Липатов В. Краски времени

ОГЛАВЛЕНИЕ

ХУДОЖНИКИ О ХУДОЖНИКАХ

М. В. НЕСТЕРОВ о И. И. ЛЕВИТАНЕ

Работал Левитан упорно, хотя давалось ему все нелегко. Помню, он как
пейзажист пришел к нам в натурный класс и сел писать необязательный этюд
голого тела; в два-три дня он легко разрешил задачу, данную на месяц,
разрешил оригинально, жизненно и изящно.
Первая ученическая выставка показала еще более, что таится в красивом
юноше. Его хотя и не конченый, но полный тихой поэзии "Симонов монастырь"
был одной из лучших вещей выставки.
Следующие выставки одна за другой давали возможность радоваться за
Левитана. Не помню теперь, на которой из них он был приобретен П. М.
Третьяковым для галереи. И как ни странно, этот первый успех причинил юному
Левитану много огорчений. Но и это миновало, миновали постепенно и тяжелые
дни нужды. Картины его стали приобретаться, хотя и за бесценок,
любителями-москвичами. К этому периоду надо отнести всю так называемую
"Останкинскую" деятельность Левитана, когда он работал с колоссальной
энергией, изучая в природе главным образом детали. В то же время он страстно
увлекался охотой.
Помню, как сейчас, зимнюю морозную ночь в Москве; меблированные комнаты
"Англия" на Тверской, довольно большой, низкий, как бы приплюснутый номер в
три окна, с неизменной деревянной перегородкой. Тускло горит лампа, два-три
мольберта... От них тени по стенам. Тихо, немного жутко. За стеной изредка
стонет тяжко больной Левитан. Поздний вечерний час. Проведать больного зашли
товарищи, с ними и молодой, только что окончивший курс врач Антон Чехов. Что
было тогда с Левитаном - не помню, но он быстро стал поправляться.
К. этому же приблизительно времени относится и дебют Левитана на
Передвижной.
Несколько лет, проведенных на Волге в Плесе, дали целый ряд полных
удивительной лирической красоты картин, который послужил серьезной,
основательной, настоящей известности Левитана. В это время он успешно
работал над собой. Тонкий ум его, склонный к глубокому созерцанию, помогал
его таланту отыскивать истинные пути к изучению сложной северной природы. Ею
техника крепла. Поездка за границу дала большую уверенность в себе...
Вернувшись, он вместе с кружком своих товарищей решительно и
бесповоротно примкнул к новому движению в художестве, как то сделали за
несколько лет раньше художники предыдущей эпохи - Суриков, Виктор Васнецов,
Репин. Появление картин Левитана было истинной радостью для искренних
ценителей его дарования...
Но незаметно подкралась болезнь. И последние два-три года Левитан
работал под ясным сознанием неминуемой беды, и, как ни странно, столь
грозное сознание вызывало страстный, быть может, небывалый подъем энергии,
техники и чувства.
Он уходил от нас, оставляя в нашей памяти трогательный образ
удивительного художника-поэта. Мое последнее свидание с Левитаном было в
марте 1900 года, за несколько месяцев до его смерти. Как всегда, проездом
через Москву я зашел к нему. Он чувствовал себя бодрым.
Вечер провели мы с ним вдвоем в беседе о том, что и до сих пор волнует
художника. Была длинная весенняя ночь. Эта ночь соблазнила Левитана
проводить меня до дому. Мы пошли с ним тихо по бульварам...
Поздно простились мы, скрепив эту памятную ночь поцелуем, и поцелуй
этот был прощальным!..