История Государства и права России. Учебник для вузов. Под ред. С.А. Чибиряева

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава 11. Создание Советского государства и права (от Октября до окончания гражданской войны)

§4. Деятельность Советского государcтва в области экономики

Центральные органы управления народным хозяйством. Объединение усилий в борьбе с разрухой потребовало Создания специальных органов управления. В декрете 11 Съезда Советов о создании правительства было предусмотрено образование ряда экономических наркоматов. Вскоре, однако, стало ясно, что необходим единый центральный экономический орган. В основу его была положена идея централизации управления хозяйством по отраслям и участие трудящихся в управлении через фабзавкомы.

Декретом ВЦИК и СНК от 2 декабря 1917 г. был учрежден Высший совет народного хозяйства при СНК(ВСНХ) с очень широкими функциями и полномочиями. Он должен был вырабатывать общие нормы регулирования экономической жизни страны, согласовывать и объединять деятельность центральных и местных учреждений. ВСНХ направлял работу экономических отделов местных Советов. Все законопроекты и крупные мероприятия по регулированию народного хозяйства в целом вносились в СНК через ВСНХ. Ему предоставлялись большие права и в оперативном управлении (например, право конфискации, реквизиций и секвестра). ВСНХ активно участвовал в организации строительства, транспорта, торговли и финансов, но главное место всегда занимали проблемы про-мышленности.

Руководящими органами ВСНХ были Пленум, Бюро и Президиум. Пленум (около 70 человек) собирался не реже 1 раза в месяц и состоял из представителей ВЦИК, наркоматов, профсоюзов, местных СНХ, кооперации. Бюро (до 15 человек) координировало текущую работу секций и отделов по управлению отдельными Областями народного хозяйства. Президиум (9 человек) играл ключевую роль, избирался на съездах совнархозов и руководил работой ВСНХ. .

По мере национализации промышленности ВСНХ все больше освобождался от функций регулирования всего народного хозяйства, сосредоточиваясь на управлении промышленностью. В годы гражданской войны резко повысилась роль главных управлений ВСНХ по управлению промышленностью (главков). Самостоятельность предприятий была сведена к нулю, все вопросы решали главки ВСНХ. Эта чрезвычайная система управления промышленностью получила наименование “главкизма”.

Когда полномасштабная гражданская война стала фактом, 2 сентября 1918 г. ВЦИК объявил страну военным лагерем, декретом от 30 ноября 1918 г. создавался Совет рабочей и крестьянской обороны (в 1920 г, преобразован в Совет труда и обороны, СТО), которому была дана вся полнота власти в области обороны. Возглавил его председатель СНК В.И. Ленин. СТО осуществлял руководство военными операциями, ведал вопросами комплектования и снабжения вооруженных сил посылал на места чрезвычайных уполномоченных. Его постановления были обязательны для всех организаций, учреждений и граждан. ВЦИК и СНК имели право отменять или приостанавливать постановления и решения СТО.

Управление сельским хозяйством и заготовками продовольствия. Великая Октябрьская социалистическая революция внесла большие изменения в главный сектор экономики - сельское хозяйство. По декрету О земле помещичья собственность на землю отменялась немедленно без всякого выкупа.

Декрет О земле исходил из Крестьянского наказа о земле, составленного на основании 242 местных крестьянских заказов редакцией “Известий Всероссийского Совета крестьянских депутатов” (опубликован 19 августа 1917; г.). Его главные положения таковы: право частной собственности на землю отменяется навсегда, земля не может быть продаваема, покупаема, ни сдаваема в аренду либо в залог, ни каким-либо другим способом отчуждаема. Вся земля обращается во всенародное достояние и переходит в пользование всех трудящихся на ней. Все недра, руда, нефть, уголь, соль и т.д., а также леса и воды, имеющие общегосударственное значение, переходят в исключительное пользование государства. Все мелкие реки, озера, леса и проч. переходят в пользование общин. Земельные участки с высококультурными хозяйствами: сады, плантации, питомники, оранжереи и т.д. не подлежат разделу и передаются в исключительное пользование государства или общин, в зависимости от размера и значения их. Право пользования землей получают все граждане без различия пола, желающие обрабатывать ее своим трудом. Наемный труд не допускается. Устанавливается уравнительное землепользование. Земля распределяется между трудящимися по трудовой или потребительской норме*1*.

В результате крестьянство получило более 150 млн. га земли освобождалось от огромных арендных платежей и от расходов на приобретение земли в дальнейшем, а также от большого долга Крестьянскому поземельному банку. Крестьянам был передан помещичий сельскохозяйственный инвентарь.

Декретом II Всероссийского съезда Советов был образован Наркомат земледелия, на местах распоряжение земельными угодьями и распределение земли между крестьянами возлагалось на местные Советы. Наркомзем вырабатывал принципиальные основы аграрной политики, руководил земельными отношениями, занимался организацией агрономической, ветеринарной и т.п. помощи крестьянству. В его ведение были переданы бывшие имения, на базе которых позднее начали создавать совхозы.

Также был создан Наркомат продовольствия. В стране был острейший продовольственный кризис, он обострялся тем, что продкомитетами в центре и на местах руководили меньшевики и эсеры, которые организовали саботаж решений Советской власти. В январе 1918 г. был созван Всероссийский продовольственный съезд, который решил ввести хлебную монополию, нормы распределения предметов ширпотреба и т.д.

Наркомпрод стал единственным органом заготовок и снабжения населения продуктами и промтоварами. Ему подчинялись местные органы. Цены устанавливал ВСНХ совместно с Наркомпродом. Все продовольственное дело в стране было строго централизовано. Наркомпрод широко вовлекал в свой аппарат рабочих и бедноту. В 1918 г. все пустующие земли были переданы Наркомзему для государственного засева, для его организации привлекалось городское население.

*1*Формы пользования землею объявлялись совершенно свободными: подворная, хуторская, общинная, артельная - по выбору самого населения. Наряду с индивидуальным ведением хозяйства стали создаваться коллективные: сельскохозяйственные артели, коммуны, товарищества по совместной обработке земли (тозы).

Чрезвычайные продовольственные меры. Декретом ВЦИК 9 мая 1918 г. в стране была введена продовольственная диктатура. Наркому продовольствия были предоставлены чрезвычайные полномочия. Хлебная монополия и твердые цены были введены еще Временным правительством, но решения не выполнялись. Советский декрет был более суров, он предусматривал применение вооруженной силы в случае оказания противодействия “отбиранию хлеба или продовольственных продуктов”. Все организации и учреждения обязывались “безоговорочно и немедленно” исполнять его распоряжения, касающиеся продовольственных вопросов. Крестьянам устанавливались нормы душевого потребления: 12 пудов зерна, 1 пуд крупы на год и т.д. Сверх этого весь хлеб считался излишками и подлежал отчуждению.

Летом и осенью 1918 г. Наркомпрод посылал в хлебные районы страны рабочие продовольственные отряды. Половина добытого ими зерна поступала предприятию, сформировавшему отряд, половина передавалась Наркомпроду. Эти отряды составили затем единую Продармию, которая к декабрю 1918 г. насчитывала 41 тыс. человек. Продармия была включена в состав войск внутренней охраны Республики (ВОХР). 11 января 1919 г. СНК принимает декрет о продовольственной разверстке, согласно которому все количество хлеба и фуража, необходимого для удовлетворения государственных потребностей, разверстывалось между производящими хлеб губерниями и дальше - между уездами, волостями, деревнями и дворами (использовался принцип круговой поруки). Крестьянам оставляли определенное количество продовольствия для питания, фураж для скота и зерно для посева. Все остальное зерно подлежало изъятию за деньги (т.к. деньги потеряли в то время свое значение, фактически у крестьян отбирали излишки хлеба бесплатно).

Эти чрезвычайные меры дали определенные результаты. Если в 1917/18 году было заготовлено только 30 млн. пудов хлеба, то в 1918/19 году - 110 млн. пудов, а в 1919/20 году -260 млн. пудов*1*. Угроза голодной смерти (но не угроза голода) в городах и в армии была устранена. Пайками было обеспечено практически все городское население и часть сельских кустарей (всего 34 млн. человек). Впервые система дифференцированных пайков (три категории) была введена в августе 1918 г. в Москве и Петрограде. В 1920 г. система пайков постепенно была заменена оплатой труда натурой. Пенсиями и пособиями (в натуре, продовольствием) были обеспечены 9 млн. семей военнослужащих.

*1* Эти величины сравнительно небольшие: в 1914/15 г. правительственные заготовки составили, например, 302 млн. т - при наличии к тому же нормального еще рынка. Продразверстка 1918-1920 гг. была весьма мягкой по сравнению не только с французской, но и с той, что была объявлена царским правительством на 1917г.

За счет прямого внерыночного распределения городское население получало от 20 до 50% потребляемого продовольствия (эта величина колебалась от губернии к губернии). Остальное давал черный рынок (“мешочничество”), на который власти смотрели сквозь пальцы. В сентябре 1918 г. рабочим было разрешено привозить в город продукты питания в количестве не более полутора пудов (мешочники даже стали называться “полуторапудовики”). Эта временная мера продлевалась, а потом негласно была узаконена. Было также разрешено заготавливать продукты заводам и фабрикам для своих работников. Очень большое значение имел и тот факт, что Советское правительство сумело наладить сотрудничество с имевшейся в России огромной сетью потребительской кооперации и через нее организовать прямой товарообмен. Вообще реальная история того периода поражает разнообразием и изобретательностью подходов, которые пробовали и применяли и государственные органы, и предприятия, и граждане, чтобы организовать распределение жизненно необходимых продуктов и товаров.

В последние годы чрезвычайные продовольственные меры Советского государства трактовались в прессе крайне поверхностно, а часто и недобросовестно. Во главу угла при этом были поставлены идеологические мотивы, а это вредит познанию. Применение Советской властью чрезвычайных мер - вопрос большой и принципиальный, и продразверстка заслуживает особого разговора.

Ни одно правительство не вводит чрезвычайные меры без крайней необходимости, ибо они дороги, связаны со страданиями людей и вызывают недовольство большей или меньшей части населения. Идя на чрезвычайные меры, правительство тратит свой политический “капитал”. Поэтому вопрос стоит так: что вызовет большие по масштабу страдания - применение чрезвычайных мер или отказ от них? Ответ на это может дать лишь конкретный, а не идеологический анализ.

Твердые цены, запрет на спекуляцию и реквизиции хлеба -издавна известные меры предотвращения голода. В широких масштабах, как единая и всесторонне рассмотренная государственная программа, они были применены в 1793-1794 гг. во Франции. Этот опыт хорошо изучен, из него сделан ряд важных выводов для экономической теории. Он был известен и большевикам (позднее, в 1928 г. в СССР издан перевод книги ведущего историка Французской революции А. Матьеза “Борьба с дороговизной и социальное движение в эпоху террора”- скрупулезное описание французской “продразверстки”).

Вот главйые ее уроки. Чрезвычайные продовольственные меры во Франции были введены сторонниками экономического либерализма, принципиальными противниками любого государственного регулирования рынка. Значит, дело не в доктринах и не в теориях. Меры были исключительно жесткими. Первым законом предписывалось реквизировать у земледельца лишь излишек урожая. Крестьянину оставляли “семейный запас” (достаточный для пропитания семьи в течение года) и семена для посева.

Позднее Конвент специальным декретом отменил семейный запас, и Продовольственная комиссия “превратила все продовольственные запасы республики в общую собственность”. Проводились обыски домов и квартир, изымалось почти все продовольствие. Единой для всей страны нормы оставляемого жителям хлеба установлено не было, но она везде была очень мала (например, в округе Шомон она составляла 16 кг на жителя, излишек он должен был сдать на военный склад в течение 5 дней). Реквизиции проводились национальной гвардией и часто сопровождались боями. Были введены хлебные карточки и смертная казнь за спекуляцию. По словам А. Матьеза, результат был таков: “правительство Робеспьера спасло рабочую Францию от голода”.

Известно, что государство царской России было добито нехваткой хлеба в городах в начале 1917 г. Предотвратить этот исход царское правительство пыталось теми же методами, что и во Франции. Когда в 1915 г. был нарушен нормальный товарооборот и, несмотря на высокий урожай, “хлеб не пошел на рынок”, были установлены твердые цены и начались реквизиций. Они ударили только по крестьянам. 23 сентября 1916 г. правительство объявило продразверстку и ввело ее со 2 декабря, к 31 декабря она должна была быть доведена до каждого двора. Количество подлежащего сдаче хлеба составляло 772 млн. пудов. Как видим, вроде бы не имеющие никакого отношения к коммунистам министры царского правительства идут на меру, присущую военному коммунизму.

Объявленная на 1917 г. продразверстка провалилась исключительно из-за слабости аппарата царского правительства, саботажа и коррупции чиновников. В феврале М.В. Родзянко подает Николаю II записку, в которой предупреждает о гряду

щей катастрофе: “Предполагалось разверстать 772 млн. пуд. Из них по 23 января было теоретически разверстано: 1) губернскими земствами 643 млн. пуд., 2) уездными земствами 228 млн. пуд. и, наконец, 3) волостями только 4 млн. пуд. Эти цифры свидетельствуют о полном крахе разверстки”. Неспособность правительства осуществить продразверстку погубила Российскую империю. Временное правительство, будучи по своей философии буржуазно-либеральным, тем не менее также вводит хлебную монополию - и также не может провести ее в жизнь из-за беспомощности государственного аппарата.

Продразверстка, введенная Советским правительством, была успешной не из-за жестокости продотрядов (хотя эксцессов не могло не быть). Причина в том, что крестьянство, получившее от Советской власти землю и освобожденное от долгов, выкупных и арендных платежей, не пошло на конфликт с властью (хотя, разумеется, реквизициям сопротивлялись, нередко возникали и вооруженные столкновения). Обеспечить минимальное снабжение города через рынок при быстрой инфляции, разрухе в промышленности и отсутствии товарных запасов, очевидно, было невозможно. Реально покупать хлеб на свободном рынке рабочие не могли.

При проведении продразверстки Наркомпрод некоторое время опирался на особые чрезвычайные организации - комитеты бедноты. Они были созданы по декрету ВЦИК от 11 июня 1918 г. Перед комбедами стояли две задачи: распределение хлеба, предметов первой необходимости и сельхозорудий среди сельской бедноты; содействие продорганам в изъятии излишков хлеба у кулаков (за это часть зерна предоставлялась самим комбедам до 15 июля бесплатно, а затем - с большой скидкой). В состав комбедов могли входить все жители села, кроме кулаков. В ряде губерний комбеды стали низовым аппаратом Наркомпрода, помогали продотрядам, вели борьбу со спекуляцией, создавали коммуны, общественные столовые, ясли и т.д.

Расчет был на то, что создание комбедов расколет деревню и приведет к изоляции кулака. В целом этот расчет не оправдался, поскольку удельный вес бедноты на селе резко снизился. Радикализм многих комбедов создал опасность конфликта власти как раз с середняками. Возникла напряженность между комбедами и Советами. Этот опыт был завершен тем, что в конце 1918 г. на комбеды было возложено проведение перевыборов Советов. Возникновение окрепших Советов сделало комбеды как чрезвычайные органы излишними, и они были упразднены в ноябре 1918 г. на VI съезде Советов*1*. На Украине, где социальное расслоение на селе было более резким, чем в России, комитеты “незаможних” крестьян пережили даже введение НЭПа.

Военный коммунизм. Отдельным важным этапом в экономической и социальной политике Советского государства стал военный коммунизм. Он был даже больше, чем политикой, на время он стал образом жизни и образом мышления - это был особый, чрезвычайный период жизни общества в целом. Поскольку военный коммунизм пришелся на этап становления Советского государства, на его “младенческий возраст”, он не мог не оказать большого влияния на всю последующую историю, стал частью той “матрицы”, на которой воспроизводился советский строй:. Сегодня мы можем понять суть этого периода, освободившись от мифов как официальной советской истории, так и вульгарного антисоветизма.

Главные признаки военного коммунизма - перенос центра тяжести экономической политики с производства на распределение. Это происходит, когда спад производства достигает такого критического уровня, что главным для выживания общества становится распределение того, что имеется в наличии. Поскольку жизненные ресурсы при этом пополняются в малой степени, возникает их резкая нехватка, и при распределении через свободный рынок их цены подскочили бы так высоко, что самые необходимые для жизни продукты стали бы недоступны для большой части населения. Поэтому вводится нерыночное уравнительное распределение.

На нерыночной основе (возможно, даже с применением насилия) государство отчуждает продукты производства, особенно продовольствие. Резко суживается денежное обращение в стране. Деньги исчезают во взаимоотношениях между предприятиями. Продовольственные и промышленные товары распределяются по карточкам - по фиксированным низким ценам или бесплатно (в Советской России в конце 1920 - начале 1921 года даже отменялась плата за жилье, пользование электроэнергией, топливом, телеграфом, телефоном, почтой, снабжение населения медикаментами, ширпотребом и т.д.). Государство вводит всеобщую трудовую повинность, а в некоторых отраслях (например, на транспорте) - военное положение, так что все работники считаются мобилизованными.

*1* На примере комбедов видно, как исторические мифы искажают общественное сознание. Комбеды просуществовали всего пять месяцев (а реально действовали еще меньше), но в массовом сознании было создано мнение, будто они вершили власть на селе чуть ли не вплоть до коллективизации.

Все это - общие (структурные) признаки военного коммунизма, которые с той или иной конкретно-исторической спецификой проявились во всех известных в истории периодах этого типа. Наиболее яркими (вернее, изученными) примерами служит военный коммунизм во время Великой французской революции, в Германии - во время первой мировой войны, в России в 1918-1921 гг., в Великобритании - во время второй мировой войны.

Тот факт, что в обществах с очень разной культурой и совершенно разными господствующими идеологиями в чрезвычайных экономических обстоятельствах возникает очень сходный уклад с уравнительным распределением, говорит о том, что это - единственный способ пережить трудности с минимальными потерями человеческих жизней. Возможно, в этих крайних ситуациях начинают действовать инстинктивные механизмы, присущие человеку как биологическому виду. Возможно, выбор делается на уровне культуры, историческая память подсказывает, что общества, отказавшиеся в такие периоды от солидарного распределения тягот, просто погибли. Во всяком случае, военный коммунизм как особый уклад хозяйства не имеет ничего общего ни с коммунистическим учением, ни тем более с марксизмом. Сами слова “военный коммунизм” просто означают, что в период тяжелой разрухи общество (социум) обращается в общину (коммуну) - как воины.

В последние годы ряд авторов утверждает, что военный коммунизм в России был попыткой ускоренного осуществления марксистской доктрины построения социализма. Если это говорится искренне, то перед нами прискорбное невнимание к структуре важного общего явления мировой истории. Риторика политического момента почти никогда верно не отражает сути процесса. В России в тот момент, кстати, взгляды, так называемых “максималистов”, считавших, что военный коммунизм станет трамплином в социализм, вовсе не были господствующими в среде большевиков.

Серьезный анализ всей проблемы военного коммунизма и его связи с капитализмом и социализмом дан в книге видного теоретика РСДРП(б) А.А. Богданова “Вопросы социализма”, вышедшей в 1918 г. Он показывает, что военный коммунизм есть следствие регресса производительных сил и социального организма. В мирное время он представлен в армии, как обширной авторитарной потребительской коммуне. Однако во время большой войны происходит распространение потребительского коммунизма из армии на все общество. А.А. Богданов дает именно структурный анализ явления, взяв как объект даже не Россию, а более чистый случай - Германию. Из этого анализа вытекает важное, выходящее за рамки истмата положение: структура военного коммунизма, возникнув в чрезвычайных условиях, после исчезновения породивших ее условий (окончания войны) сама собой не распадается. Выход из военного коммунизма - особая и сложная задача. В России решить ее будет особенно непросто, поскольку в системе государства очень большую роль играют Советы солдатских депутатов, проникнутые мышлением военного коммунизма.

Соглашаясь с видным марксистом-экономистом В.А.Базаровым в том, что военный коммунизм - “ублюдочный” хозяйственный уклад, А.А. Богданов показывает, что социализм не входит в число его “родителей”. Это - порождение капитализма и потребительского коммунизма как чрезвычайного режима, не имеющего никакой генетической связи с социализмом как прежде всего новым типом сотрудничества в производстве. А.А.Богданов указывает и на большую проблему, которая возникает в сфере идеологии: “Военный коммунизм есть все же коммунизм; и его резкое противоречие с обычными формами индивидуального присвоения создает ту атмосферу миража, в которой смутные прообразы социализма принимаются за его осуществление”.

К сожалению, уровень рассмотрения проблемы военного коммунизма в России в конце 90-х годов намного ниже, чем в 1918 г. Ниже и уровень интеллектуальной ответственности: ни один автор, критикующий политику военного коммунизма в 1918 г., не сказал, каким образом следовало обеспечить город Минимумом хлеба, не прибегая к такой мере.

Национализация банков. Очень важным событием была на-ционализация банков по декрету ВЦИК от 14 декабря 1917 г. Банки - главный системообразующий элемент капитализма (рыночная экономика есть особый уклад, при котором в товар превращаются деньги, земля и рабочая сила). Отмена “продажи денег” - принципиальное условие для обобществления хозяйства в масштабе страны. Поэтому вопрос о национализации банков ставился, начиная с Апрельских тезисов Ленина, и вошел в документы VI съезда партии в августе 1917 г.

В России положение банков было особым, они контролировались иностранным финансовым капиталом: в России из 8 больших частных банков лишь один (Волжско-Вятский) мог считаться русским, но его блокировала “семерка”, что сказывалось на медленном росте капитала. Иностранцам принадлежало 34% акционерного капитала банков, поэтому их национализация была актом и внешней политики государства. Через банки иностранный капитал установил контроль над промышленностью России, поэтому, затронув банки, Советское правительство начинало огромный процесс изменения отношений собственности, к которому в тот момент оно не было готово.

Во время войны частные банки в России резко разбогатели и усилились (при сильном ослаблении Государственного банка - обеспечение золотом его кредитных билетов упало за годы войны в 10,5 раза). В 1917 г. банки занялись спекуляцией продовольствием, скупили и арендовали склады и взвинчивали цены. Таким образом, они стали большой политической силой.

В 1917 г. причина национализации банков никак не связывается с теорией марксизма, она была сугубо политической и даже конъюнктурной. Банки объявили финансовый бойкот Советской власти, перестали выдавать деньги для выплаты зарплаты (чиновникам госаппарата выдали зарплату за 3 месяца вперед с тем, чтобы бойкотировать новую власть). Через три недели саботажа и бесплодных переговоров 14 ноября вооруженные отряды заняли все основные частные банки в столице. Декретом ВЦИК была объявлена монополия банковского дела, и частные банки влились в Государственный (отныне Народный) банк. Банковские служащие объявили забастовку, и только в середине января банки возобновили работу, уже в системе Народного банка. Крупные вклады были конфискованы. Аннулировались все внешние и внутренние займы, которые заключили как царское, так и Временное правительства. За годы войны только внешние займы составили 6 млрд. руб. (чтобы представить величину этой суммы, скажем, что в лучшие годы весь хлебный экспорт России составлял около 0,5 млрд. руб. в год). 2 декабря 1918 г. на территории РСФСР запоздало были ликвидированы все иностранные банки. В апреле 1918 г., когда возникли надежды на возможность мягкого переходного этапа (“государственного капитализма”), были начаты переговоры с банкирами о денационализации банков, но этот проект не был реализован.

Рабочий контроль. Рабочий контроль начал стихийно возникать на многих предприятиях сразу после Февральской революции. После Октября, уже на II Всероссийском съезде Советов было заявлено, что Советская власть повсеместно установит рабочий контроль над производством. 14 ноября 1917 г. ВЦИК утверждает Положение о рабочем контроле*1*. Рабочий контроль вводился над производством, куплей-продажей продуктов и сырья, хранением их, а также над финансами предприятия. Контроль рабочие осуществляли через свои выборные органы: фабзавкомы, советы старост и т.п., причем в них должны были входить представители от служащих и ИТР. В каждом крупном городе, губернии предписывалось создание местного Совета рабочего контроля. Впредь до созыва съезда Советов рабочего контроля в Петрограде создавался Всероссийский Совет рабочего контроля. По своей структуре вся система органов рабочего контроля повторяла систему Советов.

Владельцы обязаны были предъявлять органам рабочего контроля всю документацию, виновные в сокрытии документации отвечали по суду. Решения органов рабочего контроля были обязательны для владельцев и могли быть отменены только постановлением высших органов рабочего контроля.

Реально главными задачами рабочего контроля стало пресечение попыток хозяев предприятий свернуть производство, продать предприятие, перевести деньги за границу, уклониться от выполнения нового трудового законодательства. Предприниматели совместно с рабочим контролем несли теперь ответственность за “строжайший порядок, дисциплину и охрану имущества” (то есть речь шла и о контроле над анархическими настроениями части рабочих). Участвуя в работе рабочего контроля, трудящиеся приобщались к управлению производством.

На деле декрет о рабочем контроле отстал от жизни, процесс шел стихийно, по-разному на разных предприятиях (были случаи, когда рабочие, выгнав предпринимателей и не справившись с управлением, просили их вернуться обратно). Сама идея рабочего контроля на отдельном предприятии отвечала скорее принципам синдикализма, чем социализма, который предполагал планомерную организацию производства в обществе в целом.

Хотя декрет не оказал заметного влияния на реальную жизнь, позднее он широко использовался для обоснования актов о национализации предприятий (“вследствие отказа подчиняться рабочему контролю”).

*1* Декрет проходил во ВЦИК непросто (24 -за, 10- против). Докладчик от профсоюзов требовал: “Нужно оговорить с полной ясностью и категоричностью, чтобы у рабочих каждого предприятия не получалось такого впечатления, что предприятия принадлежат им”.

Национализация промышленности. В целом и причины, и ход национализации промышленных предприятий после Октября 1917 г. в официальной советской истории искажены. Они представлены как закономерный, вытекающий из теории марксизма процесс. На деле этот шаг Советского государства был сделан вопреки намерениям правительства и совершенно вопреки теории, которая предполагала прохождение довольно длительного этапа государственного капитализма. Даже представление о рабочем контроле буквально накануне Октября предполагало образование совместного совещания предпринимателей и рабочих. Показателен и тот факт, что до марта 1918 г. Госбанк выдал очень крупные средства в виде ссуд частным предприятиям. Взяв власть при полном распаде и саботаже госаппарата. Советское правительство и помыслить не могло взвалить на себя функцию управления всей промышленностью.

Эта проблема имела и важное международное измерение Основной капитал главных отраслей промышленности принадлежал иностранным банкам. В горной, горнозаводской и металлообрабатывающей промышленности 52% капитала было иностранным, в паровозостроении - 100%, в электрических и электротехнических компаниях - 90%, все имеющиеся в России 20 трамвайных компаний принадлежали немцам и бельгийцам и т.д. Никакие теории не могли предсказать последствий национализации такого капитала - в истории не было опыта.

Конечно, в собственность нового государства автоматически перешли все казенные железные дороги и предприятия, в январе 1918 г. был национализирован морской и речной флот. В апреле 1918 г. национализируется внешняя торговля. Это были сравнительно простые меры: для управления и контроля имелись ведомства и традиции.

В промышленности события пошли не так, как задумывалось: началась национализация двух типов - “стихийная” и “карательная”.

Английский историк Э. Карр создал грандиозный труд -“Историю Советской России” (до 1929 г.) в 14 томах с доскональным изучением документов. Он пишет о первых месяцах после Октября: “Большевиков ожидал на заводах тот же обескураживающий опыт, что и с землей. Развитие революции принесло с собой не только стихийный захват земель крестьянами, но и стихийный захват промышленных предприятий рабочими. В промышленности, как и в сельском хозяйстве, революционная партия, а позднее и революционное правительство оказались захвачены ходом событий, которые во многих отношениях смущали и обременяли их но, поскольку они [эти события] представляли главную движущую силу революции, они не могли уклониться от того, чтобы оказать им поддержку”.

Требуя национализации, обращаясь в Совет, в профсоюз или в правительство, рабочие стремились прежде всего сохранить производство (в 70% случаев эти решения принимались собраниями рабочих потому, что предприниматели не закупили сырье и перестали выплачивать зарплату, а то и покинули предприятие).

Вот первый известный документ - просьба о национализации фирмы “Копи Кузбасса” - резолюция Кольчугинского совета рабочих депутатов 10 января 1918 г.:

“Находя, что акционерное общество "Копикуз" ведет к полному развалу Кольчугинский рудник, мы считаем потому, что единственным выходом из создавшегося кризиса является передача "Копикуза" в руки государства, и тогда рабочие Кольчугинского рудника смогут выйти из критического положения и взять под контроль данные предприятия”.

Вот другое, также одно из первых, требование о национализации, письмо фабкома петроградской фабрики “Пекарь” в Центральный совет фабзавкомов (18 февраля 1918 г.):

“Фабричный комитет фабрики “Пекарь” доводит до вашего сведения как демократический хозяйственный орган в том. что рабочие упомянутой фабрики на общем собрании совместно с представителями местной продовольственной управы 28 января 1918 г. решили взять фабрику в свои руки, т.е. удалить частного предпринимателя по следующим причинам: легче провести концентрацию хлебопечения, правильнее можно сделать учет хлеба, также администрация тормозила работу, и были случаи, что подготовляла голодный бунт в нашем подрайоне, а также неоднократно заявляла о расчете рабочих, якобы нет средств платить, а по нашему подсчету выходит, что мы на остаток можем дать кусок хлеба безработным, а не увеличивать количество безработных.

Принимая все это во внимание, рабочие решили взять фабрику в свои руки, о чем считаем долгом довести до вашего сведения, ибо вы должны знать, что делают рабочие по районам.

*1*Формы пользования землею объявлялись совершенно свободными: подворная, хуторская, общинная, артельная - по выбору самого населения. Наряду с индивидуальным ведением хозяйства стали создаваться коллективные: сельскохозяйственные артели, коммуны, товарищества по совместной обработке земли (тозы).

Просим узнать ваше мнение о нашем поступке”.

Сейчас трудно разграничить случаи “стихийной” и “карательной” национализации, поскольку юридическим основанием в обоих случаях часто был отказ предпринимателя подчиняться требованиям рабочего контроля. Но если говорить не о поводе, а о реальной причине, то она была в том, что ряд владельцев крупных предприятий повел дело к распродаже основного капитала и ликвидации производства. Так, например, был национализирован завод “АМО” (на базе которого вырос “ЗИЛ”). Его владельцы Рябушинские, получив еще из царской казны на строительство 11 млн. руб., истратили деньги, не построив цехов и не поставив оговоренные 1500 автомобилей. После. Февраля хозяева пытались закрыть завод, а после Октября - скрылись, поручив дирекции закрыть завод из-за нехватки 5 млн. руб. для завершения проекта. По просьбе завкома Советское правительство выдало эти 5 млн. руб., но дирекция решила истратить их на покрытие долгов и ликвидировать предприятие: в ответ завод “АМО” был национализирован.

Саботаж крупных предпринимателей и спекуляция продукцией, изготовленной для обороны, начались еще до Февральской революции. Царское правительство с этим справиться не могло - “теневые” тресты организовали систему сбыта в масштабах страны, внедрили своих агентов на заводы и в госучреждения. В докладе Временного правительства в мае 1917 г. о работе металлургической монополии (концерна “Продамет”) было показано, “с каким откровенным цинизмом все эти мародеры тыла, уверенные в полнейшей безнаказанности, спекулируют металлом, предназначенным для обороны страны”. С весны 1918 г. ВСНХ в случае, если не удавалось договориться с предпринимателями о продолжении производства и поставках продукции, ставил вопрос о национализации. Невыплата зарплаты рабочим за один месяц уже была основанием для этого, а случаи невыплаты за два месяца подряд считались чрезвычайными.

Вначале в казну забирались отдельные предприятия*1*. Поэтому декреты о национализации всегда указывали причины, вызвавшие или оправдывающие эту меру. Первыми национализированными отраслями были сахарная промышленность (май 1918 г.) и нефтяная (июнь), что было связано с почти полной остановкой нефтепромыслов и бурения, брошенных предпринимателями, а также с катастрофическим состоянием сахарной промышленности из-за оккупации Украины немецкими войсками.

*1* Это даже теоретически не было никак связано с доктриной марксизма, поскольку не позволяло перейти от стихийного регулирования хозяйства к плановому. На руководство ВСНХ большее влияние оказывал пример промышленной политики Германии во время войны.

В целом, в основу политики ВСНХ была положена ленинская концепция “государственного капитализма”, готовились переговоры с промышленными магнатами о создании крупных трестов с половиной государственного капитала (иногда и с крупным участием американского капитала). Это вызвало резкую критику “слева” как отступление от социализма, своего рода “Брестский мир в экономике”. Примечательно, что к критике присоединились левые эсеры и даже меньшевики, которые до этого обвиняли Советское государство в преждевременности социалистической революции. Спор о месте государства в организации промышленности перерос в одну из самых острых дискуссий в партии.

После заключения Брестского мира положение неожиданно и кардинально изменилось. Было снято предложение о “государственном капитализме”, и одновременно отвергнута идея “левых” об автономизации предприятий под рабочим контролем. После ряда совещаний с представителями рабочих и ИТР берется курс на немедленную планомерную и полную национализацию. Против этого “левые” выдвинули аргумент, который затем был развит в трудах Троцкого и безотказно работал восемь десятилетий: при национализации “ключи от производства остаются в руках капиталистов” (в форме специалистов), а рабочие массы отстраняются от управления. В ответ на это было указано, что восстановление производства стало такой жизненной необходимостью, что ради него надо жертвовать теорией.

Однако существовал еще один мощный фактор, который не обсуждался так открыто, но заставлял принимать срочные решения. После заключения Брестского мира немецкие компании начали массовую скупку акций главных промышленных предприятий России. На 1 Всероссийском съезде СНХ 26 мая 1918 г. говорилось, что буржуазия “старается всеми мерами продать свои акции немецким гражданам, старается получить защиту немецкого права путем всяких подделок, всяких фиктивных сделок”. Предъявление к оплате акций германским посольством наносило России лишь финансовый ущерб, но затем выяснилось, что акции ключевых предприятий накапливались в Германии. В Берлине велись переговоры с германским правительством о компенсации за утраченную в России германскую собственность. В Москву поступили сообщения, что посол Мирбах уже получил инструкции выразить Советскому правительству протест против национализации “германских” предприятий. Возникла угроза утраты всей базы российской промышленности.

На совещании СНК, которое продолжалось всю ночь 28 июня 1918 г., было принято решение о национализации всех важных отраслей промышленности, о чем и был издан декрет. В нем уже не назывались отдельные предприятия и не приводились конкретные причины - речь шла об общем юридическом акте.

При внимательном прочтении этот декрет многое говорит и об историческом моменте, и о реалистичности политики Советского правительства. После риторических заявлений о национализации как средстве “упрочения диктатуры пролетариата и деревенской бедноты” в нем сказано, что до того, как ВСНХ сможет наладить управление производством, национализированные предприятия, передаются в безвозмездное арендное пользование прежним владельцам, которые по-прежнему осуществляют финансирование производства и извлекают из него доход. То есть, юридически закрепляя предприятия в собственности РСФСР, декрет не влек никаких практических последствий в экономической сфере. Он лишь в спешном порядке отвел угрозу германского вмешательства в. хозяйство России. Вскоре, однако, Советскому правительству вопреки его долгосрочным намерениям пришлось сделать и второй шаг - установить реальный контроль над промышленностью. Это заставила сделать гражданская война. 20 ноября 1920 г. были национализированы все промышленные частные предприятия с числом рабочих свыше 5 при наличии механического двигателя или 10 без оного.

Органы контроля. Как только государство стало брать на себя функции управления хозяйством, начал возникать небывалый по масштабам и сложности госаппарат. Он сразу проявил тенденцию к бюрократизации и волоките, всегда присущих иерархически построенному чиновничьему аппарату. Судя по выступлениям тех лет, в частности, по работам В.И. Ленина, бюрократизм предстал перед руководством нового государства как огромная и даже трудно поддающаяся описанию и структурированию опасность. Она к тому же не была теоретически разработана ни в марксизме, ни в буржуазной социальной философии (учение М. Вебера об “идеальной бюрократии” имело очень отдаленное отношение к российской реальности). Дело осложнялось острой нехваткой подготовленных кадров, лояльных к новой власти, так что поневоле советский госаппарат заполнялся настроенными враждебно людьми. Встала новая проблема контроля внутри госаппарата (рабочий контроль действовал на предприятиях).

В январе 1918 г. была создана Центральная контрольная комиссия, организующая ревизии. В мае вместо нее был образован Наркомат государственного контроля, введении которого состояла сеть местных органов контроля. Но наладить дело не удавалось. 9 апреля 1919 г. ВЦИК принял декрет О государственном контроле с критикой всей постановки работы. Надежды на стихийный контроль “снизу” через созданное при наркомате Центральное бюро жалоб и заявлений также не оправдались.

Декретом ВЦИК от 8 февраля 1920 г. Наркомат госконтроля был реорганизован в Наркомат рабоче-крестьянской инспекции (НК РКИ, Рабкрин) - с целью “орабочения” и “окрестьянивания” госконтроля. Выборы в члены РКИ происходили по заводам, а в деревне на сельских и волостных сходах. На местах организовывались ячейки для содействия РКИ.

Проблема контроля за госаппаратом всегда оставалась сложной, а временами - больной, она была предметом многих дискуссий. Впоследствии эффективным, но в длительной перспективе порочным, подходом к решению этой проблемы был переход к номенклатурной системе формирования госаппарата.

Управление просвещением и наукой. По декрету II Всероссийского съезда Советов был образован Наркомат просвещения РСФСР, наделенный очень широкими функциями (дошкольное воспитание, средняя и высшая школа, профессионально-техническая подготовка, просветительская работа в массах, издательское дело, управление наукой и всеми видами искусства).

Сразу была начата реформа образования, узаконенная в октябре 1918 г. декретом О единой трудовой школе. Тогда же была предложена долгосрочная программа развития народного образования, которая и выполнялась в течение всего советского периода. Эта программа, определившая черты советской системы образования, возможно, лучше всех других выражает суть Советского государства. Школа - главный государственный институт, который “создает” гражданина и воспроизводит общество. Это - консервативный “генетический аппарат” культуры.

Идея единой школы была выработана в многолетних дискуссиях русских педагогов как отрицание школы буржуазного общества, которая возникла в ходе промышленной революции на Западе и сложилась после Великой французской революции. Главная задача буржуазной школы - воспроизведение классового общества, и такая школа в принципе есть школа двойная. Она состоит из двух “коридоров”, которые расходятся уже в начальной школе. Один формирует элиту, другой - человека массы. Школа для элиты общеобразовательная, она основана на университетской культуре и дает целостное знание в виде дисциплин. Школа для массы основана на “мозаичной” культуре и дает так называемые “полезные” знания. Резко различаются методики преподавания и уклад обоих коридоров школы*1*.

Советская школа стала формироваться как единая общеобразовательная, основанная на университетской культуре и ставящая своей целью воспроизводство народа, а не классов. Невиданная социальная роскошь, которая, с трудностями и частными неудачами, предоставлялась всему населению России, а позднее - СССР. Экзаменом для этой школы были индустриализация и Великая Отечественная война 1941-1945 гг. Демонтаж школы советского типа стал одной из срочных задач реформы образования после 1991 г.

Советский строй с самого начала включал науку в качестве важнейшей производительной и духовной силы. На его зрелой стадии все общественное бытие было в большой степени “пропитано наукой”, что существенно отличало СССР и от Запада, и от Азии. В Советской России с самого начала государственная идеология создала в массовом сознании очень высокий престиж науки, так что несмотря на низкий еще уровень грамотности в России тех лет не возникло антинаучных настроений.

Основа советской системы организации науки была заложена уже в 1918 г. Она продолжила старые принципы организации науки в России - науки как части державного государства в отличие от сложившейся в протестантской культуре науки как части гражданского общества. В выборе типа научной системы активное участие принимал В.И. Ленин, которому пришлось оказать жесткое противодействие “левым” в их попытках реформировать “императорскую” Академию наук. Советское государство поставило Академию наук в центр своей системы.

*1* По заказу правительства учебники для обоих типов школы писали лучшие ученые Франции, и эти учебники стали классическими. Поражает различие текстов. написанных одним и тем же автором по одному и тому же предмету для учеников одного класса, но для элитарной и массовой школы. Один готовит сильного духом, свободного в мыслях волевого человека, другой - пассивного “потребителя идеологии”. Надо подчеркнуть, что дело не в экономике - подготовка хорошо сформированного “человека массы” сегодня на Западе обходится, возможно, дороже, чем подготовка представителя элиты.

Научная политика Советского государства в первые годы очень необычна. В самый трудный момент оно выделило крупные средства на науку. В 1918 г. было открыто 33 научных института и лаборатории, ставших впоследствии основой всей фундаментальной и прикладной науки. Было организовано большое число крупных экспедиций, самая значительная из них, в районе Курской магнитной аномалии, не прекращала работы даже в зоне боевых действий. В 1919-1923 гг. Комиссия по улучшению быта ученых организовала их снабжение особыми пайками. Это предотвратило возможный в условиях революции разрыв непрерывности развития отечественной науки.

Концентрация средств в Академии наук позволила собрать и сохранить научные кадры, привлечь к сотрудничеству ведущих ученых, а потом сделать из Академии “генератор” научных институтов прикладного профиля, но “выросших” из фундаментальной науки. Эти особенности советской системы дали государству возможность развить очень сильную науку при очень скромных средствах. В конце 80-х годов эта научная система позволила СССР достичь военного паритета с Западом - при том что, например, обеспеченность приборами одного советского исследователя была в среднем в 80-100 раз ниже, чем в США. После 1991 г. советская система организации науки была быстро ликвидирована: к 1997 г. по затратам на науку Россия опустилась на уровень Тайваня и Турции.