Липатов В. Краски времени

ОГЛАВЛЕНИЕ

ХУДОЖНИКИ О ХУДОЖНИКАХ

Л. О. ПАСТЕРНАК о Н. Н. ГЕ

Мое знакомство с Н. Н. Ге произошло совсем случайно. Это было в начале
90-х годов, когда, окончательно поселившись в Москве, я стал знакомиться с
художниками. Как-то я зашел к Поленовым; за вечерним чаем, кроме всей семьи
их, застал незнакомого мне старика, очень живописного, с красивой головой; к
моей превеликой радости, он оказался Николаем Николаевичем Ге. Я никогда не
видывал его прежде, даже не знал, и был несколько удивлен, когда,
здороваясь, он заговорил со мной, как со старым знакомым; более того, как с
человеком близким, причем тут же во всеуслышание заявил, что смотрит на
меня, как на своего последователя, на ученика и преемника его художественных
взглядов и деятельности - что-то вроде этого. Хоть мне и крайне лестно было
услышать такое мнение из уст выдающегося маститого художника, прославленного
представителя русской живописи, однако разделить его я никак не мог;
непонятным для меня так и осталось, чем и почему я заслужил поощряющий и
вместе с тем странный отзыв. Несмотря на мое недоумение, он еще добавил: "Мы
с вами давно друзья. Вы мой продолжатель!.."
Н. Н. Ге рассказывал интересно и с большим темпераментом. В салонах
Петербурга тогда только и было разговору, что о нашумевшей и имевшей большой
успех исторической картине Н. Н. Ге "Петр и Алексей". Чувствовалось, что у
этого художника было большое, значительное прошлое. В его лице поражали
живые, умные и, несмотря на возраст, молодые, горящие глаза. А каким
оригинальным, большого ума человеком он был, каким образованным и
начитанным, не говоря уже о том, что он был одним из крупнейших, не
стареющих душой художников-передвижников!
Я так жалел потом, что не пришлось мне написать с него большого
портрета. Все же я рад, что увековечил Н. Н. Ге с его великим другом в моей
небольшой картине "Чтение рукописи". Он был толстовцем и был связан
искренней дружбой с Львом Николаевичем. Рукопись одного из своих чудесных
рассказов Лев Николаевич читал мне, но я решил изобразить на картине вместо
себя его лучшего друга и написал Н. Н. Ге слушающим чтение Толстого...
Но вернемся к вечеру у Поленовых. Как я уже сказал, Н. Н. Ге ошеломил
меня своим внезапным признанием в момент знакомства, что он видит во мне
своего последователя. Еще больше смутил он меня, когда стал хвалить виденные
им мои работы. В конце вечера сказал, что хотел бы узнать меня поближе,
увидеть мои вещи, еще незнакомые ему. Я с искренней радостью при- гласил его
к себе, и мы тут же условились о дне и часе его прихода.
Когда он пришел к нам, он очаровал всех у нас дома, до няни
включительно. По тому, как этот старик, глубокий философ и последователь
Толстого, смотрел мои картины, как он приглядывался, словно изучая, к
каждому эскизу, рисунку, к каждому цветному этюду, видно было, что это был
молодой душой, страстный, настоящий художник-живописец.