Гиро П. Частная и общественная жизнь римлян

ОГЛАВЛЕНИЕ

Глава IX. Труд и богатство

11. Аферист в I веке до Р. X.

Рабирий, сын богатого и ловкого публикана [1], от природы наделен был духом предприимчивости. Он не ограничивался каким-нибудь одним родом торговли, так как принадлежал к числу тех людей, которым, по выражению Цицерона, знакомы все пути для добывания денег. Он занимался разного рода аферами и всегда с одинаковым успехом; многое предпринимал на собственный риск и кроме того нередко вступал в компанию с другими. Он брал на откуп сбор податей; давал деньги взаймы частным лицам, провинциям и царям. Столь же великодушный, как и богатый, он давал возможность попользоваться и своим друзьям. Он создавал должности для них, допускал к участию в своих предприятиях и в барышах, которые они приносили. Поэтому Рабирий был очень популярен в Риме, но, как это часто бывает, эта популярность его и сгубила.

Он ссудил большую сумму денег египетскому царю Птолемею Авлету, который, надо думать, платил ему хорошие проценты. Царь этот был изгнан своими подданными, и Рабирию пришлось давать ему еще денег, чтобы не лишиться тех, которые уже были даны. Все его богатство, и даже состояние его друзей ушло на это; недешево обошлось Рабирию великолепие царского кортежа, когда Птолемей явился в Рим хлопотать о поддержке сената, еще дороже — привлечение на его сторону наиболее влиятельных сенаторов. Дело Птолемея казалось верным. Так как можно было рассчитывать на благодарность царя, то многие весьма значительные лица стали оспаривать друг у друга честь или, вернее, выгоду восстановления Птолемея на престоле. Лентул, бывший в то время проконсулом Киликии, полагал, что эта честь по всей справедливости принадлежит ему; но с другой стороны заявил свои притязания и Помпей, принимавший царя в своем альбанском доме. Это соперничество погубило дело. Столкнулись самые противоположные интересы, и сенат, не желая, чтобы остальные завидовали, если кто-нибудь один воспользуется выгодами
__________

[1] Publicani — богатые люди из сословия всадников, бравшие у правительства на откуп сбор податей, а также казенные подряды. См. следующую статью. — Ред.

318

такого счастливого случая, отказал Птолемею. Тогда Рабирий, знавший хорошо римлян, говорят, посоветовал царю обратиться к одному из тех авантюристов, которых в то время было так много в Риме и которые ни перед чем не останавливались из-за денег. Бывший трибун Габиний управлял тогда Сирией. Ему обещали 10 тысяч талантов,* если он согласится открыто нарушить сенатское постановление. Сумма была значительная. Габиний согласился, и его войска ввели Птолемея в Александрию.

Как только Рабирий узнал о восстановлении Птолемея на престол, он тотчас отправился проведать своего должника. Чтобы обеспечить себе уплату долга, он согласился принять должность министра финансов при египетском царе. Он облачился в греческий плащ, к великому скандалу строгих римлян, и другие знаки своего нового достоинства. Он принял эту должность исключительно ввиду того соображения, что лучше всего ему будет заплачено тогда, когда он сам себе будет платить. Он и стал это делать; собирая деньги, обещанные Габинию, он, по-видимому, также откровенно собирал их и для себя; но народ, разоряемый таким образом, стал, наконец, выражать неудовольствие. Тогда царь, которому Рабирий стал нестерпим с тех пор, как он в нем больше не нуждался, и который, без сомнения, был чрезвычайно рад такому удобному случаю отделаться от кредитора, велел посадить своего министра в тюрьму и даже угрожал его жизни. Рабирий при первой же возможности бежал из Египта, счастливый тем, что оставил в нем только свое состояние.

Теперь у него оставалась одна надежда. Управляя финансами Птолемея, он накупил за его счет разного египетского товара (папируса, льна, стекла) и нагрузил им несколько кораблей, которые своим прибытием в гавань Путеол произвели. некоторый эффект. Слухи об этом дошли до Рима, и так как все привыкли к тому, что приключения Рабирия всегда кончались удачно, то молва сильно преувеличила как число кораблей, так и ценность их груза. Потихоньку говорили даже, что среди кораблей был один поменьше, которого никому не показывали, конечно оттого, что он наполнен золотом и драгоценностями. К несчастью для Рабирия, во всем этом не было ни слова правды. Маленький корабль существовал лишь в воображении любителей новостей, а товар, которым были нагружены другие, плохо распродавался. В результате Рабирий совершенно разорился.

Его несчастье наделало много шуму в Риме: целый сезон только об этом и говорили. Друзья, которым он так великодушно оказывал услуги, покинули Рабирия; общественное мнение, до сих пор всегда благоприятное ему, теперь отнеслось враждебно. Самые снисходительные называли его дураком; более строгие утверждали, что он притво-
__________

* 1 талант около 25 кг.

319

ряется нищим, чтобы скрыть часть своего состояния от кредиторов. Несомненно, однако, что у него ничего больше не осталось, и он жил лишь милостями Цезаря, одного из немногих, оставшихся ему верным в несчастье. Цицерон также не покинул его. Он вспомнил, что во время его изгнания Рабирий предоставил в его распоряжение свое состояние и заплатил людям, которые его сопровождали. Поэтому Цицерон охотно выступил в качестве защитника Рабирия, когда его хотели запутать в процессе Габиния, и добился по крайней мере того, что сохранил ему честь и свободу.

(Boissier, Ciceron et ses amis, pp. 121—124, 3-е edition, chez Hachette).