Аврелий В. О знаменитых людях

ОГЛАВЛЕНИЕ

LXVI. Марк Ливий Друз

Марк Ливий Друз отличался знатностью и красноречием, но был честолюбив и высокомерен; должность эдила он провел блестяще. (2) Тогда же он в ответ на какое-то замечание своего коллеги Реммия о пользе Республики ответил: «А что у тебя общего с нашей Республикой?». (3) Будучи квестором в Азии, он не хотел пользоваться никакими знаками отличия, чтобы ничто не казалось более заметным, чем его личность. (4) В качестве народного трибуна[210] он предложил латинянам права гражданства, плебеям — землю, всадникам — доступ в курию, сенату — суды. (5) Он отличался чрезмерной щедростью и сам признавал, что никому не оставил возможности награждать еще чем-нибудь, кроме небес и нечистот; поэтому, когда он (вследствие сказанного) нуждался в деньгах, то делал много противоречащего его достоинству. (6) Мавританского князя Магульсу, бежавшего из-за раздора с царем, он предал Бокху[211], взяв за это деньги, а тот бросил его под ноги слону. (7) Сына царя нумидийцев Адгербала он принял заложником в свой дом, тайно надеясь, что отец[212] негласно его выкупит. (8) Он говорил, что противившегося его мероприятиям Цепиона[213] он сбросит с Тарпейской скалы. (9) Консулу, возражавшему против его аграрных законов, он в собрании так сильно сдавил шею, что у того обильно потекла из носа кровь, которую он (Друз), упрекая того в излишестве, назвал рассолом из маринованных тунцов. (10) Вследствие [всего] этого он, утратив популярность, стал предметом нена-{212}висти. Плебей, получив землю, торжествовал, но люди, лишившиеся ее, злобились, всадники, попавшие в сенат, радовались, но обойденные при этом жаловались; сенат, получив суды, торжествовал, но тяготился сообществом со всадниками. (11) Поэтому Ливий, сильно волновавшийся из-за того, что сенат может отложить удовлетворение требований латинян, которые настойчиво добивались обещанных прав, внезапно упал среди собрания, то ли в припадке падучей болезни, то ли оттого, что глотнул козлиной крови, и полумертвым был принесен домой. (12) По Италии люди публично приносили богам обеты за его выздоровление. Но когда латиняне собрались убить консула Филиппа[214] на альбанской горе, он предупредил того, чтобы он остерегался. Потому, когда он был обвинен в сенате и возвращался домой, он был убит в толпе подосланным убийцей. (13) Озлобление за это убийство было направлено против Цепиона и Филиппа.