Гиро П. Частная и общественная жизнь римлян

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава VI. ОДЕЖДА И ПИЩА

7. Скромный обед

Сегодня, Персий тебе придется испытать, оправдываю ли я на деле те прекрасные слова, которые говорю; или, может быть, я расхваливаю стручковые плоды, а в действительности являюсь тайным гулякой, в присутствии других заказываю слуге кашицу, а на ухо — пироги. Ты обещал ведь сегодня обедать у меня... послушай, какие будут блюда (не на мясном рынке приготовленные): жирный козленок с тибурских полей, самый нежный из всего стада; он не знал еще травы и не решался грызть лозу в низком ивняке, в нем больше молока, чем крови. Затем горная спаржа, которую срезала моя домоправительница, оставивши свое веретено; большие яйца, еще теплые от сена, в котором они были завернуты, а вместе с ними их матери (снесшие их курицы); сбереженный в течение части года виноград, в таком виде, как он был на лозах; и в той же корзине сигнийские и сирийские груши, соперничающие с пиценскими, а также сохранившие свой аромат яблоки: не бойся их

202

есть, так как осенний холод высушил их и смягчил их жесткий вкус...

У меня не будет особого раба, устанавливающего блюда, ни кравчего из школы ученого Трифера, который разрезает тупым ножом и зайца с большим выменем, и вепря, и скифских птиц, и огромного феникоптера. Наш новичок не умеет искусно отрезать кусок козы или бок африканской птицы: он знает только куски жареного мяса. Нам подаст плебейские чаши, купленные за несколько ассов, грубый раб, одежда которого служит только прикрытием от холода; он не фригиец и не ликиец; и не куплен за дорогую цену у торговца невольниками. Если ты потребуешь чего-нибудь, спрашивай по-латыни. У всех у них один вид: стриженые, с прямыми волосами, и только сегодня, ввиду гостей, они причесаны. Один — сын сурового пастуха, другой — воловика; он вздыхает по давно оставленной матери, и по хижине, и по знакомым козам; у юноши благородное лицо и благородная стыдливость, которая была бы так прилична тем, кто носит яркий пурпур... Он даст тебе вина с тех самых холмов, с которых и сам пришел, у подошвы которых играл: одна родина и у вина, и у виночерпия.

(Ювенал. Сатира XI, ст 56—60, 64, 76, 136—155, 159—160).