ряда.

Ведущиеся в мире войны теперь не обходят стороной киберпространство. Массированные взаимные атаки фиксировались ранее, и продолжают иметь место сейчас, в контексте таких конфликтов и кризисов, как арабо-израильский, индо-пакистанский, афганский, балканский, китайско-американский, китайско-тайваньский, а названия многих хакерских групп, таких, как югославская «Черная рука», пакистанская G-Force, или палестинская Unix Security Guard, не сделавших ни единого выстрела, заняли достойное место в каталогах террористических организаций.

Весной 2000 г. гражданин Витек Боден, обиженный решением водоочистной кампании не восстанавливать его на работке после увольнения, 46 раз (!) проникал в компьютерную сеть управления стоками, затапливая окрестности австралийского района Пасифик Парадайз. В тот раз все закончилось загрязнением больших площадей «тихоокеанского рая» зловонными отходами и гибелью нескольких тысяч водоплавающих. В другой раз и в другом месте все может быть гораздо хуже…