Гиро П. Частная и общественная жизнь римлян

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава IV. РАБЫ И ВОЛЬНООТПУЩЕННИКИ

2. Торговля рабами

Я ходил на форум, когда увидел большую толпу, которая собралась около храма Кастора перед лавками. Приблизившись, я увидел на подмостках мужчин, женщин, юношей и молодых девушек. Все они были почти совсем нагие и имели на шее маленькую дощечку с надписью; на головах у некоторых из них были белые шерстяные колпаки, совсем гладкие, у других лавровые венки; у большинства ноги были натерты мелом или гипсом.

Какой-то человек весьма неприятной наружности, грубый и резкий, прогуливался перед ними и говорил, обращаясь к толпе: «Посмотрите-ка на этого юношу, какой он белый, какой прекрасный с головы до пят! Полюбуйтесь на его черные глаза и черные волосы. Он прекрасно слышит обоими ушами и также прекрасно видит обоими глазами, он здоров и телом и душой. Я ручаюсь вам за его воздержанность, честность и кротость; он послушен малейшему знаку, и с ним можно делать, что угодно. Он знает немного по-гречески, поет, может увеселять во время пира. Это дитя с берегов Нила». Затем, ударяя слегка по его щекам, он продолжал: «Слышите ли, как отдается! Какое упругое тело! Болезнь никогда не будет в состоянии что-нибудь сделать с ним. За восемь тысяч сестерций вы можете купить его в полную и безраздельную собственность».

Потом перешел к черномазому ребенку: «Ну-ка, покажи свои штуки владыкам мира!» И дитя принялось прыгать, вертеться, скакать на досках и производить всякие другие штуки. «Что за проворство! Какая красота! Какое изящество! — восклицал продавец. — Войдите же, граждане, в мою лавку, там вы увидите кое-что еще получше; здесь ведь только выставка моего товара; все же, что у меня есть самого редкого, самого прекрасного, нежного, обольстительного и удивительного — все это помещается внутри».

Многие поддались на это приглашение, а купец в это время приступил к продаже. Молодой раб, выделывавший штуки, соблазнил нескольких зрителей. Мальчика совершенно раздели, чтобы посмотреть, не было ли у него каких-нибудь скрытых недостатков; спрашивали о его возрасте, о месте его происхождения. И начался аукцион. Объявлена была цена в 4 000 сестерций, потом она поднялась до 6000 и наконец остановилась на 8 000. Покупатель вышел из толпы, и держа в руках маленькую монету, произнес следующую формулу: «Я заявляю, что этот мальчик, по праву квиритов, принадлежит мне, и что я купил его этой монетой и этими весами». Ок постучал монетой о весы, отсчитал условленную сумму и увел с собой раба.

Купец обязан объявлять о недостатках продаваемых им рабов; если он обманет насчет качества своего товара, то подвергается

113

телесному наказанию и штрафу, который может дойти до размеров двойной цены недобросовестно проданного раба; кроме того, сделка объявляется недействительной. Несмотря на все эти установленные законом предосторожности, тяжбы по этому поводу между торговцем и покупателем весьма нередки; большинство их заканчивается мировой сделкой, обыкновенно уменьшением первоначальной цены. Когда купец хочет отвратить от себя всякую ответственность, он надевает на раба белый шерстяной колпак, и в этих случаях покупатель уже знает, что ему надо держать ухо востро. В противном случае, купец обязан написать все необходимые указания на дощечке, висящей на шее у раба. Лавровый венок означал военнопленных; натертые мелом ноги — тех, которые были вывезены из-за моря.

Так как красивые рабы ценятся дорого, то продавцы пускались на всевозможные уловки, чтобы показать свой товар лицом, рабам стараются придать более молодой вид, им натирают тело скипидаром, выщипывают волосы, завивают, наряжают как можно лучше, выставляют напоказ все их достоинства, приписывают им даже такие, которыми они не обладают; одним словом, пускают в ход все приемы барышников. Некий Тораний, прославившийся как ловкий работорговец, продал однажды триумвиру Антонию двух детей редкой красоты, которые были так похожи друг на друга, что купец, не задумываясь, объявил их близнецами, хотя один из них родился в Азии, а другой за Альпами. Когда же дети заговорили на совершенно различных языках, обман обнаружился. Антоний пришел в ярость и, призвавши купца, стал упрекать его, как он смел так его одурачить. «Из-за чего вы волнуетесь, — отвечал Тораний, — эти дети не нравятся вам больше, -- ну, я их возьму обратно. То, на что вы жалуетесь, называя недостатком, представляет, в сущности, главное их достоинство. В сходстве близнецов нет решительно ничего удивительного; но полнейшее сходство между двумя детьми, родившимися в разных странах, это такая редкая вещь, что не имеет цены. Мне следовало взять с вас гораздо дороже. Но вы не хотите держать их у себя, — отлично! Другой заплатит мне за них больше». Этот ответ так подействовал на Антония, что он оставил рабов за собой.

(Dezobry, Rome au stecle d'Auguste, lettre XXII, изд. Delagrave).