Мессори В. Черные страницы истории Церкви

ОГЛАВЛЕНИИЕ

ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 4.

Ответственность за такое освещение вопроса о колонизации Америки следует возложить на Бартоломе де Лас Касаса, опираясь на одну из его знаменитых работ, уже в названии которой звучит обвинение: «Краткие отчеты о разрушении Индий». Если в такой форме испанец, и к тому же еще монах доминиканского ордена, описывает захват Нового Мира, как найти противоположный аргумент? Разве не все еще сказано, разве не вынесен вердикт, осуждающий испанскую колонизацию?

Нет, далеко не все. Более того, истина и справедливость требуют не принимать оскорбления, высказанные Лас Касасом без критики. По мнению современных историков, пришло время, когда человек, резко осудивший режим, должен держать ответ.

Кем являлся Лас Касас? Он родился в 1474 г. в Севилье, в семье купца Франциско Касаса, фамилия которого говорит о еврейском происхождении. Более досконально, провели комплексный анализ этой, «крикливой» личности Бартоломе Касаса позднее, отца Лас Касаса. Он постоянно указывал пальцем на «злых», и ему установили диагноз: «состояние паранойи и галлюцинации», или «мистической экзальтации, с потерей чувства реальности». Однако, это серьезное заключение, многие известные историки, такие, как, например, Рамун Менендес Пидал, вполне согласны с этим.

Хотя эти исследования принадлежат испанцам, которых можно подозревать в пристрастности.

Вильям С. Малтдби не испанец, он американец англосакского происхождения, профессор истории Северной Америки в одном из университетов США. В 1971 г. он опубликовал труд на тему: «Черные легенды», затрагивающие начало мифа о жестокости испанских «папистов». Малтдби считает, что «каждый уважающий себя историк не может серьезно относиться к несправедливым и безрассудным доносам Лас Касаса и добавляет: «Вкратце можно сказать, что этот монах более возлюбил милосердие, нежели истину».

Некоторые историки, знакомые с этими злостными обвинениями, отнимающими славу гигантской эпопеи Испании в Новом Мире, считают, что источник следует искать (что, очевидно, несознательно) в еврейском происхождении автора. Оценивая его деятельность, можно предположить, что она была унаследована, прежде всего, от врагов Испании, следовательно, противников католицизма, а на самом деле исходила от евреев, изгнанных с Иберийского полуострова. Очень часто историю описывают, исходя из предпосылок, где ее герои ведут себя исключительно рационально и, не допускают возможности (именно во времена психоанализа!) черного влияния того, что иррационально, скрытых импульсов, управляющих даже более известными историческими персонажами. Поэтому возможно, что Лас Касас не смог удержаться в подсознании, что явилось причиной маниакальной клеветы, преднамеренно брошенной в адрес своих соотечественников и даже братьев из ордена, а это все похоже на скрытое мщение.

Как бы то ни было, отец Бартоломе Франциско Касас, участвовавший во второй экспедиции Колумба за океан, где, подтверждая свои семитские таланты и предприимчивость - создал плантацию, на которой начал практику порабощения индейцев, которая, как нам известно, была характерна именно первому периоду конкисты, и по крайней мере, только этому периоду. Молодой Бартоломе, после окончания учебы в университете в Саламанке, выбрался к Новой Индии, где получил богатое наследство отца и, достигнув тридцати-тридцати пяти лет, а может и дольше, применял такие самые жестокие методы, которые позднее с таким же рвением будет клеймить.

Благодаря обращению, изменил свой взгляд на рабство и стал непримиримым сторонником индейцев и борцом за их права. Благодаря его настойчивости, власти матери-родины прислушались к его советам и приняли решение: издать закон, защищающий права туземцев. Это в конечном итоге привело к противоположным результатам: хозяева, имея огромное количество рабочих рук, не считали нужным принимать на работу местное население, о котором один из авторов сказал, что «слишком многие пользуются протекцией». А стали интересоваться предложениями голландцев, португальцев, англичан, французов, которые предлагали ввоз дешевых невольников из Африки, похищенных оттуда арабами-мусульманами.

Речь идет о рассчитанной для мирового рынка торговле неграми (практически принадлежавшими, мусульманам и протестантам), которые занимали небольшой участок земли, находившийся под властью Испании (Карибские острова). Достаточно выбраться в районы средней и индейской части, население которых в основном составляют индейцы, а между Чили и Аргентиной - исключительно европейцы, чтобы убедиться в том, что здесь очень редко встречаются негры, что не свойственно Штатам Америки, Бразилии или Антильским островам, принадлежащим Франции и Британии.

Следует напомнить, что хотя - по сравнению с территориями, находившимися под властью других - численность негров, была незначительной, однако иногда в Испанию ввозили африканцев, так как они не были взяты под покровительство католички Изабеллы, которая покровительствовала только индейцам. Негры могли быть рабами (с самого начала, так как позже и они были взяты под защиту закона, что не наблюдалось на территории Британии), в то время как такое действие не допускалось по отношению к индейцам (власти и дума вице-короля не прощали этого). На самом деле не был предвиден эффект коварной борьбы, начатой Лас Касасом, который даже если возвысил голос в защиту индейцев и боролся за их права, но не осудил рабство негров и ничего не предпринял для их защиты, когда они стали прибывать, захваченные на берегах Африки, ввозимые через рынки Северной Европы.

Вернемся, однако, к обращению, ставшему плодом духовных проповедей - что является одновременно свидетельством евангелической опеки, организованной клиром - в которых заклеймили произвол собственников (он являлся одним из них). И, которые повлияли на него, вследствие чего Бартоломе де Лас Касас вначале принял сан священника, а затем вступил в доминиканский орден и оставшуюся часть своей продолжительной жизни решил посвятить борьбе за права туземцев.

Прежде всего, стоит подумать, как мог ревнивый монах свободно высказываться, безнаказанно обвиняя не только частные лица, а также и чиновников. По мнению вышеупомянутого Вильямса С. Малтдби, английская монархия не допустила бы даже малейшей, банальной критики, а безрассудного конкистадора заставила бы замолчать. Историк утверждает, что это было возможно, так как «в эпоху Золотого века привилегией испанцев, кроме веры, являлась свобода слова, это подтверждает изучение архивных документов, зарегистрировавших целую гамму общественных обсуждений - без последствий осуждающих власти».

Редко принимается во внимание тот факт, что этот скандальный конкистадор, не только не был обезоружен, но и стал личным другом императора Карла V, который присвоил ему титул «официального покровителя всех индейцев». И даже попросил представить все его проекты, которые были обсуждены и приняты, не смотря на усилия противников, и стали законом, обязательным в Испанской Америке.

Еще ни один пророк, а таким считался Лас Касас, не был настолько серьезно принят политической системой, которая хочет предстать перед нами как самая мрачная и жестокая.

--------------------------------------------------------------------------------

ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 5.

Испанская корона, исходя из донесений Лас Касаса, приняла законы, защищающие права индейцев, а впоследствии отменила закон о передаче земли во временное пользование, что нанесло огромный вред владельцам.

Жан Дюмон, оценивая эти события, пишет: «Феномен Лас Касаса является прекрасным примером, подтверждающим основной и систематический характер испанской политики, относительно протекции индейцев. С 1516 г. регентом был назначен Джеймс де Киснер, испанская власть при этом не отнеслась враждебно к обвинениям доминиканца, иногда неоправданным и в основном безрассудным. Отец Бартоломе не подвергался никакой цензуре; находился у короля и министров в большой чести, под его влиянием приказано было сформировать группы или советы, задачей которых являлся анализ критики и предложений, а также на основе его советов и рекомендаций принять основную формулировку «новых законов». Более того, корона обязала противников Лас Касаса не высказываться на его идеи». В целях укрепления авторитета своего подопечного, который опорочил чиновников и подданных, император Карл V ходатайствовал о возведении его в епископский сан. В результате обвинений, предъявленных доминиканцем и другими монахами, в университете в Саламанке основалась школа права, задачей которой являлась разработка тезиса о «естественном равенстве всех людей» и взаимной помощи между людьми.

Имелась в виду помощь, в которой индейцы особенно нуждались. Как уже упоминалось (о чем часто забывается), народы средней Америки оказались под властью ацтекских племен, одного из народов, запятнавших себя кровью множества жертв, исповедующих веру жестокой религии, основывающейся на кровавых массовых человеческих жертвоприношениях. Во время церемоний, которые устраивались в момент появления конкистадоров, ведущих войну с ацтеками, на небольших пирамидах, служащих для алтаря в честь ацтекских богов за один только раз приносилось в жертву около 80000 молодых людей. Поэтому велись частые войны, в ходе которых часть пленных приносилась в жертву богам.

Испанцы обвиняются в катастрофическом сокращении числа аборигенов, которое на самом деле, как нам известно, было вызвано заражением вирусом. Фактически, если бы они (т.е. испанцы - А.Щ.) не прибыли, то вследствие поведения властвующих ацтеков относительно молодых людей, численность населения была бы доведена до минимума. Несговорчивость, а иногда и бешенство первых католиков, вступивших на эту землю, столкнувшихся с кровопролитием в храмах и с идолопоклонством, недоступных их пониманию, можно легко оправдать.

В последние годы североамериканская актриса Джейн Фонда, которая со времен войны во Вьетнаме отстаивала различные, ошибочные мнения, пыталась выступить как «политически активная», стала участницей конформистского движения, жертвой которого явилось немало католиков. В то время, когда сторонники этого движения сетуют (не вполне понимая сущности ацтекских культов) над тем, что называют «уничтожением великих доколумбийских религий», то Джейн Фонда пошла еще дальше, говоря об ацтекских угнетателях, что они «Имели религию и общественную систему гораздо лучшую, чем ту, навязанную насильно».

Один из североамериканских ученых, в одном из передовых изданий, описал, напоминая актрисе (одновременно и католикам, сожалеющим «о культурной резне», которая довела до уничтожения религиозную систему ацтеков), как выглядел ритуал бесконечной резни на мексиканских пирамидах.

Он описывает это следующим образом: «Четверо жрецов хватали жертву и клали на камень. Главный жрец пронзал ее ножом ниже левой груди, раскрывал грудную клетку, опускал руку и долго в ней рылся, затем вырывал еще бьющееся сердце. чтобы поместить его в чашу и пожертвовать богам. После всего этого тело сбрасывали со ступенек пирамиды. У ее подножия уже ожидали жрецы, которые надрезали кожу от шеи до стопы, таким образом, чтобы можно было снять ее полностью. Тело, лишенное кожи, отдавали одному из воинов, который увозил домой, где делил его на части, а затем раздавал друзьям или приглашал к себе на трапезу. Выделанная кожа использовалась при изготовлении одежды для касты жрецов».

Ежегодно десятки тысяч молодых людей приносили себя в жертву богам, так как установленное жрецами правило гласило, что жертвоприношение должно быть непрерывным. Детей сбрасывали в пропасть Pantilanu, женщинам - не девственницам - отрубали головы, а у взрослых мужчин, еще с живых, снимали кожу и добивали их стрелами. Мы могли бы продолжить перечень нежностей, которые Джейн Фонда (а также некоторые монахи и духовенство сегодня так упорно сопротивляются «фанатическим» испанцам), обходит молчанием, заявляя, что в действительности «христианство было страшнее».

Менее кровожадными являлись племена инков, которые распространили свою власть на огромных территориях, по всей длине черных цепей Анд. Историк напоминает: «Инки производили кровавые массовые человеческие жертвоприношения во избежание голода и эпидемии. Жертвами неоднократно являлись дети, юноши и девственницы которых вешали или им отрубали головы, а иногда вырывали сердце, как это делали ацтеки.

Режим, введенный господствующими инками для индейцев, был, между прочим, ярким началом «реального социализма» в марксистском стиле. Очевидно, что та система, как и все другие подобные ей, так сильно действовала на угнетенных, что изможденные индейцы были вынуждены сотрудничать с горсткой испанцев, вступивших по Божьему провидению на эту территорию, чтобы положить этому конец. В XVI веке в Андах, так же как в XX веке в Восточной Европе, запрещалось иметь собственность, не существовали деньги, не велась торговля, а судьбой своих подданных распоряжалось государство. В идеологическом смысле это опережало не только марксизм, но и фашизм. Во избежание расовых искажений и в целях утверждения расового «разведения» людей, браки совершались согласно генетическим правилам, установленным государством.

К этому ужасному описанию необходимо добавить, что население доколумбийской Америки не использовало ни колес (разве только в религиозных нуждах), ни железных орудий, ни лошадей, правда, еще до прихода испанцев на некоторых территориях водились дикие лошади, но индейцы не смогли их ни приручить, ни изготовить для них упряжь. На практике отсутствие лошадей обозначало отсутствие мул и ослов. Если к этому добавить, что не использовались колеса, то становится очевидным, что весь транспорт в горной местности и все, что необходимо для строительства храмов и дворцов властителей должно было лечь на плечи неисчислимого количества рабов.

Испанские юристы, опираясь на эти данные в рамках «естественного равенства всех людей», признали закон и обязанность европейцев оказывать помощь людям, нуждающимся в ней. К ним относились доколумбийские туземцы. Не стоит забывать о том, что европейцы впервые в истории встретились с древними цивилизациями. В противовес англосаксам, которые ограничились исключением «чудаков» встретившихся им в Новом Мире, иберийцы приняли вызов культуры и религии вполне серьезно, что является поводом для самодовольства.

--------------------------------------------------------------------------------

ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 6.

Не без внимания остается тот факт, что на тему испанской колонизации и на тему обвинений, предъявленных Лас Касасом, пишет протестант Пьер Шоню: «Не начальные превышения должны вызывать удивление, а тот факт, что они встретились с сопротивлением различного рода - Церкви, а также и государства - вытекающего, из глубокой христианской сознательности».

Поэтому такая работа Бартоломе «Кратчайшие отчеты о разрушении Индий» без подробностей была использована протестантской пропагандой, а затем иллюминатами, хотя на самом деле - пользуясь словами, Шошо - являлась наивысшим титулом для прославления Испании. Работы свидетельствуют о впечатлительности к проблемам встречи с миром совершенно неожиданным и новым, впечатлительности, которой еще так долго будет не доставать колониализму, вначале протестантскому, а затем «светскому», вслед за которым явится нахальная, уже секуляризованная европейская буржуазия XIX в.

Мы уже убедились в том, что никто, начиная с короля, и ниже не только не пытался возразить обвинениям, предъявленным Лас Касасом а, наоборот, пытались принять некоторые законы, защищающие права индейцев, а самого «обвинителя» называли их главным защитником. Двенадцать раз монах переплывал океан ради того, чтобы рассказать правительству родины-матери о доброте своих подопечных. Каждый раз был принят с почестями и выслушан, а его «тетрадь доносов» передана комиссии, которая затем была использована при редактировании законов, а также профессорам, основавшим современные законы «по правам человека».

Мы сталкиваемся с необыкновенным фактом, которому нет равного в истории Запада, а именно: Лас Касас не только был принят всерьез, но всерьез и надолго.

Мы уже упоминали о подозрении - очень важном для изучающих психологию, - что этот обращенный, находился в состоянии «галлюцинации» вызванной «мистической экзальтацией». По мнению Вильяма С. Мальтби, «преувеличения Лас Касаса ведут в конечном итоге к его оправданию и одновременно к насмешке». Еще раз процитируем высказывания Жана Дюмона: «Ни один уважающий себя научный работник не может принять всерьез его экстремальных обвинений». А среди тысяч историков приведем еще одно высказывание светского ученого Целестина Капасса: «Охваченный своей теорией, доминиканец продолжает сочинять истории и показывать преувеличенное число - двадцать миллионов истребленных индейцев, а также принимать за правду слухи о случаях кормления боевых собак индейскими рабами».

Как говорит Лучано Перена из университета в Саламанке: «Лас Касас, в трудах имеется немало искажений и преувеличений. Он не указывает ни время, ни место этих событий, о которых доносит и даже не пытается уточнить то ли это факты - если они вообще существовали, - то ли это исключительный случай. Наоборот, вопреки всякой истине дает понять, что жестокость была единственным способом поведения конкистадоров. В его представлении, характерном для пессимистической и маниакальной личности мир делился на черный и белый. С одной стороны находились жестокие соотечественники, напоминавшие безжалостных пройдох, а с другой стороны - туземцы, представленные буквально как «народ, которому чужды бунт и сумятица, которому чужды обиды, ненависть и жажда мести». В этом смысле он находился в числе предвестников мифа о «добром дикаре», любимом такими же представителями просвещения как Руссо, а миф остается актуальным, а наивные терцемондисты гласят, что все люди будут возведены в ранг святых, кроме европейцев или североамериканцев, так как они единственные, которые рождаются с виной без прощения.

Удивляет то, что монах спекулирует на первородном грехе. Это отсутствие реальности и справедливости. В конечном итоге, у нас получается с одной стороны - беззащитные ангелы, с другой - беспощадные дьяволы11. Среди них находился Фердинанд Кортес, отрицательно охарактеризованный Лас Касасом (возможно не вполне справедливо), который покорил великую ацтекскую империю и был очевидцем зрелища: с пирамид рекой лилась человеческая кровь в жертву богам. Предотвратить такое положение вещей исключительно при помощи доброго слова было невозможно. Кроме того, испанцы вынуждены были действовать решительно в отношении тех, кто вошел в число этих «спокойных» - по мнению Лас Касаса - народов ацтеков и даже инков, которыми занимался Франциско Писарро, включая тот случай, когда десятки тысяч людей лишались сердца.

Подобно всем утопистам Лас Касас был далек от действительности. Помимо новых привилегий, власти возложили на него наблюдение практической евангелизации на территориях, отданных под опеку, хотя она должна опираться на «диалоги» и прошение. Однако все события заканчивались тем, что миссионеры уезжали или были истерзаны «добрыми дикарями», вооруженными отравленными стрелами. Это было печальное фиаско, как это обычно происходит, когда пытаются мечту реализовать в действительность.

Педро Боргес, один из многих биографов, профессор Complutense de Madrid пишет, что Бартоломе уходил в нереальность, «говоря о том, что можно было сделать, как о чем-то, что нужно было сделать». Тот же Боргес, предостерегает нас от мысли считать Лас Касаса предвестником «теологии освобождения» в марксистском стиле. Так как каждого новообращённого интересовало лишь его вечное спасение, то маниакальное отношение к индейцам не касалось их тел, а только спасения душ. Только в том случае, когда они были восприняты, они принимали крещение, без которого они, как и испанцы могли бы попасть в ад. Таким образом, они соприкоснулись с чем-то совершенно иным, с чем сталкиваемся мы сегодня, когда горизонтальное измерение, не имеет ничего общего с мистикой Лас Касаса.

Так или иначе, как замечает Малтби, были какие-то недостатки у этого правительства, но история не знает другого народа, который подобно испанцам заботился бы о спасении душ новых подопечных. До тех пор пока Мадридский двор не оказался под влиянием масонов или «просветителей» до тех пор оказывал материальную поддержку, преодолевал трудности и соблюдал договор, заключенный с Папой Римским,, который предоставил право патроната в проведении евангелизации. Результаты говорят сами за себя: благодаря посвящению и мученичеству поколений монахов, полностью поддержанных короной, в Америке введено христианство, составляющее наибольшее число людей в Церкви, которая хотя и была ограничена в человеческих возможностях, создала на основе столкновения двух разных культур живую «смешанную веру». Восхитительный Барокко латиноамериканского католицизма, является наиболее ярким примером того, что помимо ошибок и мерзостей религиозный и культурный симбиоз приобрел счастливое направление. В отличие оттого, что сложилось в Северной Америке, в Южной Америке христианство и доколумбийская культура положили начало совершенно новому человеку и обществу.

Помимо преувеличений и обобщений детальных фактов, помимо досужих вымыслов и обвинений Лас Касас является важным свидетелем того, что Запад не забыл о том, что говорит Евангелие. В то время на Иберийском полуострове считалось злоупотреблением использовать его пример, как оружие против папского престола, при этом, делая вид, что якобы ничего неизвестно о запрещении использования против Испании голоса испанца (к тому же члена ордена, созданного в Испании), который был поддержан властью и испанской короной.

--------------------------------------------------------------------------------

ЧЕРНАЯ ЛЕГЕНДА 7.

«Циничным оружием психологической войны» является - по мнению Пьера Шоню - польза, извлеченная протестантскими силами из книги Лас Касаса. Вожжи операции против Испании держала в руках, прежде всего Англия, как из-за политических, так и из-за религиозных соображений. На этом острове после отречения от Рима, совершенного Генрихом VIII, была установлена национальная церковь до такой степени прочно и организованно, что смогла противостоять другим реформированным церквям в Европе. Борьба Англии с Испанией была определена как борьба «чистого Евангелия» с «папским суеверием».

Значительную роль в этой «психологической войне» сыграли Нидерланды, так как были вовлечены в войну с Испанией. Именно фламандец, Теодор де Бри, являлся автором рисунков к многочисленным изданиям «Кратчайших отчетов» в протестантских странах, которые представляли испанцев как людей, одержимых разными формами садизма, измывающихся над туземцами. Так как, рисунки де Бри (созданные по собственному воображению) были практически единственными на тему захвата, то они быстро распространялись, а их репродукции были помещены в школьных учебниках и сыграли - что очевидно - огромную роль в основании черной легенды.

Ко всему тому, что было сказано, можно добавить, что почти никогда не принималось во внимание положение, сложившееся после испанского господства. Это произошло во время нападения Наполеона на Испанию. Стойкое и упорное сопротивление испанцев было первым проявлением падения французской империи, однако, помимо всего, занятая внутренними проблемами Испания вынуждена была оставить заморские территории.

Когда звезда Наполеона померкла, Испания получила независимость, но было слишком поздно для возвращения статус-кво12 на американских территориях. Безуспешными оказались попытки остановить революции креолов13, белой буржуазии, которая успела пустить корни на той земле. К ним относятся те, кто постоянно находился в напряженных отношениях с короной и властью родины-матери, обвиняемой ими в «чрезмерной протекции» но отношению к туземцам, что мешало их эксплуатации. Враждебность креолов была направлена, прежде всего, против церкви, особенно против монашеских орденов. И не только потому, что заботились об этом, соблюдая при этом законы Мадрида, взявшего под опеку индейцев, но и в связи с тем, что постоянно боролись за усовершенствование этих законов. (Первые обвинения против конкистадоров прозвучали в 1511 г. еще до Лас Касаса, в Церкви, покрытой соломой в Сан-Доминго, и были высказаны отцом Антонио де Монтесинос). Возможно, упущено из внимания, что эти испанцы и португальцы организовали вооруженные походы с целью ликвидации миссий иезуитов, и одновременно оказывали давление на свои придворные круги и власти, чтобы «Общество Иисуса» было изгнано?

Против церкви высказывалась, в качестве союзника туземцев, креольская знать, которая привела к революции против родины-матери. Она оказалась глубоко проникнута масонским кредо, вследствие чего эти освободительные движения приобрели явно выраженный антиклерикальный характер - возможно даже антихристианский - что сохранилось и до наших дней. Например, до мученической смерти католиков в Мексике, в первой половине нашего столетия, освободители, то есть лидеры восстания против испанцев занимали должности в наивысших масонских ложах; к тому же они имели влияние франко-масонской идеологии Джузеппе Гарибальди, предназначенного на должность великого учителя всего масонства. Анализ флага и символов стран Латинской Америки позволяет нам убедиться в обилии пятиконечных звезд, треугольников и пирамид, обозначающих элементы символики «братьев».

По мере того, как креолы освобождались от папской власти и Церкви, они стали ссылаться на всеобщие правила масонского и якобинского братства «прав человека», чтобы избавиться от обязанности попечительства над индейцами. Почти никто не вспоминает горькой правды о том, что по прошествии первого периода иберийской колонизации, очень трудной вследствие столкновения двух разных культур, не было такого катастрофического периода для южно-американских туземцев, как тот, который начался в начале XIX в., когда власть захватила буржуазия названная в народе «просветительской».

В противоположность тому, что хотят внушить протестантская и просвещенная черная легенда, небывалое притеснение и попытка уничтожить местные культуры начинаются с того момента, когда Церковь и корона уходят со сцены событий. С этого момента начинается систематическое уничтожение местных диалектов и замена их «кастилийского», языком новых хозяев, провозгласивших принятие власти «от имени народа». Однако это был так называемый «народ», созданный из небольших групп землевладельцев европейского происхождения.

С этого момента начало развиваться то, что никогда не имело места в колониальной эпохе - предотвращение смешения рас, культур и интересов. В то время, когда Церковь одобряла и поощряла смешанные браки, либеральные власти высказывались против них, часто запрещая.

Таким образом, и здесь начали следовать евангелическим примерам англосакских колоний с Севера, где масонство не случайно явилось движущей силой в борьбе за независимость. Наконец создан северо-южный фронт, который должен был вначале победить корону, а затем католическую Церковь. Таким образом, родилась демократия, которая сделала зависимой - и делает это по сегодняшний день - историю Юга от истории Севера. Курьезным кажется тот факт, что прогрессисты, которые видят причину испанской колонизации в католицизме одновременно подвергают критике зависимость Латинской Америки от США. Является очевидным, что они не осознают, что их двойной протест охватывает противоречия: пока это было возможным, испанские короли и папы были большими защитниками религиозной, общественной и экономической подлинности «католических» земель. Североамериканская протекция определена креолами «богатых колонизаторов», которые хотели освободиться от испанской и религиозной власти для достижения своих экономических целей без преград». Так высказывается Франциско Кардини об американцах с Севера, которых просили о помощи, часто скрытой, «братья» в борьбе против короны и Церкви. Достаточно вспомнить эксцессы, касающиеся гегемонии, в районе Панамы, а также войны на Кубе в XIX в., о постоянной помощи североамериканцев, оказанной мексиканским властям, удерживающим в течение десятилетий конституцию, которая, будучи антиклерикальной и антикатолической, оскорбляет и унижает достоинство мексиканского народа, а с появлением возможности измениться, США поддержали преступника такого как Венустиан Карранзи. И даже не пошевелили пальцем во время кровавых преследований католиков в двадцатые годы. Известно, что сегодня североамериканская власть поддерживает и финансирует прозорливость протестантских сект, что ведет к последствиям, в результате которых, народ отдаляется от традиций, сложившихся в течение пятисот лет, и тем самым, притесняет культуру.

Напряженная деятельность «расистов» после отделения Испании более выразительно показана в искусстве. В то время происходит взаимный обмен культурными ценностями, создаются прекрасные произведения смешанного барокко, а с приходом к власти «просвещенцев» началось обратное разделение. Необыкновенная архитектура миссии и колониальных городов была заменена имитацией европейской архитектуры новых городов буржуазии, в которых не было уже места индейцам.