Гиро П. Частная и общественная жизнь римлян

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава IX. Труд и богатство

2. Деревенская усадьба

Деревенская усадьба состоит из трех отдельных частей: villa urbаnа или преториум — жилище хозяина; villa rustica, в которой обитают рабы и скот, и villa fructuaria, где хранятся жатва и всякие плоды. Кроме того были еще: задний двор, ток, пчельник, охотничий парк (vivarium), фруктовый сад и огород.

Преториум построен на возвышении, чтобы владелец мог видеть все, что делается вокруг в его имении. Над преториумом возвышается башня, которая служит голубятней.

Villa rustica представляет собой двор, окруженный строениями или высокими стенами; он обыкновенно обращен на юг; посредине устроен водоем, из которого поят скот и где его купают. Вокруг расположены загоны для волов, овчарни, конюшни, курятники, свиные хлева, сараи, в которых стоят повозки (plaustra), horreum, куда складывались сельскохозяйственные орудия, больница, кухня, бани, открывающиеся только в праздничные дни, и, наконец, ergastulum, вырытый в земле. Вилик (villicus) помещается как раз напротив входных ворот, чтобы ему легче было наблюдать. Если случится, что наймут добавочных рабочих на время жатвы или косовицы, то их устраивают на ночь в тростниковых шалашах, сооружаемых близ того места, где они работают.

Во фруктуарии главные здания, которые точно так же расположены вокруг центрального двора, следующие: давильни, где выжимают масло, масляный погреб, винный погреб, кортинал [1] с котлами для кипячения вина, кухня, кладовые, амбары для плодов и хлеба.


__________

[1] От слова cortina — котел. — Ред.

288

Окна винного погреба обращены на север; в нем почти совершенно темно, и вследствие этого прохладно, что необходимо для сохранения в хорошем виде вина. Вымощенный пол имеет наклон к особому бассейну, устроенному для стока вина, если оно почему-нибудь вытекает из бочек. Здесь же помещается большой чан, в котором бродит выдавленный виноград; глиняными трубами он соединен с бочками, установленными вдоль стен. В особом помещении приготовляют разные запасы впрок. Тут рабы накладывают овощи в сосуды с маслом, которые потом покрываются золой, заливают смокву, айву и рябину переваренным вином, перекладывают мелкой соломой или отрубями яйца, которые предварительно были выдержаны несколько часов в толченой соли. Все употребляемые при этом сосуды — глиняные или стеклянные, небольших размеров и имеют форму цилиндра. Для сохранения многих припасов служит уксус или крепкий рассол. Посреди этого двора устроен не бассейн, а колодец.

Для пчельника выбирают самое низкое место во всей вилле, чтобы пчелам не приходилось делать лишних усилий, когда они возвращаются издалека, нагруженные своей добычей. Он устраивается в тихом, уединенном месте, защищенном от ветра и от испарений из конюшен, кухни и хлева; вокруг растет тимьян, богородицина трава, майоран, шафран, нарцисс и множество других душистых растений. Улья сделаны из ивняка, пробки, глины и досок; некоторые выдолблены в колоде.

Vivarium представляет собой небольшой парк, в котором разводится разного рода дичь; он окружен довольно высокими стенами и, насколько возможно, защищен от кошек, барсуков и т. п. хищников. Его пересекает ручей; если нет текучей воды, ее заменяют каменным бассейном, в котором собирается дождевая вода. «Мой парк для дичи, — сказал мне хозяин, — имеет 50 югеров (ок. 11 дес.). В нем есть дикие кабаны, олени, лани, козы; я имею в виду при этом выгоду. Если бы я хотел сделать его исключительно местом для удовольствия, охотничьим парком, то поместил бы животных, приученных собираться на звук трубы и есть из рук; но это удовольствие стоит слишком дорого. Мои звери не такие ручные, я оставляю их без всякого попечения в этом лесу и лугах, где значительную часть года они сами добывают себе пищу; когда ее не хватает, им бросают корм».

Задний двор окружен строениями с трех сторон: с юга — булочная, с запада — дровяной сарай и сенник, с востока — сарай для склада соломы. Все это помещается несколько в стороне для уменьшения опасности в случае пожара. В северной части выкопаны две больших ямы: одна для свежего навоза, другая — для прошлогоднего.

Ток расположен на возвышении, доступном для всех ветров. В середине он немного выпуклый, чтобы дождевая вода могла легко стекать с него. Всю жатву свозят в соседний сарай и оттуда уже по

289

частям берут ее на ток и обмолачивают цепами, катками или же лошадьми; чтобы очистить зерно, его подбрасывают вверх деревянными лопатами; если ветер слишком слаб или слишком порывист, то зерно веют.

Огород занимает всю южную сторону виллы. Он состоит из гряд, отделенных друг от друга узкими тропинками; воду для поливки берут из бассейнов с ключевой водой, расположенных на известном расстоянии один от другого. Разводят множество разнообразных овощей: артишоки, чеснок, лук, капусту, репу, латук, порей, каперсы, кресс, редьку, цикорий, бобы, дыни, спаржу, огурцы и пр.

Фруктовый сад также хорошо орошен, как и огород. Деревья расположены в нем по породам косыми рядами. Здесь растут смоковницы, миндальные, гранатовые деревья, груши, яблони, рябины, сливы, рожковые и квитовые деревья, вишни. Посредством прививки достигали иногда того, что на одном дереве росли разные плоды.

Вот как проходит день в таком имении. Еще до света villicus и villica уже на ногах. Первый отправляется прежде всего в ergastulum, проверяет наказанных, удостоверяется, прочны ли их кандалы, зорко ли стережет их тюремщик и крепко ли запирает он место заключения. Тем временем рабы со всех сторон сходятся декуриями или десятками, каждый десяток со своим надсмотрщиком за работами во главе.

Самые старые гонят крупный скот, а самые юные — мелкий. У этих последних — согнутая палка, которой они могут зацепить овцу или козу за ногу. На голове у них высокая остроконечная шапка, на шее привешена флейта. Каждому пастуху поручается от 80 до 100 голов скота, который весь помечен тавром хозяина. Пахарей можно узнать по их высокому росту. Волы замечательны своей черной мастью, огромными рогами, широким лбом и могучей грудью; они подобраны парами одинакового роста и равной силы. Перед работой им натирают копыта смолой, чтобы они были тверже. У многих баранов рога обрезаны с целью лишить их возможности наносить друг другу в драке опасные раны. У некоторых овец все тело обернуто кожей, как панцирем: это тарентские овцы, шерсть которых чрезвычайно тонка и нежна. Собаки хорошей породы; у каждой из них ошейник из толстой кожи, утыканный вокруг гвоздями острием вверх.

Villicus кончил свой обход. Тем временем были согнаны стада овец, гусей; свинопасы трубили в рожок, как бы призывая неявившихся еще животных. Наконец, шествие двинулось; во главе его шел villicus. Он весело подбадривал свою команду и изредка обращался с замечаниями то к тому, то к другому своим грубым голосом. За каждой декурией шел раб с провизией на целый день, которую он нес в сетке.

Villica со своей стороны обходила все работы, которые производились в доме. Если кто-нибудь из рабов казался ей больным, она его осматривала, расспрашивала, и если он оказывался просто


290

изнуренным от работы, отправляла его на день-два в больницу. Эта женщина отличалась необыкновенной деятельностью: я видел, как она пряла шерсть и чинила одежду рабов. Спустя некоторое время, я уже встретил ее в конюшне, где она приказывала снять паутину и очистить ясли; после этого она вымела больницу и проветрила в ней незанятые комнаты. Затем пошла к себе и занялась тканьем полотна; оттуда отправилась в кухню посмотреть, как готовят ужин, принимала приносимые ей припасы, взвешивала, считала и мерила, удостоверялась в их доброкачественности; из кухни прошла на птичий двор, где подложила яйца под наседок. Она как будто бы двоилась и троилась, являясь повсюду в одно и то же время.

Она распорядилась, чтобы между четвертым и десятым часом (от 10 ч. утра до 4 ч. пополудни) стригли тонкорунных овец. Раньше не начинают стрижки, потому что именно в это время от пота, обильно выступающего на овцах под знойными лучами солнца, шерсть их делается тяжелее и в то же время нежнее и более красивого оттенка. Когда работа здесь была в полном разгаре, она перешла в другие места, а я последовал за ней; я видел, как погонщики волов приучали быков возить пустую телегу, в которую их впрягали вместе с волом уже выезженным. Я пошел на задний двор, где рабы переворачивали граблями свежий навоз, а другие нагружали на ослов старый, прошлогодний, предназначенный для вывозки в поле. Галлинарий или смотритель цыплят обходил наседок; он подкладывал каждой по 25 яиц сразу, куриных и утиных, клал в гнездо толстый гвоздь, чтобы гром не испортил яиц, переворачивал те, на которых курица уже сидела несколько дней, чтобы они согревались равномерно, смотрел их на свет, и если замечал порченое, то заменял его другим, отбирал только что вылупившихся цыплят. Он жег в курятнике олений рог или женский волос, потому что этот запах убивает змей, забросил в теплое, узкое и темное помещение кур, каплунов и гусей, предназначенных на выкорм. Он вырвал у них самые длинные перья, и два раза в день кормил их печеностями из крупитчатой или ячменной муки, замешанными на молоке.

Я вышел оттуда, чтобы пройтись по полю. Волы, которые пахали землю, были впряжены за шею и грудь по четыре в ряд. Если земля очень твердая, то запрягают иногда три и даже четыре пары, которые идут близко друг от друга в одном деревянном ярме, лежащем у них на плечах, так что они могут поднять голову и тянуть всей тяжестью своего тела. Пахари, голые до пояса, с головой, покрытой чем-то вроде шлема (galerus), управляли волами при помощи вожжей, привязанных к ярму. Они заставляли волов в один раз пройти борозду футов в 120 и затем давали им перевести дух. Если лемех достаточно глубоко врезывался в землю, пахарь упирался левой ногой в заднюю часть плуга. Во время передышки он поднимал ярмо к рогам, чтобы шея немного отдохнула, иначе оно слишком нагреется,

291

натрет шею и произведет опухоль, а потом нарыв, так как ярмо это так тяжело, что похоже на целую колоду. Заступом и мотыгой земля обрабатывалась только на склоне холмов и в каменистой местности.

Я видел, что некоторые рабы работают в цепях: это приговоренные к наказанию в эргастуле. На ногах у них были кандалы, достаточно длинные, чтобы ходить, и слишком короткие, чтобы бежать; ножная цепь приподнималась до колен другой цепью, прикрепленной к поясу; таким образом она не так стесняла движение.

Все рабочие разбиты по десяткам, с надсмотрщиком во главе каждого; в один десяток старались соединять рабов разной национальности.

На пастбище пастухи забавлялись игрой на флейте. Около 4-го часа (10 ч. утра) они погнали скот на водопой. В полдень стадо скрывалось в лесу или в тени скал, а когда жара спала, его снова напоили и пасли затем до вечера. Некоторые стада проводят день и ночь на вольном воздухе: восемь месяцев они пасутся в долине и четыре в горах, где пастухи устраивают себе временные хижины. Такое периодическое перекочевывание совершается иногда на большие расстояния: так из Апулии стада уходят в Самниум и даже Сабинум, причем в первом случае они делают от 30 до 100 миль (от 45 до 150 километров), во втором — более 200 миль. Пастухи бредут со стадом, — впереди, по бокам и сзади его, — а сопровождающие их собаки наблюдают, чтобы стадо не разбредалось. На ночь люди и животные располагаются в загоне, который устраивается из плетня и сеток, поддерживаемых кольями. Весь этот багаж везут на себе ослы вместе с котлами для варки пищи и приготовления сыра. Раскладывают костер, варят себе кашу и, поужинав, укладываются спать на одеялах.

Пастухи больших стад, особенно крупного скота — народ молодой, здоровый, ловкий; они должны быть в силах защититься от волков и грабителей; почти всегда они вооружены копьем, а некоторые из этих пастухов конные.

Работы оканчиваются в сумерки. Я пришел в виллу раньше рабов; их приход возвестили мне гуси и свиньи, которые с криком бросились к водоему, чтобы напиться и выкупаться в нем. Вскоре за ними явились и все люди; villicus на этот раз замыкал шествие, чтобы помешать малейшей попытке бегства. Погонщики распрягли волов, почистили их, потерли шею и дали им немного вздохнуть на свободе, прежде чем запереть в сарай; они покормили их немного, повели на водопой и потом уже дали корму вволю. Пастухи раздали овцам соль для возбуждения аппетита и заложили им в ясли листьев.

В свою очередь villicus позаботился о людях. Он распорядился дать помощь тем, с которыми случилась какая-нибудь болезнь или увечье, и назначил каждому соответствующее лечение. Вслед за тем

292

он отправился на кухню, где все уже пришло в движение. Поужинали все вместе тут же в кухне. Поужинав, все отправились спать, но villicus должен был еще сделать обход, чтобы удостовериться, все ли хорошо заперто, задан ли скотине корм, все ли рабы в своих помещениях. Только после этого он ушел к себе: теперь охрана виллы лежала на огромной цепной собаке, которую на ночь спускали с цепи.

Таков обычный рабочий день в вилле. Когда погода плохая, рабам дают занятие дома. Они чинят старые и делают новые орудия, приготовляют плетенки, корзины, факелы, улья и сотни других подобных вещей. Во время жатвы на работу выходят чуть свет, чтобы воспользоваться росой для косьбы травы и хлеба.

(По Dezobry, Rome au siecle d'Auguste, Lettre LXXXI, chez Delagrave).