Кохановский В., Яковлев В. История философии

ОГЛАВЛЕНИЕ

Раздел II. ЗАПАДНАЯ ФИЛОСОФИЯ

Глава 9. Западноевропейская философия истории XX в.

§ 1. Р. Коллингвуд

Коллингвуд Робин Джордж (1889—1943) — британский историк и философ, представитель неогегельянства — идеалистического философского направления конца XIX—XX вв., сторонники которого стремились переосмыслить гегелевскую философию с учетом изменений, произошедших в это время в социальной жизни. Наиболее известные представители — Брэдли, Мак-Таггарт, Кроче, Коллингвуд, Джентиле и др. Основное сочинение Р. Коллингвуда — «Идея истории. Автобиография». М., 1980.

История, философия, философия истории

Уже во "Введении" к своей работе британский мыслитель указывая на то, что термин «философия истории» употребляется в разных значениях: а) способ критического исторического мышления, когда историк самостоятельно судит о предмете; б) всеобщая (всемирная) история; в) открытие общих законов, управляющих ходом событий.

О своем понимании философии Коллингвуд говорит, что последняя всегда рефлективна: философствующее сознание никогда не думает просто об объекте, но также одновременно и о своей собственной мысли о нем. Иначе говоря, философия в равной мере имеет дело и с объектом, и с мыслью, и с их взаимным соотношением.

Поэтому философия не может, считает Коллингвуд, отделить исследование познания от исследования того, что познается. Однако фактом, привлекающим внимание философа, является не прошлое само по себе, как для историка, и не мысль историка о нем, как для психолога, но и то и другое в их взаимном отношении. Философия же истории должна быть предметом специального исследования, а не включаться в общую теорию познания.

Философское исследование природы истории Коллингвуд рассматривает как особый тип познания со своим особым предметом, т.е. как своеобразную форму мысли. «Какие же вещи ищет история?» — ставит вопрос британский философ и отвечает, что история — это наука о событиях (деяниях), попытка ответить на вопрос о человеческих действиях, совершенных в прошлом. Причем он подчеркивает, что история — «для» человеческого самопознания. Всякая историческая процедура, или метод, заключается в сущности в интерпретации фактических данных. Ценность же истории, по Коллингвуду, поэтому и заключается в том, что благодаря ей мы узнаем, что человек сделал, и тем самым — что он собой представляет.

Итак, согласно Коллингвуду, современный историк считает, что история должна: а) быть наукой или ответом на вопросы; б) заниматься действиями людей в прошлом; в) основываться на интерпретации источников; г) служить самопознанию человека.

Британский философ пытался установить связь между философией и историей, считая, что, во-первых, история есть особая деятельность духа и ее нельзя в логико-гносеологическом отношении сближать с естествознанием или онтологией, ибо история является методологически автономной. Во-вторых, философия должна усвоить методы истории и обе дисциплины имеют общий предмет — исторически развивающееся человеческое мышление. Последнее историк изучает, анализируя продукты материальной и духовной культуры, а философ — на основе данных самопознания и рефлексии.

Мышление образует, по Коллингвуду, восходящую иерархию «форм духовной активности», которая основывается на воображении, символизации и абстракции (искусство, религия, наука, естествознание, история и философия). В отличие от Гегеля в иерархии указанных форм Коллингвуд отводит самостоятельное место историческому знанию как воплощению конкретной мысли, противопоставляя его науке. Всякий предмет знания — это собственное творение духа и вне духа нет никакой реальности.

При этом мыслитель не согласен с предложением о том, чтобы создать некую «науку о человеческой природе», принципы и методы которой мыслятся по аналогии с принципами и методами естественных наук. «Наука о человеческой природе» потерпела крах в XVII—XVIII вв. потому, что ее метод был искажен аналогией с естествознанием.

Современная концепция истории, — считает Коллингвуд, — как исследования одновременно критического и конструктивного, имеющего своим предметом человеческое прошлое во всей его целостности, а методом — реконструкцию этого прошлого по письменным и неписьменным документам, прошедшим через критический анализ и интерпретацию, не сложилась до XIX столетия и даже в наши дни не разработана во всех своих деталях. Поэтому он убежден, что «наука о человеческой природе» была ложной попыткой, а ложной ее сделала аналогия с естествознанием — понять сам дух; если правильное исследование природы осуществляется естественнонаучными методами, то правильное исследование духа осуществляется методами истории.

Работа историка не завершается анализом внешней стороны события: он всегда должен помнить, что событие было действием и что его главная задача — мысленное проникновение в это действие, проникновение, ставящее своей целью познание мысли того, кто его предпринял. Открыть эту мысль — значит понять ее. Но это не предполагает, что историк не должен заниматься поисками причин и законов событий. Он, согласно Коллингвуду, ищет именно процессы мысли, и вся история тем самым — история мысли.

Историк не просто воспроизводит мыли прошлого, он воспроизводит их в контексте собственного знания, и потому он их критикует, дает свои оценки их ценности, исправляет все ошибки, которые может обнаружить в них. Это — неотъемлемое условие исторического знания. При этом британский философ подчеркивает историчность исторических мыслей в том смысле, что все они без исключения развиваются, имеют свою историю. Поэтому они становятся совершенно непонятными без знания последней. Отсюда — необходимость историзма как важнейшего методологического принципа исторического исследования.

История, философия, методология

Согласно Коллингвуду, абсолютный дух — это самосозидающий процесс мышления, в котором теоретическое познание есть одновременно и практическое созидание. Абсолют — это историческое целое, частью которого является индивидуальный дух. Но абсолютная реальность — это само историческое сознание, опредмеченным моментом которого является историческое бытие, подверженное непрерывной изменчивости. Тем самым, история — это не что иное, как воспроизведение мысли прошлого в сознании историка. Вместе с тем британский мыслитель отмечает, что методы современного исторического мышления сложились под влиянием их старшего собрата — естественнонаучного метода исследования. В некоторых отношениях этот пример помог историческим наукам, в других — задержал их развитие.

Исследование природы исторического мышления относится к тем задачам, решение которых вполне оправданно и необходимо выпадает на долю философии. При этом он считал, что сотрудничество историков и философов в решении фило-софско-методологических проблем не только желательно, но и просто необходимо. Как говорил сам Коллингвуд, для него не существовало двух отдельных групп вопросов: исторических и философских. Была лишь одна группа — историческая.

Большое значение для гуманитарных наук британский философ придавал логике вопроса и ответа. Разъясняя значение этого принципа, он отмечал, что в соответствии с ним свод знания не состоит только из «предложений», «высказываний», «суждений» и т.п. Знание, по его мнению, состоит не только из всего этого, вместе взятого, но и из вопросов, на которые оно дает ответы. Логика же, обращающая внимание только на ответы и пренебрегающая вопросами — ложная логика. Поэтому истинность — это не атрибут отдельно взятого предложения или их комплекса, а она — атрибут комплекса, состоящего из вопросов и ответов.

Поэтому, когда, по Коллингвуду, какое-то предложение называют «истинным», то обычно подразумевают следующее: а) оно принадлежит к определенному вопросо-ответкому комплексу, который как целое и является, строго говоря, «истинным»; б) в пределах этого комплекса оно представляет собой ответ на данный вопрос; в) вопрос — это то, что мы обычно называем толковым и разумным вопросом, а не глупым; г) предложение — это «правильный» ответ на такой вопрос. Поэтому, согласно «логике вопроса и ответа», доктрины философа суть ответы на вопросы, которые он задает сам себе. Более того, любой человек может понять любую философскую доктрину, если сумеет правильно поставить те вопросы, на которые она отвечает.

Как признается сам Коллингвуд, большинство категорий, вызывавших споры в новой философии («материя», «причина», «государство» и др.) и возникших в давние времена, порождают полемику и по сей день, хотя и в новой форме. Не видеть различий в содержании подобных категорий мог бы, по Коллингвуду, только человек, совершенно слепой по отношению к исторической истине.

Что касается методологической стороны дела, то, разрабатывая теорию идеалистической диалектики в «Очерке философского метода» (1933), Коллингвуд синтезирует диалектику противоположностей Гегеля и диалектику различий Б. Кроче. Структура диалектической системы («шкала форм») такова, что каждое звено в иерархии ее форм само по себе качественно специфично и тем самым отличается от остальных, являясь противоположностью по отношению к высшей и низшей.

По Коллингвуду, единственными авторитетами историка, как и любого ученого, служат логика и фактическая подтверж-даемость теоретических выводов. Очень важным для любого историка является «методологический индивидуализм», т.е. требование объяснять исторические события исключительно на основе конкретной целеполагающей активной деятельности конкретных людей.

Потребность в философии истории

Ставя вопрос о сближении истории и философии, британский мыслитель тем самым ставил вопрос и о необходимости создания философии истории. Это понятие, — писал он, — в первую очередь обозначает особую область философского исследования, посвященного специфическим проблемам, связанным с историческим мышлением. Они включают эпистемологические проблемы, проблемы, которые можно было бы сгруппировать под общим заголовком: «Как возможно историческое мышление». Сюда относятся и метафизические (онтологические) проблемы, касающиеся природы предмета исследований историка и требующие разработки таких понятий, как событие, процесс, прогресс, цивилизации и т.д.

Моя голова, отмечает Коллингвуд, уже была полна проблем исторической методологии и мне было совершенно ясно, что любой философ, предлагающий публике теорию «научного метода» (т.е. метода естественных наук), не давая ей в то же время и теории исторического метода, обманывает ее

Первый принцип, который сформулировал Коллингвуд в своей философии истории, гласит: то прошлое, которое изучает историк, является не мертвым прошлым, а прошлым, в некотором смысле все еще живущим в настоящем (т.е. идея «живого прошлого»). А это значит, что если прошлое и настоящее не проникают друг в друга, знание прошлого ничего не дает для решения проблем настоящего. Британский мыслитель подчеркивает и методологическую сторону проблемы — роль правил (принципов) не только в познании, но и в исторических действиях. Дело в том, что, по его мнению, большую часть наших действий мы предпринимаем, исходя из каких-то правил, и именно это обеспечивает им успех. Объяснить это можно тем, что мы имеем дело со стандартными ситуациями и пытаемся, оказавшись в них, добиться таких же стандартных результатов.

При этом Коллингвуд обращает внимание на то, что историческое действие в соответствии с правилами — важный, но не единственный вид действия. Он называет два типа обстоятельств, когда необходимы действия другого типа (т.е. действия без правил):

1. Когда создается ситуация, не укладывающаяся в стандартные рамки. Здесь никакое правило не говорит, как надо поступать, но и бездействие невозможно, необходимо что-то делать, а именно — придумать свой способ (метод), как лучше всего разрешить данную ситуацию.

2. Когда в известной ситуации индивидуум не хочет идти проторенным путем, хотя знает правила поведения в ситуации этого вида, но не хочет применять их.

Вот почему методологически очень необходимо, считает Коллингвуд, правильно и в более широком и ясном свете видеть ту конкретную реальную ситуацию, в которой вы оказались (т.е. «конкретный анализ конкретной ситуации») — очень часто это не имеет значения, а иногда, напротив, очень важно. Он убежден, что история может и должна научить людей управлять человеческими ситуациями, как естественные науки научили их управлять силами природы. И истории как «самопознанию духа и истории мысли» это вполне по силам.

Второе основное положение своей философии истории Кол-лингвуд выразил так: «Историческое знание — воспроизведение в уме историка мысли, историю которой он изучает». При этом необходимы, как минимум, два условия. Во-первых, мысль должна найти выражение либо в языке, либо в любой другой из многочисленных форм коммуникативной деятельности (например, в жестах). Во-вторых, историк должен продумать заново мысль, выражение которой он старается понять, — притом именно эту самую мысль, а не что-то ей подобное.

Согласно третьему положению философии истории Коллингвуда, «историческое знание — это воспроизведение прошлой мысли, окруженной оболочкой и данной в контексте мыслей настоящего. Они, противореча ей, удерживают ее в плоскости, отличной от их собственной». Мы изучаем историю для того, разъясняет автор это свое положение, чтобы стала нам ясней ситуация, в которой нам предстоит действовать. Следовательно, плоскость, где в конечном счете возникают все проблемы, оказывается плоскостью "реальной жизни", а история — это та плоскость, на которую они проецируются для своего решения. Историк, по Коллингвуду, должен быть микрокосмом всей истории, которую он в состоянии познать. Таким образом, изучение им самого себя оказывается в то же самое время и познанием мира людских дел. А история и есть наука о людских делах.

Отличительные особенности философии истории Гегеля

1. Отказ подходить к истории как к природе и настаивание на том, что природа и история различны. Вполне правомерен, по мнению Коллингвуда, гегелевский вывод о том, что не существует истории помимо человеческой жизни, т.е. помимо рациональной жизни мыслящих существ.

2. Вся история представляет собой историю мысли — вывод, вытекающий из предыдущего. При этом правильная постановка задачи историком — не в том, чтобы узнать, что люди сделали, но в понимании того, что они думали, — утверждал Гегель.

3. Основная движущая сила исторического процесса — человеческий разум, конкретное диалектическое мышление, которое всегда происходит в определенной ситуации. Мышление, по Гегелю, никогда не бывает в вакууме: оно всегда связано с конкретным человеком и конкретной ситуацией. Тем самым Гегель отходит от понятия абстрактной (односторонней) и статичной (неизменной, неразвивающейся) природы человека.

4. Так как вся история у Гегеля — это история мысли и демонстрирует нам саморазвитие разума, исторический процесс в своей основе оказьюается логическим процессом. Исторические переходы представляют собой логические переходы, переведенные в масштаб времени. История — всего лишь разновидность логики. При этом Коллингвуд подчеркивает, что, во-первых, Гегель различает внешнюю сторону истории (эмпирия, события, факты, документы и т.п.) и внутреннюю (идеи, связанные друг с другом). Во-вторых, когда у Гегеля речь идет о внешней истории, то он, как правило, обходится без употребления диалектических терминов. Но при анализе внутренней стороны истории он постоянно употребляет диалектический язык (противоречие, развитие, взаимодействие и др.).

5. История завершается у Гегеля в настоящем (точнее в «германском мире»), но не в будущем. Но и тут Коллингвуд находит для своего кумира оправдание, ибо философия истории, отмечает он, у Гегеля — это философски осмысленная история, т.е. история, рассмотренная изнутри. Но историк ничего не знает о будущем: на основе каких документов, каких свидетельств он установит факты, которые еще не произошли? Будущее всегда должно быть закрытой книгой для него, а история должна кончаться настоящим, потому что ничего больше не произошло. Но, подчеркивает британский мыслитель, это положение отнюдь не означает прославления настоящего или убеждения, что дальнейший прогресс невозможен.

Вместе с тем Коллингвуд указывает на некоторые «серьезные ошибки», которые, по его мнению, содержатся в гегелевской «Философии истории». В частности, это незнание многих исторических фактов, абсолютизация истории философской мысли, недостаточная разработанность истории искусства, религии и философии (чему посвящены другие его работы), политической истории и некоторые другие.

Теория и практика

Усилия Коллингвуда были направлены не только на соединение философии и истории, но и на сближение теории и практики. Он исходил из того, что если удается изменить концепции (теории, представления) человека о мире, в котором он живет, то это вызывает изменение и его отношения к этому миру. А это значит, что изменяются способы его действий. Это во-первых. Во-вторых, теория и практика связаны между собой отношениями тесной и взаимной зависимости: мысль зависит от того, что мыслящий узнал из опыта своей деятельности, а действия его зависят от того, что он думает о себе и о мире.

В этой связи Коллингвуд высоко ценит Маркса, философия которого ставила практическую проблему, а ее задачей было сделать мир лучше. Вот почему, по словам британского мыслителя, философия не должна быть «научной игрушкой», призванной забавлять профессиональных мыслителей, безопасно укрывшихся за воротами своих колледжей.