Семигин Г.Ю. Антология мировой политической мысли. Политическая мысль в России

ОГЛАВЛЕНИЕ

Алексеев Николай Николаевич

(1879—1964) —философ, историк и теоретик права, один из идеологов евразийства. В 1906 г. окончил Московский университет. В 1908—1910 гг. стажировался в Гейдельберге, Берлине, Париже. В 1912—1917 гг.— профессор права в Москве, в 1922—1931 гг.—в Праге и Берлине, в 1931—1948 гг. преподавал в Страсбурге, Белграде, а с 1948 г.—в Женеве. Алексеев сыграл значительную роль в разработке государственно-правового учения евразийства — идейно-политического течения в русском зарубежье 20—30-х гг., выдвинувшего свою философско-историческую и социально-политическую версию русской идеи: своеобразие культурной и общественной судьбы России определяется особенностями ее существования как органического синтеза элементов Запада и Востока. Алексеев видел основную задачу евразийской политики в “практической организации жизни и мира” посредством государства. Евразийский государственный строй определяется им как идеократия. Ее задачи: организация жизни особого мира “Россия — Евразия” и эмансипация трудящихся. Средство к их осуществлению — построение государственно-частной системы хозяйствования. Частные компоненты хозяйствования служат росту благосостояния, поэтому предприниматели есть не класс, а профессия, имеющая функциональное значение для евразийского общества. Целью социальной политики должно быть не искоренение социальных различий, а оптимальное управление теми процессами, которые порождают дифференциацию социума. Управление человеческим обществом — задача надклассового государства. (Тексты подобраны Е. Л. Петренко.)

ТЕОРИЯ ГОСУДАРСТВА: ТЕОРЕТИЧЕСКОЕ ГОСУДАРСТВОВЕДЕНИЕ, ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО, ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИДЕАЛ

Отдел третий ГОСУДАРСТВЕННЫЙ ИДЕАЛ

Глава 1

ПРОБЛЕМА УСОВЕРШЕНСТВОВАНИЯ ГОСУДАРСТВА

(...) Теоретическое государствоведение, конечно, не призвано к тому, чтобы построить какой-нибудь конкретный план совершенного государственного строя, но никакая другая область знания не может решить общего вопроса о том, в каком смысле можно говорить о государственном идеале и к нему стремиться. Вопрос этот не разрешается практической политикой, но ею предполагается. Многие заблуждения политики происходят оттого, что она не относится к названному вопросу критически, что она ставит перед собою такие цели, которые не совместимы с ценностной природой государства и из нее ни в коем смысле не вытекают. Чтобы определить эту ценностную природу государства и соразмерные ей, направленные на государственное усовершенствование цели, для этого должна быть поставлена особая критическая проблема, разрешение которой доставит общие принципы для построения возможного в пределах практической политики конкретного государственного идеала.

Недостаточной постановкой такой критической проблемы объясняется коренящаяся в глубокой древности и широко распространенная доныне вера в то, что в пределах земных государственных форм может быть достигнуто конечное царство земного блаженства, последний идеал земной общественной жизни. Идейные корни этой “утопии земного рая”, мыслимой в образе земного государства, лежат в древних языческих представлениях о государстве, как о самом совершенном человеческом обществе. Воззрения эти, одинаково свойственные Востоку и Западу, владели человечеством в течение целых тысячелетий и определяли политические судьбы целых народов и культур. Причем в истории можно различать два аспекта этих воззрений — консервативный и революционный. Первый абсолютизирует и идеализирует существующие государственные учреждения, считая их непосредственным отражением совершенного Божественного порядка. Классическим образцом такого рода идей можно считать учение Конфуция, которое на долгое время стало официальной философией срединной империи. Для Конфуция, так же как и для Гегеля, существующее государство есть выражение самой абсолютной идеи, воплощение на земле царства абсолютного добра. В той или иной степени подобный взгляд на государство был свойственен всем языческим представлениям о монархии, как о Божественном установлении, отражающем в себе черты владычества верховного начала в мире. В своеобразной формулировке мы находим его в античной классической политике, у Платона и Аристотеля, для которых власть государства была проявлением общего космического порядка власти и подчинения. (...) Воззрения эти переходят и в христианскую политику, для которой власть государства зачастую была также проявлением общего космического порядка власти и подчинения. “Мир тела,—говорил Августин,—есть упорядоченное расположение частей... Мир государства — упорядоченное относительно управления и повиновения согласие граждан”. (...) Это учение об универсальном порядке, изображающее весь мир как некое универсальное государство, послужило основой всей средневековой политики. (...)

Параллельно с этой абсолютизацией существующих государственных форм развивается и революционный миф о преображенном и достигшем полного совершенства государстве будущего. В истоках своих он часто связан с другим, противоположным по смыслу мифом — с мифом о когда-то потерянном земном рае, о каких-то старых формах общественной жизни, которым свойственно было ныне утраченное блаженство. (...) В позднейшей европейской философии учения естественного права, превращают воззрения на государство, как на проявление Божественного порядка, из консервативных в революционные. С существующего государства снимаются черты абсолютного совершенства, но зато они переносятся на государство будущего. Отныне политическая мысль западного человечества безраздельно увлеклась одной идеей — идеей построения посредством разума такого будущего государства, которое отвечало бы всем требованиям Божественной и естественной справедливости. (...) С развитием светского просвещения в 17и 18 веках... на место идеи Божественного града выступил идеал чисто земного благополучия и счастья. Но с прежней силой западное человечество верило в то. что состояние это достижимо путем организации совершенных политических форм. Кульминационного пункта своего такая вера достигла в период французской революции. Вдохновлявшие эту революцию философские и политические учения построены были на безусловном убеждении, что, разрешив политический вопрос, свергнув монархию и водворив республику, призванную осуществить идеалы земной свободы, равенства и братства, человечество достигнет ступеней некоторого высшего, конечного блаженства. Это был своеобразный политический миф, который произвел великие потрясения на земле и привел к установлению новейших демократических государств. Господство его померкло в тот момент, когда политический идеал революции из мечты превратился в действительность. Тогда обнаружилось, что демократическая республика, неся человечеству некоторые несомненные ценности, как, например, укрепление идеи права личности, далека от совершенства уже по одному тому, что не разрешает экономической проблемы, не дает человеку хлеба. Вместе с тем рушилась и питающая эту революцию идея экономического либерализма, согласно которой наибольшая экономическая свобода индивидуума, полное обнаружение личного эгоизма, приводит в конце концов общество к наибольшему благополучию. (...) Так политический миф стал сменяться мифом социальным, социалистическим. Социализм был объявлен той системой, которая способна привести человека к окончательному блаженству. Утопия земного рая отныне обрела социалистические очертания.

Государство, как и все, принадлежащее к человеческому миру, является феноменом смешанным, промежуточным, серединным: философское умозрение не может не открыть в нем некоторых абсолютных черт, научный же опыт заставляет смотреть на него, как на учреждение природное, земное, чисто относительное. Государство живет и действует идеей авторитета, причем вдохновляющим началом является религиозный и этический идеал. (...)

Стоит только уничтожить земное государство, на месте его возникает такая бездна произвола и насилия, такие ужасы “войны всех против всех”, по сравнению с которыми весь аппарат государственного принуждения с его пресловутыми штыками и тюрьмами покажется просто раем. И это не есть голые теоретические рассуждения, об этом свидетельствует повседневный исторический опыт. Опыт этот не раз был пережит в течение человеческой истории, в особенности в эпохи революций. Результаты его не раз были формулированы политиками. (...)

С точки зрения [христианских] воззрений, государство есть учреждение, могущее возникнуть только в том мире, который испорчен в своем существе, в котором Зло приобрело характер субстанциональный. В пределах подобного мира государство необходимо, но необходимость эта чисто природная, а не эйдетическая или логическая. (...)

Так падает попытка абсолютизации существующих государственных форм и положительных государственных установлений, возведенных на степень учреждений Божественного порядка. Но тем самым должна пасть и вера в возможность государственной утопии будущего — в возможность превращения несовершенных исторических государственных установлений в состояние полного совершенства. Насколько вообще невозможно в нашем относительном мире достигнуть состояния абсолютного физического или духовного блаженства, настолько призрачной и невыполнимой является мечта о преобразовании государства в какой-то земной рай. Существующие государственные формы бесспорно могут быть улучшены, и должно всеми силами стремиться к их улучшению, однако процесс этот никогда не достигнет конечной стадии полного совершенства. Утопия земного рая есть один из вреднейших мифов, который владел человечеством и от которого оно должно, наконец, освободиться. К счастью, западное человечество, по-видимому, постепенно приходит к развенчанию этого мифа, как это прекрасно показал в своей книге “Об общественном идеале” П. И. Новгородцев. На место политической алхимии, верящей в быстрое превращение царства необходимости в царство свободы, выступают трезвые требования практической политики, стремящейся к постепенному улучшению отдельных сторон государственной жизни путем напряженной и трудной обыденной работы. Политика из своего мифического периода переходит, по-видимому, в реалистический и научный.

Печатается по: Алексеев Н. Н. Теория государства: теоретическое государствоведение, государственное устройство, государственный идеал. Париж, 1931. С. 156—177,179.

ИЗДАНИЯ ПРОИЗВЕДЕНИЙ

Алексеев Н. Н. Основы философии права. Прага, 1924: Он же. На путях к будущей России: Советский строй и его политические возможности. Париж, 1927; Он же. Собственность и социализм- Опыт обоснования социально-экономической программы евразийства. Париж, 1928; Он же. Религия, право и нравственность. Париж, 1930; Он же. Теория государства: теоретическое государствоведение, государственное устройство, государственный идеал. Париж, 1931.