Геллер Михаил. История Российской империи


Это издание подготовлено и осуществлено при поддержке Издательства Центрально-Европейского Университета (CEU PRESS), Института «Открытое общество» и фонда «Goodbooks», Guernesey.

Это исследование охватывает огромный временной период — с первого летописного упоминания о славянских племенах до Октябрьской революции. Автор рассматривает, историю России под оригинальным углом зрения, прослеживая процесс многократного образования и распада Российской империи.

Книга написана живо, полемично, ясным, простым языком, и уже приобрела мировую известность: в 1996 г. она издана в Венгрии, в 1997 г. — во Франции (издательство "Плон").



ВВЕДЕНИЕ
 

Глава 1. ИМПЕРИЯ РЮРИКОВИЧЕЙ

Евразия
Время и место
Соседи: хазары, Византия и другие
Первые шаги
Владимир Красное Солнышко: крещение Руси
Апогей и упадок
«Слово о полку Игореве»
На развалинах

 

Глава 2. МОНГОЛЬСКОЕ ИГО

Нашествие
Появление Москвы
Возвышение Литвы
Битва на Куликовом поле
Битва на Куликовом поле и после

 

Глава 3. МОСКОВСКОЕ ГОСУДАРСТВО

Государь всея Руси
Третий Рим
Москва и мир
Грозный царь

Семибоярщина
Годы реформ
Время реформ и успехов
На Восток и на Запад
Апология самодержавия
Опричнина
Конец царствования

Смутные времена
Правитель и царь
Царь Борис
Самозванцы
Цари и самозванцы

 

Глава 4. РОССИЯ МОСКОВСКАЯ

Итоги смутных времен
Трудное выздоровление
Алексей Тишайший
Осень Московии

Раскол
На юг и север
Два наблюдателя: Григорий Котошихин и Юрий Крижанич
В ожидании Петра

 

Том 2
Глава 5. РОЖДЕНИЕ РОССИЙСКОЙ ИМПЕРИИ

Зачем был нужен Петр?
Годы учения
Северная война
Реформы или революция
Завещание Петра Великого

 

Глава 6. ВЕК ИМПЕРАТРИЦ

«Птенцы гнезда Петрова»
Дни русской «конституционно-аристократической» монархии
Императрица и фаворит

Поиски наследника
Дочь Петра Великого
Новые земли
Дух времени
Война в центре Европы
Эксцентричный император

 

Глава 7. ПРОСВЕЩЕННАЯ ГОСУДАРЫНЯ

Техника власти
Регулярное государство

Внешняя политика Екатерины II
Новые планы

 

Глава 8. ГРОССМЕЙСТЕР МАЛЬТИЙСКОГО ОРДЕНА

Новые рубежи
Цареубийство

 

Глава 9. РЕАЛЬНОСТЬ И МЕЧТЫ АЛЕКСАНДРА I

Негласный комитет
Новая карта Европы
Второй тур реформ
«Спаситель Европы»
Отечественная и заграничная война
Реакционная декада

 

Том 3
Глава 10. НИКОЛАЙ I: АБСОЛЮТНЫЙ МОНАРХ

14 декабря 1825
Строительство системы
Рождение идеологий
Николаевские войны

 

Глава 11. ЦАРЬ-ОСВОБОДИТЕЛЬ: ЭПОХА ВЕЛИКИХ РЕФОРМ

Наследство
Революция сверху
Всеобщее недовольство
«Новые люди»
Империя идет на восток

 

Глава 12. ПОСЛЕ РЕФОРМ

Реакция
На дороге в капитализм
«Россия для русских»
К «Сердечному согласию»

 

Глава 13. ПОСЛЕДНИЙ ИМПЕРАТОР

По стопам отца
Первая война
Первая революция
Думская монархия

На перепутье
Гибель дома Романовых
Заключение. ОТ ИМПЕРИИ К ИМПЕРИИ

 

ВВЕДЕНИЕ
Ничто не меняется так быстро, как прошлое.

(Наблюдение)

Несовременная история подозрительна.

Паскаль



Необыкновенная хрупкость наших представлений о прошлом очевидна. Во всех странах взгляды на историю меняются в зависимости от разных причин: появляются новые документы, меняются политические режимы, приходят молодые историки, настаивающие на своем желании увидеть былое по-своему, по-новому. Нигде, однако, прошлое не менялось так часто, так радикально, как в стране, рожденной Октябрьской Революцией.

Первый русский историк-марксист Михаил Покровский, занявший после революции административные посты, давшие ему власть на «историческом фронте», сформулировал принцип отношения к прошлому: история есть политика, опрокинутая в прошлое. Можно при желании найти сходство между формулой Покровского и мыслью Паскаля. С той принципиальной разницей, что марксистско-ленинский принцип носит, прежде всего, инструментальный характер. Американский писатель Амброз Бирс, циник и пессимист, пришел к выводу, что «история — это рассказ, как правило неверный, о событиях, главным образом незначительных, которые были результатом деятельности правителей, в большинстве негодяев, и солдат, как правило дураков». Формула Покровского позволяла тем, кто осуществлял политическое руководство страной, рассказывать о прошлом то, что им было нужно, решать, кто в былые времена был негодяем, а кто героем, кто дураком, а кто великим мудрецом, пророком, видевшим будущее, т.е. коммунистом.

В 1931 г. Сталин впервые продемонстрировал возможности использования прошлого. Он представил Россию несчастной жертвой: «История старой России состояла, между прочим, в

[3/4]

том, что ее непрерывно били за отсталость. Били монгольские ханы. Били турецкие беки. Били шведские феодалы. Били польско-литовские паны. Били англо-французские капиталисты. Били японские бароны. Били все за отсталость». Эпитафия по старой, отсталой России была нужна в период первой пятилетки для утверждения необходимости быстрого рывка вперед, превращения страны в индустриальную державу.

Проходит несколько лет, и вождь народов меняет свой взгляд на историю России. Желая использовать русский национализм для укрепления режима, он меняет прошлое. Движущей силой развития страны перестает быть классовая борьба, как учили марксисты, а становится строительство могучего государства, с постоянно расширяющимися границами. Новый учебник по «истории СССР» для школ, утвержденный в 1936 г., начинается рассказом о государстве Урарту, существовавшем в Закавказье у озера Ван в IX в. до нашей эры, поскольку оно было первым государственным образованием на территории будущей социалистической державы.

По мере нарастания напряжения в Европе во второй половине 30-х годов российское прошлое начинает меняться как в калейдоскопе; назначаются новые главные враги, а прежние временно амнистируются, история России изображается уже не как цепь поражений, но как вереница блистательных побед на востоке, западе и севере. Сталин давал указания. Их подхватывали, развивали, объясняли историки. Осип Мандельштам с некоторой гордостью заметил, что в Советском Союзе к поэзии относятся чрезвычайно серьезно: поэтов убивают. Он имел в виду государственные убийства за стихи, которые чем-то не понравились властелину. Серьезным было отношение не только к поэзии: убивали, наказывали арестом, тюрьмой, лагерем за ошибочную (не совпадавшую с очередной директивой) интерпретацию прошлого, настоящего, будущего.

Споры о прошлом, которые велись и ведутся всегда и во всех странах, в Советском Союзе приняли характер борьбы за «истину», совершенно обязательную для всех в промежутках между очередным ее изменением по приказу сверху. Дискуссии о происхождении имени «Русь», о роли норманнов в образовании Руси, об авторстве эпоса «Слово о полку Игореве», о степени прогрессивности Ивана Грозного или Петра I носили государственный характер и расценивались как выражение отношения к социализму. В результате историки нередко опровергали сегодня то, что они писали вчера. В 1939 г. один из самых известных советских медиевистов академик Греков оценивал «Повесть временных лет» — первый летописный свод, источник основных

[4/5]

сведений о начальном периоде истории Киевской Руси, написанную в XII в., неприязненно: «Несомненно, хроникер, представитель определенного класса, имеет собственную точку зрения и преследует определенные политические цели. Поэтому наше отношение к хронике как историческому источнику должно быть вдвойне осторожным»1. Проходит несколько лет, и в 1943 г. Борис Греков утверждает: «Повесть временных лет» — одно из трех творений человеческого гения, которым суждено вызывать негаснущий интерес на протяжении веков... Для нас это уникальный источник, дающий не всегда полный, но тем не менее... подлинный и содержательный рассказ о раннем периоде истории Руси...»2.

Развал в начале 90-х годов нашего века советской империи, возникшей на обломках российской, еще раз изменил взгляд на русское прошлое, Его можно рассматривать сегодня как историю рождения, развития, расцвета и упадка империи. Понятие империи — государства, управляемого полновластным монархом и включающего в свой состав завоеванные и присоединившиеся народы, — позволяет проследить идею, определявшую внутреннюю и внешнюю политику страны, социальное устройство, нравы. «Толковый словарь русского языка» Владимира Даля определяет империю как «государство, которого властелин носит сан императора, неограниченного, высшего по сану правителя»3. Формально Российская империя родилась в 1721 г., когда Петр I, победитель в Северной войне, объявил себя императором. Но уже в XV в., после падения Константинополя, в Москве возникает идея преемственности, которая сто лет спустя будет выражена в знаменитой формуле: два Рима было, третий стоит, а четвертому не быть. В 1547 г. Иван IV Грозный примет титул «царя всея Руси». Царь — трансформированный Цезарь — объявил себя наследником Римской империи после гибели Византии. В эпоху монгольского ига царем называли на Руси татарского хана. Иван объявил себя также и наследником Золотой орды.

Восхваление государства, могучей державы, как цели в себе было свойственно многим русским историкам. Николай Костомаров (1817—1885), историк-украинец, профессор Петербургского


--------------------------------------------------------------------------------

1 Греков Б. Киевская Русь и проблема происхождения русского феодализма у М.Н. Покровского// Против исторической концепции М.Н. Покровского. 1. 1939. С. 90.

2 Он же. Первый труд по истории России// Исторический журнал. 1943. С. 65-67.

3 Даль В. Толковый словарь... 2-е изд. СПб.; М., 1880—1882. Т. 2. С. 42.


--------------------------------------------------------------------------------

[5/6]

университета, писавший по-русски, выражал в середине XIX в. надежду на близость времени, «когда встретить у историка похвалу насильственным мерам, хотя бы предпринимаемым и допускаемым с целью объединения и укрепления государства, будет так же дико, как теперь было бы дико услышать с кафедры одобрения инквизиционных пыток и сожжений, совершавшихся не только с высшей целью единства веры, но еще с самой высшей и благой — ради спасения многих душ от адского огня в будущей жизни»4. Не все русские историки восхваляли насильственные меры, использованные для создания империи, но все считали процесс расширения государства совершенно естественным. И поэтому, например, в «Русской истории» Василия Ключевского (1841—1911), на которой воспиталось несколько поколений, не упоминается колониальная политика России.

Две главные причины определяли это отношение. Прежде всего — натуральность раздвижения границ до географических пределов (гор, океанов) и далее. Как паровой каток, двигалось русское государство по гигантской равнине, неся цивилизацию и культуру. Второй причиной было существование могучей империи. Историки рассматривали ее прошлое, исходя из настоящего. Сила, размеры империи давали ей легитимность. И дополнительный стимул для восхваления страны, добившейся замечательных успехов. Могучее государство, как идеальная цель усилий поколений, превратилось — с интенсивностью, неизвестной дореволюционной науке, — в объект культа советских историков. Академик Тарле восторженно писал в 1946 г.; «У человека, который, по счастью нашему, руководит нашей Родиной, среди многих даров есть дар понимания заслуг людей, которые верно послужили народу. Сталинское поколение хорошо понимает, что такое история России, любовь к России»5.

Крушение империи позволяет увидеть в новом ракурсе ее историю, значение и необходимость составлявших ее мастей для метрополии, возможности неимперского существования России. Алиса, попавшая в страну чудес, очень жалела бедную память, которая действует только назад, помнит только прошлое. История иногда помогает вспомнить и будущее.


--------------------------------------------------------------------------------

4 Костомаров Н. Личность царя Ивана Грозного// Собр. соч. Т. 5. С. 413.

5 Героическое прошлое русского народа. М., 1946. С. 133.