Берн Э. Введение в психиатрию и психоанализ для непосвященных

ОГЛАВЛЕНИЕ

Приложение
Вне науки

3. Как действует интуиция?

Чтобы понять интуицию, надо отказаться от представления, будто ничего
нельзя знать, если нет умения описать свое знание словами. Такое
представление произошло от гипертрофии современной научной точки зрения,
заведшей нас в некоторых отношениях слишком далеко в направлении испытания
действительности, в сторону от природы и мира естественных событий. Сковав в
себе Ребенка, мы утратили много полезного и благотворного. Люди, достаточно
владеющие собой, не должны подавлять в себе развитие интуитивных качеств,
сохраняя в то же время необходимые контакты с действительностью. Как говорил
Фрейд, "все это в высшей степени умозрительно и полно нерешенных проблем, но
незачем этого пугаться". Интуиция -- это просто индукция без слов. Если же
мы умеем выразить наши интуитивные ощущения и способы наших ощущений
словами, то это уже вербализованная индукция, обычно именуемая Наукой.
Великолепную возможность изучения интуитивных процессов в действии
доставил опрос 25 тысяч солдат по заданию правительства Соединенных Штатов
со скоростью от двухсот до пятисот в день. Под таким нажимом индивидуальное
"психиатрическое исследование" свелось скорее к секундам, чем к минутам. При
столь ограниченном времени суждения основывались скорее на интуиции, чем на
исследовании. Для изучения проблемы были сначала выработаны два стандартных
вопроса. Затем была сделана попытка интуитивно предсказать ответ каждого
человека на эти вопросы. Предсказания были записаны, и после этого ставились
вопросы. Интуитивные предсказания оказались верными в удивительно высоком
числе случаев (свыше 90 процентов). Вопросы были следующие: "Нервный ли вы
человек?" и "Были ли вы когда-нибудь у психиатра?" После длительного
изучения основания для предсказаний были в обоих случаях изложены словесно,
поэтому в конечном счете вместо применения интуиции можно было предсказывать
ответы, применяя некоторые заранее написанные правила.
Когда эти правила были подтверждены во многих тысячах случаев, был
сделан следующий шаг -- попытка угадать занятие каждого человека прежде, чем
он заговорит, просто наблюдая, как он входит в комнату и садится. Все
солдаты были одеты одинаково -- в халаты кофейного цвета и суконные тапочки.
И опять догадки или интуитивные заключения оказались удивительно точными. В
одном случае были правильно угаданы занятия двадцати шести человек подряд. В
их числе были: фермер, бухгалтер, механик, профессиональный игрок, торговец,
рабочий склада и шофер грузовика. [В этой ситуации не было усталости, как
это случалось в больнице, поскольку "исследования" были единственным
занятием автора в то время, и он приходил на работу каждое утро отдохнувшим,
между тем как сцена в больнице произошла после трудного рабочего дня,
связанного с тяжкой ответственностью. Кроме того, легче обследовать в
заданное время множество людей, чем провести его с одним человеком,
поскольку при этом не возникает личных связей, образующихся в
продолжительной беседе.] Основания для предсказаний были в каждом случае
изучены, и некоторые из них удалось описать словесно; в конечном счете по
крайней мере в двух профессиональных группах можно было предсказывать ответы
со значительной степенью достоверности, применяя заранее написанные правила.
После того как были обнаружены правила, лежавшие в основе предсказаний,
выявилось интересное наблюдение. Сознательное намерение во втором
эксперименте состояло в диагнозе занятий. Оказалось, однако, что предметом
диагноза были вовсе не занятия сами по себе, а способы поведения в новых
ситуациях. В двух профессиональных группах, которые удалось наиболее
отчетливо изучить, случилось так, что люди, реагировавшие на ситуацию
исследования одним способом (пассивное ожидание), почти все были фермеры, а
те, кто реагировал другим способом (настороженное любопытство), почти все
были механиками. Обнаружилось, таким образом, что интуиция производила
совсем не диагноз занятий, а диагноз эмоциональных установок, хотя
сознательное намерение и состояло в диагнозе занятий.
Это было важное открытие. Оно означало, что пока интуитивное ощущение
не известно в словесной форме, Эго в действительности не знает, что именно
известно. Все, что Эго может сделать для самого носителя интуиции и для
окружающих, это попытаться передать весьма тонкое ощущение словами,
насколько это возможно; при этом оно нередко лишь приближается к истине, но
не угадывает ее вполне. Далее (в действительности это другой аспект
предыдущего), интуиции нельзя задавать каких-либо конкретных вопросов: ею
можно лишь руководить в некотором общем направлении; она дает нам некоторое
впечатление, а затем мы должны искать ответ в материале, оказавшемся в нашем
распоряжении.
Кроме того, оказалось, что с каждым новым записанным правилом точность
догадок по сознательным наблюдениям повышалась, но всегда была ниже, чем при
интуитивном подходе. Таким образом, выяснилось, что ощущение "чего-то
складывающегося без контроля сознания", замечаемое в процессе интуиции,
связано с большим числом факторов, замечаемых и упорядочиваемых без перевода
в слова чем-то работающим ниже уровня сознания. Поскольку не все эти факторы
удается перевести в слова, интуитивная точность всегда выше точности,
получаемой с помощью писанных правил.
Это позволяет дать психологическое определение интуиции. Интуиция есть
подсознательное знание без слов, основанное на подсознательных наблюдениях
без слов, и при подходящих обстоятельствах это знание надежнее, чем знание,
основанное на сознательном наблюдении.
Как мы видели в предыдущем разделе и в этом, интуиция имеет дело по
меньшей мере с двумя аспектами личности. Первый из них -- это детские
эмоциональные отношения между индивидом и его окружением, например его
родителями и родственниками, и их взрослые представители: эмоциональные
установки по отношению к разным людям, важным для индивида. Установки эти
основаны на неудовлетворенных напряжениях Ид. Второй аспект -- это присущий
индивиду способ переживать новые ситуации и на них реагировать. Способ этот,
хотя и основанный на напряжениях Ид, существенно связан с установкой Эго и с
его реакцией на действительность. Грубо говоря, мы можем интуитивно ощущать
напряжения Ид и установки Эго.
Внимательное изучение всего процесса экспериментов привело к
предположению, что интуитивные ощущения, относящиеся к напряжениям Ид,
возникают главным образом из наблюдения рта субъекта, тогда как интуитивные
ощущения, относящиеся к установкам, происходят главным образом от наблюдения
его глаз. Мы решаемся, таким образом, предположительно утверждать, что
мышцы, окружающие глаза, служат в основном для выражения установок Эго, а
мышцы вокруг рта выражают преимущественно напряжения Ид. Это представление
замечательным образом иллюстрируется классическим случаем анального эротика,
которого мы изобразили под именем мистера Кроуна. В холодных глазах такого
человека мы читаем его сознательно подозрительный подход к миру и новым
ситуациям, а его плотно сжатый рот рассказывает нам о его запоре, его
упрямстве, его скупости, его упорядоченности и его жестокости -- это
классические симптомы, выводимые прямо (а подозрительность -- косвенно) из
его анальных интересов.
Надо отметить, что значительную долю интуитивного знания может
доставлять обоняние. Запах человеческого дыхания и пота могут меняться
вместе с эмоциональной установкой. Некоторые люди более других чувствительны
к запахам, а расстояние, на котором запахи могут вызывать эмоции, просто
невероятно (некоторые мотыльки обнаруживают сексуальные запахи в миле от их
источника) . То обстоятельство, что мы не сознаем наличия запаха, не
означает, что он не воздействует на нашу эмоциональную установку. Запахи
могут менять содержание сновидений, причем они не воспринимаются в качестве
запахов.
Дальнейшее изучение интуиции с точки зрения анализа взаимодействий
указывает, что эта способность принадлежит детскому состоянию Эго. Интуиция
действует лучше всего, если Ребенок свободен от влияния взрослого и
родительского состояний Эго. В тот момент, когда является Взрослый со своими
сознательными рассуждениями или Родитель со своими предрассудками и своими
априорными идеями, интуиция слабеет, так как Ребенок отступает перед этими
превосходящими силами. Интуиция исчезает также, когда Ребенка портят
посулами вознаграждения или угрозой наказания. Иными словами, -- это хрупкая
способность, которая легко может быть нарушена или искажена внешним нажимом,
и здесь одна из причин, по которым ее нельзя вызывать произвольно.

4. Что такое сверхчувственное восприятие?

Многие знакомы с картами сверхчувственного восприятия, или картами
"СЧВ", которые имеются теперь в продаже и используются в качестве салонной
игры. Это пакет из двадцати пяти карт с пятью различными рисунками на
лицевой стороне, так что пакет состоит из пяти кругов, пяти квадратов, пяти
звезд и пяти "волнистых, линий". Игра состоит в том, что пытаются угадать
рисунок на карте, не смотря на него. Поскольку имеется пять возможных
результатов, то по законам случая представляется очевидным, что должна быть
верна одна догадка из пяти.
Эта игра вызывает научный интерес по той причине, что в Университете
Дьюк (Duke University) в лаборатории доктора Дж. Б. Райна (J. В. Rhine),
придумавшего эти карты [Так называемые "карты Зеннера", о которых идет речь,
обычно приписываются сотруднику доктора Раина, носившему это имя. См. книгу
Ч. Хэнзела "Парапсихология" (русск. перев. 1970 г.), где опыты Райна
расцениваются в менее благоприятном свете. (Прим. перев.)], многие люди
проявили способность правильно угадывать карты более чем в пятой части
случаев в сериях из многих тысяч испытаний. Доктор Райн пришел к мысли, что
эти удачливые отгадчики, должно быть, узнают о рисунке на следующей карте
каким-то способом, независимым от применения их органов чувств; он обозначил
эту способность правильно угадывать чаще, чем это следует из законов случая,
термином "сверхчувственное восприятие".
Доктор Райн придумал карты с целью изучения психической телепатии и
ясновидения. Если ассистент смотрит на карту и напряженно о ней думает, как
бы пытаясь передать рисунок по телеграфу отгадчику, это называется
психической телепатией. Отгадчик может сидеть при этом за экраном в той же
или в другой комнате за много миль от ассистента, но во всех случаях
принимаются тщательные предосторожности, чтобы он не мог видеть карты.
[Подробный анализ этих предосторожностей см. в книге Хэнзела. По-видимому,
автор принял всерьез заверения доктора Райна на этот счет, не позволив себе
усомниться в их добросовестности. (Прим. перев.)]

Если отгадчик пытается угадать следующую карту, которой никто не видит
и о которой никто не думает, это называется ясновидением. По законам случая,
как мы их знаем в настоящее время, в обоих опытах на несколько тысяч
испытаний должна приходиться в среднем одна пятая часть правильных отгадок.
В течение ряда лет были произведены миллионы испытаний с различными
субъектами. Доктор Райн обнаружил много интересных вещей. Важнее всего было
то обстоятельство, что некоторые люди почти всегда получали высокий процент
правильных отгадок, другие же почти никогда. Возникло впечатление, что у
некоторых способности к телепатии и ясновидению регулярно оказывались выше,
чем у других. Далее, если хороший отгадчик уставал или если ему давали
успокоительный препарат для притупления умственных способностей, то процент
правильных отгадок снижался, пока не доходил в среднем до ожидаемой пятой
доли; если же ему давали кофе или другие стимулирующие средства, то
правильность отгадок повышалась.
Эти результаты, по-видимому, показывают, что у некоторых людей есть
способность к ясновидению или к психической телепатии, что естественно
вызвало сенсацию в научных кругах. Работа Райна была сразу же подвергнута
критике с разных сторон. Прежде всего была поставлена под сомнение его
статистика. Говорили, что при его способе выполнения опытов высокие
результаты могли объясняться простой случайностью. Такого рода критика
теперь встречается редко, поскольку в 1937 г. Институт математической
статистики формально объявил, что его расчеты верны, и одобрил способы
применения законов случая в его работе. Можно, впрочем, еще утверждать, что
наши представления о законах случая разработаны только на бумаге. Может
оказаться даже, что результаты доктора Раина и есть подлинные законы случая
в данной ситуации, поскольку никто никогда не проверял прежде этих законов
на столь обширном материале, как это сделал он. [Подлинные законы случая
вряд ли могут относиться лишь к "данной ситуации" (непонятно, каким образом
"данной"), а должны отражать общие свойства вероятностей. Нельзя оспаривать
основы теории вероятностей, как это делает автор вслед за Бриджменом, и при
этом ссылаться на одобрение методов статистической обработки, основанных на
этой теории. Что касается объема материала, на котором проверены "законы
случая", то в этом отношении опыты Раина не идут ни в какое сравнение с
данными статистической физики. Остается лишь допустить существование особых
законов случая для парапсихологических опытов, что возвратило бы нас к
средневековым последователям Аристотеля, искавшим специфические (словесные)
объяснения для каждого явления отдельно. (Прим. перев.)]

Во-вторых, критиковали качество его карт. При некоторой практике их
можно узнавать с задней стороны по виду и с передней стороны на ощупь, не
смотря на них, и это обесценивает некоторые из его экспериментов. Имеются,
однако, другие эксперименты с убедительными результатами, в которых вовсе не
было возможности видеть или трогать карты, в особенности в тех случаях,
когда опыты проводились по телефону или когда субъект помещался в другой
комнате иногда на расстоянии во много миль.
В-третьих, ставили под сомнение сознательную или подсознательную
добросовестность экспериментаторов. Допускалось, что они могли сознательно
или подсознательно себя обманывать. Многие из экспериментов можно оспаривать
на этом основании, но никоим образом не все.
В-четвертых, в других местах эксперименты не удавались столь регулярно,
как в Университете Дьюк. Британское общество психических исследований,
стремившееся объективно подойти к идеям доктора Райна, но критиковавшее его
методы, не сумело найти субъектов, которые убедительно бы свидетельствовали
о телепатии или ясновидении при испытаниях его методом.
Рассматривая все опыты Райна и всю их критику в целом, трудно избежать
вывода, что либо перед нами метод, доказывающий сверхчувственное восприятие,
либо законы случая не таковы, как мы думаем. Многие заинтересованные лица
полагают, впрочем, что математика -- не лучший способ изучения этой
проблемы, что телепатия и ясновидение существуют, но изучать их надо другими
методами. Если вы верите, что сверхчувственное восприятие возможно, то
наиболее интересная проблема состоит, разумеется, в том, как оно
осуществляется, и представляется сомнительным, чтобы математика могла
когда-нибудь ответить на этот вопрос.
Доктор Райн работал также над другой проблемой, интересующей многих
людей, а именно, может ли бросающий кость влиять на выпадение очков?
По-видимому, ответ его на сей день положителен. Люди, просто бросающие
кость, ни о чем не заботясь, по-видимому, достигают успеха реже, чем
бросающие ее "с превеликим желанием". Пользуясь механическим бросателем,
доктор Райн исключил всякую возможность "воспитания" кости. Проблему эту не
так трудно изучать в повседневной жизни, как проблемы ясновидения и
телепатии. В любой группе игроков в кости всегда найдется кто-нибудь,
выигрывающий с поразительной регулярностью, и кто-нибудь другой, не
выигрывающий почти никогда.

5. Как действует сверхчувственное восприятие?

Мы можем отчетливо объясняться с самим собою и другими лишь при помощи
слов, но можем знать разные вещи, и не пользуясь словами. Обычное знание
основано на чувственных восприятиях, которые мы можем описать словами. Мы
знаем, что у девушки в шкафу висит красное пальто, потому что "распознаем" в
ней тип девушки, которому нравится красное пальто. Однако то, что называют
ясновидением или психической телепатией, основывается на чем-то другом.
Вдруг по непонятной причине мы начинаем подозревать, что у старшей сестры
этой девушки есть два красных пальто.
Явления, напоминающие ясновидение и психическую телепатию, сильнее
всего привлекают внимание, когда они касаются чисел. Когда мы вдруг
безошибочно осознаем, сколько зубов у совершенно незнакомой встречной
женщины, или точно угадываем, на какую улицу Нью-Йорка она направляется, мы
просто вынуждены заключить, что знание этого рода получается иным способом,
чем использование органов чувств.
Почти наверняка можно принять, что мы способны приобретать знания о
нашем окружении тремя способами; что эти способы не отделены резко друг от
друга, но нечувствительно переходят друг в друга, и что все они вносят свой
вклад в оценку ситуации. Первый способ -- это упорядоченное знание,
получаемое взрослым состоянием Эго из практического опыта; второй --
интуитивное знание, развивающееся в раннем возрасте с целью выживания и
остающееся в ведении детского состояния Эго; третий -- это сверхчувственное
восприятие, получаемое неизвестными средствами связи.
Мы не знаем, как действует сверхчувственное восприятие, если оно
существует. Психоаналитики немало писали о психической телепатии. Она
появляется у них обычно в виде "сверхчувственных восприятий", которые должны
быть интерпретированы методами психоанализа, без чего нельзя уяснить себе
воспринятый предмет. Это свидетельствует о том, что сверхчувственное
восприятие, может быть, является функцией более глубоких психических слоев.