Адорно Т. Исследование авторитарной личности

ОГЛАВЛЕНИЕ

Психологическая техника в речах Мартина Лютера Томаса по радио

2. Метод Томаса. Вводные замечания

Трюк "содрогание от ужаса"

Трюк "грязное белье" связывается постоянно с тенденцией терроризировать слушателей, если им рассказывают, что женщин в России принуждают к проституции, слушатель должен бояться, что то же самое может случиться с их женами, сестрами, дочерьми; коммунистические ужасы, которые им сообщаются, становятся угрозами того, что с ними самими может произойти завтра. Здесь выступает двойной, почти противоречивый характер техники. Что люди реагируют на страх и объединяются, чтобы встретить опасность, это ее внешний эффект; ее неосознанный, грубо говоря, эффект заключается в том, что описание зверств доставляет им удовольствие, потому что они сами однажды захотят их совершить. Радость от жестокости и радость от грязи тесно связаны друг с другом.
К счастью, Томас был так "любезен", что он сформулировал предложение, которое ясно показывает амбивалентность в отношении истории о зверстве. Так что наша интерпретация едва ли может считаться произвольной спекуляцией. "Итак, заказывайте газету: Imminent Peril of Communism for this Nation (Коммунистическая опасность, угрожающая этой стране), и если вы это прочтете и не содрогнетесь, мои друзья, тогда с вами что-то не в порядке". Только тогда обещание может заставить читателя содрогнуться, если накопленное возбуждение чувств является для него в какой-то степени приятным. Томас даже и не старается скрыть этого.
Одна точка зрения пропаганды террора заслуживает особого внимания. Распространенное убеждение, что фашистские агитаторы обещают всем все, становится довольно сомнительным, по крайней мере, когда изучаешь речи Томаса. Именно он обещает очень мало, главным образом награды на том свете. Вместо этого он беспрерывно пугает своих слушателей, посылая на них различные угрозы. Томас непрерывно подчеркивает, что теперь уже нет никакой надежды на исполнение их желания счастья и в отношении их страха, что дела могут быть еще хуже. По логике это должно вызвать заботу маленьких людей о собственности и безопасности, однако этот рациональный или полурациональный стимул не является решающим. Обещание, которое имплицирует пропаганда террора, - это скорее обещание разрушения самого по себе, что ведет к некоторой модификации нашего тезиса об амбивалентности. Может, это было бы слишком логично предположить, что ужасы будут обязательно те же, которые ты хотел бы совершить по отношению к слабым, хотя этот импульс, конечно, играет большую роль. Однако не менее садистского развит и мазохистский компонент. Будущий фашист, вероятно, после своего собственного уничтожения будет желать не в меньшей степени и уничтожения противника, так как разрушение -
354

это эрзац его самых сокровенных и наиболее подавляемых желаний. Постоянные указания фашистов на жертву или некоторые высказывания Гитлера подтверждают это; Раушнинг ссылался на него, когда тот сказал, что если Гитлер потеряет Рагнарек, то наступит гибель Богов. Возможно, здесь неосознанно выражается проницательность фашистов в отношении окончательной безнадежности предпринятых ими действий. Они видят, что их решение не является решением, что оно в конце концов обречено на гибель. Каждый трезвый наблюдатель мог ощутить эта чувство в национал-социалистической Германии, до того как разразилась война. Безнадежность идет путем отчаяния; уничтожение - это психологический эрзац для тысячелетнего рейха в день, когда исчезнет разница между Я и другим, между бедным и богатым, сильным и слабым в большом нерасчлененном единстве. Если массам не предложат настоящую надежду на солидарность, они могут ухватиться в своем страхе за этот отрицательный суррогат18.
Террористическим является призыв Томаса следовать за ним как за вождем. Своим сторонникам он приказывает верить, не различая ясно, должны ли они верить в Бога или в Томаса. Но в любом случае наказаны будут те, кто не верит. "Итак, подумайте ? том, что если вы верите, вы можете сделать. Разве это не стоит того? Я говорю вам, вы должны это сделать. Вы должны принять Иисуса Христа, сына живого Бога как вашего личного спасителя до наказания за врожденную власть греха. Если вы этого не сделаете, вы - погибший мужчина или погибшая женщина. Вы погибли не только в этой жизни, но ваша душа погибнет и в том, будущем мире. Я недавно молился, пусть мне Бог даст правильное представление о погибшей душе (!). И я не уверен, что у меня это представление сегодня утром есть. И я не уверен, что у вас оно сегодня утром есть, так как. если я верю в это слово, как я должен был бы в него верить, мне нужно было бы Вам сказать, что я буду молить Бога день и ночь." Молитва о правильном понимании погибшей души является вынужденным указанием на удовлетворение, которое он получает от мрачной ситуации. Вместо того, чтобы молиться за спасение погибшей души. он хотел бы дать живую картину "погибшего". Ассоциативная последовательность его идей превращает это в средство устрашения слушателей.
День и ночь они должны взывать к Богу; из их страха и мазохистского удовольствия от представления потерянной души, как он надеется, возникнет готовность следовать за ним. Не случайно попытка терроризировать слушателей связана с понятием веры. Их запугивают, чтобы они верили, т.е. прекратили думать. Если они не способны на ясное рассуждение и сведены к непродуманным реакциям лозунга типа "Спасайся, кто может!", то будут особенно в благоприятном положении сдаться на милость фюреру, который, если они ему только доверяют, обещает за них думать и действовать. Чтобы этого достичь, Томас смешивает обычно угрозу вечного наказания с угрозой земных трудностей и приравнивает метафизи-
355

ческое спасение к принадлежности к христиански-американскому крестовому походу. "Я призываю человека на улице подумать о том, что придет день, друзья мои, когда Бог вас заставит отчитаться за ваши поступки, которые вы совершили в вашей жизни. Ты, американец, мой друг? Ты христианин? Если таковым являешься, ты учтешь ситуацию, перед которой стоит Америка. Но если таковым не являешься, ты трус". Так как пресвитерианский священник не может угрожать концентрационным лагерем, он манипулирует вечностью, поэтому она выполняет точно такую же цель. В современном примере подавления с помощью террора используется самое старое средство господства насилия.