Мессори В. Черные страницы истории Церкви

ОГЛАВЛЕНИИЕ

Глава II.
ИСПАНИЯ И АМЕРИКА: ПРОДОЛЖЕНИЕ ЧЕРНОЙ ЛЕГЕНДЫ.

АМЕРИКА: "ПРИГЛУШЕНИЕ ЯЗЫКОВ"

Воспользуемся забытым в истории печальным примером (или хотя бы манипулируем им), как тем, что угрожает истине. Вспомним, как в 1992 году рассматривалось пятисотлетие открытия Америки Христофором Колумбом. О самом событии мы уже говорили. Остановимся на изучении его подробностей.

Мы говорили уже, что открытие, захват и колонизация Латинской Америки - Центральной и Южной - рассматривалось с обеих сторон Алтаря и Трона, Церкви и Государства, как учреждений крепко связанных между собой. На самом деле, уже с самого начала (во времена Александра VI), Святой Престол признал право испанских и португальских королей на Новые Земли, уже открытые и те, которые еще будут открыты, взамен на "патронат". Это обозначало, что монархия приняла на себя как основное обязательство организацию евангелизации туземцев и всех расходов, связанных с ней. Этим договором были связаны также некоторые недостатки, так как во многих случаях он ограничивал свободу деятельности Рима. Но с другой стороны они оказались очень полезны - по крайней мере, до XVIII в., когда в Мадридских и Лиссабонских дворах оказывали влияние идеи "философов" Просвещения и министров масонов, так как Монархия приняла всерьез задачу евангелизации.

В полемиках на темы прошлого, Церковь обвиняется - именно по поводу связи с Государством - "за убийство культуры", которое началось от "приглушения языков", это обозначает, что побежденные должны были говорить языком победителя.

Однако такое обвинение может удивлять всех, кто знает, как это было на самом деле. На эту тему ярко выразился один великий историк и философ истории Арнольд Тоэнбе, не католик, и поэтому сложно подозревать его в необъективности.

Этот знаменитый ученый подчеркивает, что, стремясь до конца и бескорыстно выполнить обещание евангелизации туземцев, тысячи миссионеров - некоторые из которых умерли мученической смертью - по всей Испанской империи (не только в Южной и Центральной Америке, но и на Филиппинах) вместо ожидания, что туземцы изучат испанский язык, сами начали изучать их языки.

И приступили они к этому с такой ревностью и решительностью (как напоминает Тоэнбе), что создали грамматику, орфографию и транскрипцию языков, большинство из которых в это время не имело письменности. В более обширном Вице-Королевстве Перу24 в Университете в Лиме в 1596 году образована кафедра quechua, "собственного языка" андийских инков. В это же время не могли получить рукоположение те, кто не знал хорошо язык quechua, которому монахи придали письменность. То же самое касалось других языков naltuate, quarani, tarasque...

Это очень интересная вещь. И такая практика происходила не только в Америке, но и во всем мире, повсюду, где осуществлялась миссионерская деятельность католиков.

Большим успехом было преображение неисчислимых и непонятных наречий в письменную форму, а также обеспечение их грамматикой, словарями и литературой (в противоположность английским миссиям, где использовался исключительно английский язык).

Ярким примером может служить Сомали, в которой исключительно разговорный язык получил письменную форму (официально принятый властью после деколонизации), а все это благодаря итальянским францисканцам.

Эти факты, - о которых мы рассказали - должны знать все, которые считают, что имеют какое-либо понятие про эти страны (даже, если в полемиках с 1992 г. их игнорировали).

В последние годы Джорджио Сальвадор, профессор испанского Университета, член Королевской Академии Языков пролил еще больше света на эту проблему. Он доказал, что в 1596 году, Совет по делам индейцев (что-то вроде испанского министерства колонизации) в связи с миссионерской деятельностью (по вопросу, касающемуся местных языков) попросил императора об издании «Указа о испанизации туземцев». Или, говоря по-другому, о создании политики, обязывающей изучение испанского языка. У Совета были на это свои причины, - трудно было управлять огромными территориями, где пользовались таким большим количеством языков. Однако, император, Филипп II, ответил следующим образом: "Принуждение их к отказу от своего языка кажется безответственным: но можно назначить учителей для тех, которые добровольно хотели бы изучать наш язык". Профессор Сальвадор отмечает тоже, что такой ответ был следствием давления монахов, которые были против одного языка, о котором просили политики.

Благодаря этим усилиям, в начале XIX в., когда начался процесс отрыва Испанской Америки от своей Родины-Матери, по всему континенту только 3 млн. человек повседневно разговаривали на испанском языке.

Именно теперь подошло время, чтобы представить неожиданные заключения профессора Сальвадора. "Неожиданные", потому что десятки тех, которые не знают политики Французской революции, и её большого влияния (прежде всего через масонские ложи) на Латинскую Америку, является непонятным, откуда взялись на флагах и народных гербах стран этого континента пятиконечные звезды, треугольники и циркули.

Именно Французская революция разработала систематический план вытеснения местных языков и диалектов, которые считались преградой на пути к народному управлению и единству. Революция выражала сопротивление Ancien Regime25, который, в противоположность ей, был королевством - автономией разных культур и не заставлял людей принимать "государственную культуру", лишающую их собственных корней, и отказывался принять точку зрения политиков и интеллектуалов из столицы.

Представители новых Республик Латинской Америки, губернаторами которых почти все время являлись члены масонских лож, были намерены идти за подсказками французских революционеров. Они были сторонниками систематической борьбы с языками индейцев, уничтожили созданную Церковью систему защиты доколумбийских языков. Индейцы, которые не говорили по-испански, вынуждены, были жить за пределами общества. Испанский язык стал обязательным в школах и в армии.

Сальвадор определяет с иронией парадоксальные итоги, и звучат они следующим образом: истинный "культурный империализм" начинается от "новой культуры", которая заменила прежнюю империалистическую католическую Испанию. Именно поэтому она несет ответственность относительно их "убийства культуры", за которую обвиняется Церковь, а нужно обвинять сторону "просвещенных".

--------------------------------------------------------------------------------

ЗОЛОТО КОЛУМБА

Речь идет более, чем о золоте, хотя не о черном, а о желтом. Открытие такого золота было мечтой Христофора Колумба и его покровителей, Фердинанда и Изабеллы - "католических королей". Эта пара, несмотря на свои человеческие слабости, действительно верила в Иисуса, который, будучи богатым, стал нищим, чтобы своей нищетой всех обогатить. Колумб в своем мистицизме (речь о котором была только во время беатификационного процесса) никогда не искал экономической корысти, но религиозной. Он хотел, прежде всего, донести Евангелие другим народам, а также найти в западных Индиях золото, которое помогло бы финансировать новую великую экспедицию, которая позволила бы испанцам пересечь Гибралтарский пролив и захватить мусульманскую Африку, чтобы оттуда продолжить путешествие в Иерусалим и отыскать Святую Гробницу, потерянную 300 лет назад.

Об этой экспедиции он напомнил королям в своем завещании. И даже, если она не была реализована, то в связи с протестантской реформой, которая принесла раскол в Христианское общество. Это его намерение, ранее неизвестное, предполагает преобладание религиозных мотивов перед экономическими и политическими (которые подчеркивает светская история) в подвергаемой критике испанской католической экспансии на восток.

--------------------------------------------------------------------------------

МЕЖДУ ЮЖНОЙ АМЕРИКОЙ И ЗАПАДНОЙ ЕВРОПОЙ

Говорится, что Церковь Латинской Америки "с бедными", но бедные не с Церковью. Миллионы из них перешло и переходит ежедневно в секты, решительно антикатолические, исходящие из США, или, похоже, как в Бразилии - происходящие из анимистических и синкретических культур. Если этот темп перехода из Римской Церкви будет продолжаться, то на континенте, который прежде был "наиболее католическим в мире", протестантизм (в своих "официальных" и фанатических версиях американского фундаментализма) станет большинством. Итак, мы встречаемся с одним из тех катастрофических "результатов пастырского и катехизического богословия", о котором столько раз говорил кардинал Ратцингер. На самом деле, если сделать анализ причины "великого бегства" и то, что было сделано на тех землях конфронтации не только с богословскими схемами, но с действительностью, можно придти к выводу, что религиозная жажда Латинской Америки нацелена в обратную сторону, потому что католическое "предложение" ее не утоляет. Одним словом, человечество "тем более в полном мифов пуэбло" не отождествляется с Церковью, которая так подчеркивает свое активное вовлечение в политику, социальные дела, общественную справедливость, земные блага, что оставила в тени свою основную, религиозную миссию.

На самом деле, увлеченный идеями коммунизма священник, или политизированный синдикалист, уже не может обеспечить трансцендентные и вечные нужды и отсюда берется альтернативный поиск того, что сопротивляется компромиссу с реальной действительностью в сектах. Секты провозглашают спасение, которое придет в конце истории во время второго и Славного Пришествия Христа, либо Рая, в который можно войти только через узкие двери смерти.

Конкретные результаты оказались, как обычно, совсем другими, чем предвиденные. Попытка преображения Евангелия в учебник общественно-политического "освобождения", удобная для богословов, не убедила тех, которые хотели бы внутренне "освободиться" и начали искать ту возможность, в которой можно было ожидать удовлетворения своих нужд почитания, молитвы и надежды на что-то более устойчивое и глубокое, чем только экономические реформы.

Чтобы удержать бедных при себе, не нужно заниматься чем-то вроде католического мазохизма, многие монахи, и даже епископы возглавили движение против празднования пятисотлетия открытия Америки в 1492 году. Прислушиваясь к ним, кажется, что лучше было бы позволить туземцам с Америки продолжать их жестокую культуру чем "мучить их" провозглашением Евангелия. Мы стоим перед лицом людей, клевещущих против собственной Церкви и её будущего, без позволения дать ей способность отличать историческую правду от клеветы, "черную легенду" от действительных фактов.

И в то время, когда католики взаимно обвиняют друг друга, индейцы переходят в Северо-Американские секты, которые имеют намного больше поводов, чтобы ударять себя в грудь. Так как (о чем мы уже много говорили) в отличие от испанской колонизации, которая, несмотря на свои ошибки, смогла привести к взаимному проникновению культур, англосаксы принесли только геноцид, так как для них единственно добрым индейцем был - мертвый26 индеец.

Тем не менее, протестантские пасторы грингос27 далеки от самокритики. Провозглашают (на свой лад) Христа, прощение, спасение и жизнь вечную - а именно этого ожидают потомки индейцев. Таким образом, в Южной и Средней Америке около 40 млн. людей отошли от католицизма. И многие другие находятся на этом пути.

Этот разрыв связей с католической Церковью уже до этого произошел у людей, живущих в совсем другой общественно-экономической обстановке, например, в Голландии. Это свидетельствует об отношениях, происходящих между теми, которые еще остались и пустыней, на которой прежде царствовала одна из наиболее примерных, геройских и полных ревности религий мира. Доказательством этого является письмо, которое лежит на моем столе, посланное по факсу, одним читателем из Амстердама.

Это итальянский профессор, который многие месяцы посветил борьбе в одиночестве, с "католическим" радио и телевидением - КРО (где это определение, как объясняет читатель с некоторых пор нужно брать в кавычки). Руководители КРО решили отметить праздник Рождества фильмом "Имя розы" на основе романа Умберто Эко.

Умберто Эко убеждал меня в нашем разговоре, что этот роман был создан для того, чтобы рассчитаться с католическим прошлым и представить во внушительной форме "трюизм" (слово самого автора) агностических и атеистических сомнений. Между прочим, он высказался как на открытой исповеди: "Повод написания этой книги следующий: многие годы я имел жажду убить какого-нибудь монаха..." И добавил, что роман является формой манифестации обдуманного католического отступничества в его юношестве.

Эта антихристианская тенденция профильтровалась в написанном слове, благодаря артистическому умению Эко, но в постановке фильма, превратилась в чистую антиклерикальную пропаганду, итоги которой не убедили даже самого автора.

Хороший знаток той эпохи Марко Таргерони, профессор средневековой истории в Университете в Пизе написал: "Представление о Церкви той эпохи, о которой рассказывает фильм, является фальшивым. Фильм в своих экстремальных частях представляет неправдивый образ средневековой Церкви, придуманной гневными антикатоликами в XVIII-XIX вв. с намерениями исказить полный света период в истории человечества".

Именно ''католическое" голландское телевидение предложило телезрителям этот фильм, чтобы произвести духовный "подъем" ко дню Рождества. Благодаря энергичным общественным протестам моего читателя, еще одного пострадавшего с тонущей голландской Церкви, который хотел быть "маэстро современности", а в конечном итоге окончившего фатально (между прочим, половина детей в Голландии не крещенных) было решено не показывать фильм между 25-29 декабря. Тем не менее, фильм был показан "католическим" телевидением. Итальянский профессор, однако, убеждает меня, что не зависимо от последствий он не думает прекращать борьбу.

Мы бы не хотели утомлять его, раскрывая, что одним из главных создателей радио-телевещания, благодаря которому, в конечном итоге, создан этот фильм, является Rete Uno z RAI - телевизионный канал, который в ключе политической разрозненности - должен быть христианско-демократическим. Более того, первый докторат Honoris causa, который Эко получил, именно за фильм "Имя розы" был признан университетом в Левоне28, который по поводу языка и истории поддерживает близкие связи с соседней Голландией.

Университет в Левоне, если кто уже об этом забыл, является одним из старейших и почетных "католических" Университетов.

Уже дважды в этом веке, верующие люди этих государств, с большими пожертвованиями восстанавливали это учебное заведение, сначала после первой мировой войны, а потом после второй. Необходимо поэтому спросить, разве университетские кадры - священники, профессоры и другие знаменитые личности - знают, кто из верующих и в связи с чем обеспечивают им "из скромных пожертвований" хлеб, общественный статус и влиятельность...

Вторично докторат Honoris causa Эко получил от Иезуитского Американского Университета. Даже итальянский Кинематографический Католический Центр хорошо отозвался о фильме, который мой читатель не хотел видеть на голландских "католических" экранах. Поддерживаем его. Однако, разве мы не подвергаемся насмешкам, подобным Дон Кихоту, когда принимаем участие в таких баталиях?

--------------------------------------------------------------------------------

ХРИСТОВО БРАТСТВО

Можно читать и слышать разнообразные мнения на тему пятисотлетия открытия Америки.

Эта годовщина положила начало морю слов, в которой, истины смешиваются с легендами, а глубокие размышления с мелкими заявлениями.

Приводит к печали поведение некоторых монахов, - прежде всего из Северной части Европы и Америки - которые, несмотря на наглое падение, «кокетливого» с ними марксизма пользовались в последствии, похожими в интерпретации методами. По сегодняшний день встречаются монахини и монахи, которые в открытой форме критикуют христианских миссионеров за уничтожение великолепных идолопоклоннических культов, этих исповедующих всепожирающий фетишизм, которые, как в случае с ацтеками, были основаны на постоянных массовых человеческих жертвах. Они доказывают, что было бы лучше, если бы туземцы никогда не имели связи с монахами, считающими в это время самым главным делом провозглашение Христа и Евангелия.

Стоит присмотреться к некоторым публикациям на эту тему, несмотря на то, что их содержание включает то, что неудобоваримо, неправдиво, и не по-христиански (хотя защищается теми, кто представляет себя «христианами», даже лучше всех других, так как именуют себя «защитниками притесненных»).

Стоит прислушаться, между прочим, к толкованию работы Роберта Котурелли, известного профессора Аргентинского Университета в Кордобе, изданной Аресом. Книга под заглавием Il nuovo mondo riscoperto29 - является исключительным смешением метафизики, истории и богословия. Цель, которой мы достигли, это представление выясненного размышления через анализ того, что произошло в Америке, с точки зрения «истории богословия», которую верующие уже слишком долго не понимают, в связи с чем, ее роль постоянно снижается.

На тему этой проблемы пытается высказаться Жан Думонт в своей маленькой, краткой и полной беспокойства книжке, которая уже в самом заглавии, провокационно-«католическая» Il vangelo nelle Americhe. Dalla barbarie alla civilta30.

Перевод на итальянский был издан через Edizione Effedieffe, тем самым издательством, которое опубликовало перевод дерзкого памфлета на тему Французской Революции того же Думонта (о чем еще позже будет речь), а также ожесточенного Il genocidio vandeano31 Рейнальда Шехера.

Именно Жан Думонт напоминает уже забытую мексиканскую историю, касающуюся «новых» католиков, имеющих мазохистское направление, этих верующих которые осуждают эпопею провозглашения веры на американских землях, как будто бы она была захватывающей и кровавой войной, скрытой под маской псевдоевангелизации.

Речь идет о недавних событиях, а именно, происшедших несколько десятилетий назад, над которыми повис занавес забытья. Некоторые священники и монахи непрестанно напоминают об истинных и придуманных жестокостях конкистадоров XVI в. И одновременно упорно умалчивают тему Христова братства XX в. Это молчание не случайно, так как именно Христово братство со множеством туземцев мучеников противоречат схеме насильственной и поверхностной Евангелизации Латинской Америки.

Давайте попробуем освежить нашу память. Как мы уже напоминали в главах, посвященных Черной антииспанской легенде начала XIX в., креольское мещанство, то есть то, которое хотя бы частично было европейского происхождения, боролось, чтобы освободиться от власти Испанской Короны и Церкви. Чтобы таким способом получить неограниченную возможность эксплуатации индейцев, уже без преград, поставленных губернаторами и монахами, посланными Мадридом. Это было «освободительное движение, собирающее одних только привилегированных белых, собравшихся вокруг масонских лож, поддерживаемых франко масонскими братьями» англосакской Северной Америки, которые в тот момент, начали свой жестокий процесс колонизации Латинского Юга32, Эти новые касты, после захвата власти в прежних испанских провинциях вводят антикатолические законы против людей, в большинстве состоящем из индейцев и жителей, которые, - по мнению современной, версии - были насильно крещены и хотели бы вернуться к своим прежним, кровавым культам. В Мексике первые якобинские законы и первые «католические» восстания, происходили в 1858 и 1862 г.г.

С начала нашего века либеральные якобинцы начинают союзничать с местным социализмом, и в такой степени, что «в 1914-1915 г.г. епископов арестовывали или изгоняли; все священники были посажены в тюрьмы, монахини - выгнаны из монастырей, религиозный культ - запрещен, церковные школы - закрыты, а церковное имущество - конфисковано. Конституция 1917 года узаконила, и еще более ожесточила атаку на Церковь» (Феликс Зубиллага).

Нужно подчеркнуть, что эта конституция (формально существующая и действующая до сегодняшнего дня; во время визита Иоанна Павла II в Мексику власти этой страны обращались к Папе все время только обращением «Господин Войтыла») никогда не была принята народом. Народ не только ее не принял, но сразу определил свое отношение: сначала в форме пассивного сопротивления, а потом активным действием в борьбе от имени традиционного католического учения, по мнению которого можно было силой сопротивляться тирании.

Таким образом, начинается эпопея людей называемых с пренебрежением «Христовым братством», так как, умирая, они кричали перед взводом, проводящим экзекуции: «Пусть живет Царь-Христос! Пусть живет Христос и наша Госпожа из Гваделупы!» Число вооруженных повстанцев, которые, - похоже, как и их братья из Вандеи - боролись под знаменами Пресвятейшего Сердца, доходило до 200 тыс. человек. «Прекрасные бригады», что означает женские бригады, помогали им, снабжая их продовольствием, ухаживали за ранеными и были связными.

Все это происходило в 1926-29 гг. В конечном итоге, власти были вынуждены пойти на компромисс, (хотя «повстанцы» побеждали, но были призваны Святым Престолом, сложить оружие). Потому, что сопротивление, направленное против де христианизации пропитало все общественные классы: студентов, рабочих, крестьян, домохозяек.

Самым лучшим определением той обстановки являются слова одного независимого историка: «Не было ни одного крестьянина, который бы в непосредственной или посильной форме не помогал Христову братству».

В противоположность марксистским революциям, которые никогда и ни в одной части мира, даже в Латинской Америке, не смогли привлечь к себе народ (ярким примером может послужить Никарагуа, в которой был спрошен голос народа), крестовый поход Христова братства в Мексике был глубоким и подлинным народным движением. Сотни тысяч женщин и мужчин избирало смерть и муки, чем предательство Христа-Царя и Преславной Девы с Гваделупы - Матери всей Латинской Америки. В то же время был расстрелян отец Мигуэл Августин Про, которого в 1988 г. беатифицировал Папа.

Наиболее героическое сопротивление оказывалось индейцами Центральной Мексики, бывшей ранее колыбелью ацтеков и их мрачных культов. Правительство - каста людей «без Бога» - Северного происхождения, было поверхностно-христианским, в связи с ликвидацией иезуитских миссий в XVIII в.

Борьба Христова братства по защите веры являлась одной из героических историй и продолжается в наше время. Хотя сейчас не в такой яркой форме. Несмотря на это, хотя в Мексике и продолжает существовать «атеистическая» конституция 1917 г., ни в каком другом месте не было подготовлено Иоанну Павлу II такого массового, искреннего и торжественного приема. И ни один Санктуарий33 в мире, не посещает такое количество людей, как в Гваделупе.

Как объяснят эту верность те, которые хотят убедить нас, что евангелизация здесь была насилием, а веру внедряли, пользуясь крестом, как кнутом?

ГЛАВА III.
ФРАНЦУЗСКАЯ РЕВОЛЮЦИЯ И ЦЕРКОВЬ.

ПРАВА ЧЕЛОВЕКА 1.

Смотря Французское телевидение (хорошо принимаемое в Милане), попал я на вечно продолжающуюся дискуссию относительно прав человека.

В ней участвует священник-богослов. Слушая его, складывается впечатление, что он является одним из тех заальпийских интеллектуалов, которые более заботятся о своем престиже интеллигентной личности, чем о солидарности (или хотя бы единстве) со своей Церковью. Одними из тех, которые уступают искушению сделать из науки «Божьей», - для исповедания которой св. Фома Аквинский, чтобы поддержать вдохновение, вкладывал свою великую голову в Дарохранилище - идеологию, сформулированную по вкусу эпохи. Как будто главной целью, было получить похвалу «Браво! Великолепно!», сегодняшнего Константина, которым является тирания средств массовой информации. Без нее не разрешается стать членом круглого стола.

Сценарий один и тот же: священник, бьющий себя в грудь из-за Церкви, которая была такая топорная, смотрящая только перед собой, что не смогла сразу и безусловно, принять «бессмертных законов», провозглашенных Французской Революцией в 1789 году, а, затем, подтвержденных общей декларацией прав человека ООН в 1948 году. Как сокрушенный Петр, уважаемый священник клянется, что этого уже никогда не произойдет, так как современные католики «взрослые» и понимают, как они ошиблись, а правы были другие. «Демократы» могут быть спокойны: они будут иметь в священниках своих сторонников - таких, как те, которые убеждены, что Евангелие не является чем-то более, чем «первой, наиболее торжественной, декларацией прав человека», как буквально высказался по этому поводу один священник.

Я живу достаточно долго, что бы что-нибудь могло меня удивить. Зрелого возраста я достиг тогда, когда марксизм торжествовал, и все верили, что рождение нового человека и новой истории произошло в 1917 г. в Санкт-Петербурге. В те годы не было круглых столов, за которыми велись бы дебаты на тему мещанской «свободы», которая родилась с Французской революцией (или если это кому-то больше нравится. Американской). Я прекрасно помню богословов похожих на того, с телевидения, - а вместе с ними и интеллектуалов - иронизирующих на тему «чисто формальных прав», «иллюзорной свободы» и этой «продаже ладана в пользу мещанских классов», чем является - по мнению Маркса - Декларация 1789 г. Сколько же «современных» католиков, к великому удовольствию правящих арбитров, размышляли на тему: разве предала бы Церковь человечество в решающей встрече с историей, если бы превратилась во что-то вроде «Католической секции Международного коммунизма!» Каждый приход, каждая Епархия должны были превратиться в Совет!

Однако, направление ветра изменилось, а вместе с ним и интеллектуалы, и даже церковные. Итак, те же самые фамилии, те же самые лица и тот же решительный голос, требующий реорганизации Церкви, но на сей раз как «Католической Секции Международного масонского либерализма». На самом деле (документ я держу перед собой) перед провозглашением Французским Народным Собранием Декларации прав человека и гражданина, она уже была разработана в ложах и «дискуссионных группах», в которых - среди фартуков, лопат и треугольников - собиралось европейское мещанское «просвещение».

Еще до недавнего времени, когда Библия считалась манифестом общественной справедливости и «учебником пролетариата» (даже велось специальное обучение на тему «Новое толкование Евангелия с точки зрения диалектического материализма»), то сейчас Библия должна стать только учебником либерализма, учебником, вдохновляющим тех, которые, веруют в демократичное общество североевропейского типа.

Церковь должна принять уже не советскую модель, но образец парламента, избранного общим голосованием. Прежняя, по мнению некоторых богословов, по указанию Маркса и Энгельса, должна была быть основой новой всеобщей религии для служения справедливости. Сейчас, - по мнению их последователей, - новая религия способная объединить людей, должна быть религией прав человека, провозглашающей лозунг liberte, egalite, fraternite34. И потому пророками слова больше не являются большевики, а якобинцы жирондисты35, которых марксизм более века обижал, считая их паразитами, жирующими на мещанстве.

Есть преимущество моего возраста: коль скоро я раскрыл неуступчивость «пролетариата», не потрясет меня сильно и «либеральный» энтузиазм. Я слышал, как атаковали французских и американских инициаторов «формальной демократии» с 1700 года. Как же сегодня меня могла удивить их влюбленность в то, что еще вчера преследовали, или их отречение от 1917 г., чтобы «вновь открыть» 1789 год?

Я не являюсь (а жаль) картузом36, но здесь в моем офисе имеется эмблема этого заслуженного ордена, который уже тысячу лет не менял своего устава: Cartusa numquam reformata, quia numquam deformata (это можно передать, по их мнению, со смирением: «картузы никогда не были реформированы, так как никогда не были деформированы»). На их знамени мы читаем известный лозунг: «по латыни» «Крест существует, хотя мир меняется». Ясно, что не все призваны к такому постоянству - это является призванием элиты, которая «избрала лучшую часть, которая не отнимется у нее» (Лк. 10,42). Все христиане должны осознавать, что мир «вращается». Какой же ясной кажется ирония тех, которые знают, что времена меняются, в то время как Евангелие неизменно и должно связываться с настоящим временем, несмотря на то, что это сложный синтез.

А так как сегодня частью нынешнего являются «права человека», которые захотели провозглашать масоны в XVIII веке и чиновники ООН в XX веке нужно задать несколько вопросов на эту тему:

Почему Церковь на протяжении такого длительного времени не имела к ним доверия?

Почему первая энциклика Pacem interris37 от 1963 г., которая кажется, что принимает их - содержит ноту: «На самом деле не обошлось без того, чтобы не заметили, что некоторые главы той Декларации иногда возбуждают некоторые правильные возражения».

В следующих главах попробуем ответить на эти вопросы.

--------------------------------------------------------------------------------

ПРАВА ЧЕЛОВЕКА 2

Итак, попробуем объяснить возникшую с некоторого времени проблему «прав человека», по мнению Декларации Прав человека и гражданина с 1789 года, а также Декларации Прав Человека, провозглашенной ООН в 1948 году.

В своем современном значении, слово «право» не существовало в классической латыни (ius - обозначало что-то другое), оно начало существовать относительно недавно. Некоторые считают, что оно произошло в XVI-XVII в.в.

Раньше, исходя из религиозных предположений, говорилось более об обязанностях, на самом деле у основ всей иудейско-христианской традиции стоит тоже «Декларация», которая действительно содержит в себе обязанности человека: речь идет о Декалоге38, о праве, которое Бог дал Моисею.

Сам Иисус не говорит о правах, но напротив положительным героем Его Притчей является слуга, абсолютно верный своему хозяину. Одну из самых высших похвал получает сотник из Капернаума, который олицетворяет образ построенный на послушании, что обозначает исполнение обязанностей, а не требование прав: «...Ибо я подвластный человек, но, имея у себя в подчинении воинов, говорю одному: «пойди», - и идет; и другому: «приди» - и приходит; и слуге моему: «сделай то», - и делает. Услышав сие Иисус удивился...» (Мф.8,9-10).

Кажется, совсем не нужно напоминать еще послание св. Павла к Римлянам: «Всякая душа да будет покорна высшим властям, ибо нет власти не от Бога; существующие же власти от Бога установлены. Посему, противящийся власти, противится Божию установлению. А противящиеся сами навлекут на себя осуждение». (Рим. 13,1-2). По мнению Павла, на самом деле, согласно порядку, представленному в Библии, жена имеет обязанности перед мужем, раб перед Господином, верующий перед Церковью, молодой перед старым. Все имеют обязанности один перед другим, и все - перед Богом.

Но я не использовал ни одного из этих прав. «И написал это не для того, чтобы так было для меня. Ибо для меня лучше умереть, нежели чтобы кто уничтожил похвалу мою» - так пишет св. Павел в 1 Послании Коринфянам (1Кор.9,15), из его слов следует, что если кто-то может использовать какое-то «право» и не воспользуется им, то это может послужить поводом для «гордости».

В 1910 году св. Пий X, стремясь укрепить католическое учение, написал письмо французским епископам: «Ревностно учите как сильных, так и слабых обязанностям, какие они должны выполнить. Общественные проблемы будут близки к решению, если одни и другие станут менее требующими, в использовании своих прав, а более скрупулезно начнут выполнять свои обязанности». В похожей ситуации как христианин нашелся Александр Солженицын, который в своем обращении, зачитанном в Гарварде в 1978 году, ввел в сомнение свое прежнее доверие к западной интеллигенции, умоляя всех людей, чтобы они «не пользовались принадлежащими им правами» и призвал их к «добровольно принятому самоограничению». И потом он продолжил следующим образом: «Для Запада пришло время, чтобы начать признавать более обязанности, чем права». И еще: «Не вижу другого спасения для человечества, как только через самоограничение прав каждой личности и каждого народа». Воспитанный в христианской традиции, Солженицын умолял «мир, который думает только о своих правах», чтобы он «вновь открыл духа пожертвования и чести служения другим».

Все учителя духовной жизни - и этого невозможно скрыть - говорят нам: «non serviam», что означает «не буду служить» (в связи с чем «не хочу знать своих обязанностей, а только требую свои права»), является криком сатаны, который сопротивляется Богу.

Сознание этого было таким глубоким среди верующих, что отец Грегор, хотя сначала был верным революционером и голосовал за Декларацию Прав, попросил народное собрание, кстати, напрасно, о параллельной разработке Декларации Обязанностей. Даже Джузеппе Мазини39 , как будто борющийся с Церковью, назвал свой «катехизис» по-итальянски I doveri dell' uomo40. По его мнению, не может существовать ни свобода, ни организованная и прочная общественная жизнь, без прежнего выполнения обязанностей из-за чего только (как следствие) истекают права.

Однако, с другой стороны, чтобы представить полное христианское учение, нельзя забывать (наоборот, нужно все время это иметь в виду), что права человека должны быть хорошо сформулированы: каждый человек - не зависимо от его пола, расы, общественного положения - имеет какие-то фундаментальные права. Нужно осознать, что мы являемся детьми Божьими, созданными и искупленными Им, благодаря Его бескорыстной любви. Не обыкновенным является также право называть Бога не только «Отцом», но даже Авва - «Папочкой». Это в корне меняет все. Как мы уже обратили внимание, речь идет о праве человека, которое надо уважать, так как все люди являются детьми Бога, моими братьями и это важнее, чем требование собственных прав.

Или, как это сказал великий представитель католической науки Этьен Жильсон: «Для христиан более важными являются права человека, чем для неверующих, так как эти последние, усматривают их фундамент только в человеке, который имеет короткую память, а христианин строит их на фундаменте прав божественного происхождения, который не позволяет, чтобы о них забывали».

Мы много уже поведали (и еще многое можем добавить) для объяснения, почему Церковь приняла то, а не другое мнение о Декларации 1789 года. Например, так легко осуждается «близорукая» и «закрытая» деятельность Магистерии41 Церкви перед взрывом новых форм общественных организаций, говорится о скандале цензуры, и при этом забывается о Библии (мы напоминали об этом, приводя цитату св. Павла насчет власти).

По мнению Клеменсо, "Французская революция является цельным блоком: или ее полностью принимают, или полностью отвергают. Библия тоже является «цельным блоком», и все время это нужно иметь в виду. В связи с революционным переворотом конца XVIII в., нужно было противопоставить впервые в истории христианства, а может и всего человечества - все это касается христианской религии - тезис, провозглашающий, что всякая справедливая власть исходит не от Бога, но от народа, и имеет источник в его воле, выраженной в выборах большинством. Нужно было принять безоговорочное равенство всех людей (а это фундаментальный принцип Библии) и практическое равенство общественных прав, что не было приемлемым из-за полной «иерархической» точки зрения (а точнее «органичной»), какую представляет собой христианство. Павел, провозглашая Великое Послание, по мнению которого уже нет «ни мужчины, ни женщины, ни еврея, ни грека, ни раба, ни свободного», также учил, приравнивая детей Отца к одному телу, в котором каждый член имеет свою функцию, что одни члены подчиняются другим, а все - Христу.

Эта проблема бьюа (и может, продолжает существовать до сих пор), более обширной, чем в это хотели бы верить некоторые католики. Церковь не является собственником, но сторожем и слугою Послания, которое все время должна иметь перед собой, чтобы могла исполнять свою роль. И именно это Послание, казалось нашим братьям в вере, противоположным тому, что «мир» (или хотя бы некоторые интеллектуалы) начал провозглашать. Были тоже и другие современные возражения, которые может быть, существует до сих пор, хотя многие могут и не осознавать их. Этой темой мы займемся в следующей главе.

--------------------------------------------------------------------------------

ПРАВА ЧЕЛОВЕКА 3.

К основным проблемам (о которых мы говорили), связанным с обеими Декларациями 1789 и 1948 г., добавились другие и очередные еще возникнут во время анализа текстов.

Текст с 1789 года говорит: «народное собрание признает и заявляет в присутствии и под вдохновением «Самого Высочайшего Бытия» следующие права человека и гражданина: «Люди рождаются и живут свободными и равными в своих правах».

Это «Высочайшее Бытие» (Бог без лица, не достижимый в небесах просвещенного деизма, «Великий Часовщик» Вольтера, «Великий Архитектор Вселенной» масонов) можно рассматривать только в отношении с религией. Однако, это соответствие является только ритуальным к Чему-то (более чем Кому-то), что существует выше облаков и не имеет ничего общего с тем, что люди провозглашают независимым образом, опираясь на свободные «общественные» отношения, которые для Руссо являлись единственной основой человеческих отношений.

Вторая вещь - это Билль о правах, это «свидетельство прав», провозглашенное 200 лет тому назад, а именно в 1776 году, американскими конституционалистами. Конституция Соединенных Штатов гласит: «все люди были сотворены равными и имеют какие-то подаренные Творцом несбыточные права». Несмотря на то, что происхождение Соединенных Штатов в действительности масонское (все основатели, такие как Франклин, Вашингтон открыто принадлежали масонским ложам, и решительное большинство президентов принадлежало и принадлежит к ним) американский документ основ прав человека не признает воли народа, но намерение Бога Создателя. Это не случайно, что ни американское провозглашение независимости, ни конституция не спровоцировали волнений католической среды. Все время подчеркивался патриотизм католиков из США.

Иное отношение Рима к Французской Декларации возникает там, где для американцев тем, что делает людей свободными и равными является Бог, а для французов - люди рождаются свободными и равными, так как это является требованием ума, и к тому же люди сами этого желают и провозглашают себя братьями, но без Отца.

Парадокс еще более очевиден в Декларации ООН: в ней, чтобы достичь консенсуса (но, несмотря на это, мусульманские страны не хотели к этому присоединиться, т.к. Коран считает женщин и рабов несвободными), исключены все нюансы, относительно неопределенного «Высочайшего Бытия». Этот текст ООН говорит в своем первом пункте: «Все люди рождаются равными относительно свободы и относительно прав. Имеют разум и сознание и должны общаться между собой в духе братства».

И здесь мы касаемся обязанности братства без общего Отцовства. Здесь не говорится, на что опирается эта обязанность и не объясняется, зачем ее надо уважать. Это драма всей «светской» нравственности: зачем избирать добро вместо зла? И этот вопрос остается без ответа.

На самом деле Декларация ООН представлена в истории очень часто изнасилованным и высмеянным международным документом, так как даже те правительства, которые торжественно голосовали за него и, которые приняли его, одновременно попирают права человека, заседая в собрании ООН в Нью-Йорке. Достаточно посмотреть на годовые отчеты Amnesty International42: эта информация, вызывающая тревогу, свидетельствует о способности к "нравственным компромиссам" и о том, что Декларация о свободе, равенстве, братстве мотивируется только «умом» и не происходит от Того, чье право выше человека.

Церковь, не имеющая доверия к секуляризации, предвидела такие итоги. До провозглашения Декларации ООН в I'Osservatore Romano (15.08.1948 г.), она опубликовала официальное коммюнике, о котором сегодня никто не помнит, изданное Пием XII, которому никто не пытался противоречить. В этом же сообщении, между прочим, читаем: «Итак, это не Бог, но человек благовествует людям, что они свободные и равные, наделены сознанием и интеллигентностью, и должны иметь братские отношения, Это те же самые люди, которые украшают себя одеждами привилегий, которых каждое мгновение, если будет такая необходимость, могут быть лишены». Это линия традиционной критики. Как мы напоминали, ее сформулировал уже в 1939 году Этьен Жильсон.

Не принимая всерьез той Декларации, так как ее главным эффектом, казалось больше лицемерие, чем братство среди людей, Папа Пацелли43 никогда, на протяжении 10 летнего своего Понтификата, не цитировал этого документа. А когда Иоанн XXIII в 1963 году опубликовал Pacem in terris, цитировал этот текст, обращая внимание только (как помним) на то, что «некоторые главы этой Декларации возбуждают кое-где истинные возражения». Когда спросили об этом Папу Ронкали44, он сказал об этом «открыто» и «без сомнения», что основной причиной являлся «недостаток онтологического фундамента»: дело в том, что права человека основаны только на слабой и зыбкой почве доброй воли человека.

Мы знаем, с какой энергией и силой в настоящее время эти "права" провозглашает Иоанн Павел П. Хотя - как он открыто сказал, по случаю 40-летия существования ООН, нельзя принимать их без критики.

Рассмотрим только два примера, первым пусть будет письмо от 10.12.1980 г., обращенное к бразильским епископам: «Права человека являются важными там, где уважается Божье право. Если хочется придти к компромиссу, забывая о последнем, вытесняя его на край, то компромисс станет иллюзорным, недостаточным и непрочным». Другим примером пусть будет речь из Мюнхена от 3 мая 1987 года: «Сегодня много говорится о праве человека, однако, не говорится о праве Божьем». И добавил: «Оба эти права прочно связаны между собой. Там, где не принимается Бог и Его право, человек не в состоянии справиться с тем, чтобы были приняты права человека. Нужно отдать Богу то, что Божье, и только таким образом можно будет дать человеку, что человеческое». Продолжая это размышление, Иоанн Павел II, в связи с беатификацией одного иезуита, жертвы фашизма сказал: "В действительности, мы испытали в поведении руководства народного социализма, что без Бога не существуют действительные права для человека, это оно отбросило Бога и преследовало Его слуг. По той же причине «относились к человеку нечеловеческими методами».

Однако, в связи с фашизмом, нужно сказать, без всякой попытки оправдания гитлеровского геноцида, что в этом случае сама ООН, которая пропагандировала Декларацию в 1948 году и которая сегодня празднует 200 годовщину 1789 года, забывала об 11 пункте из первой Декларации и о 8-м - из другой. В тексте ООН читаем: «Никто не будет наказан за действия или промахи, которые во время их совершения не являлись преступлением, согласно мнению народного и международного права». Лучшие юристы со всего мира, абсолютно независимые, обратили внимание на то, что в свете полного запрета действия права в прошлом, судебный процесс против немецких руководителей (начиная от процесса в Нюрнберге) и побежденной Японии, извращают упомянутую Декларацию. На самом деле после окончания войны - именно имея в виду, эти судебные процессы - были определены равные законодательные нормы (до того времени неизвестные) о «преступлениях» против человечества и о «преступлении» против мира, за пресечение которых - еще когда такие законы не существовали - упоминаемые руководители, были приговорены к смерти, или на пожизненное заключение. Чтобы все было ясно: с нравственной точки зрения эти люди были достойны такого приговора. Однако, в плоскости закона, это совсем не так (не надо забывать, что право было извращено, судьи - представители победителей - стали сторонниками победителей и, тем самым, не являлись независимыми чиновниками). Это еще один пример, который Иоанн Павел II, как и его предшественники, напоминает: уповая только на человека, все «права человека» остаются только в силе человека и будут безнаказанно подвергаться насилию и исключениям, в зависимости от политической обстановки.

--------------------------------------------------------------------------------

ПРАВА ЧЕЛОВЕКА 4.

Мы имеем голову, сказал Паскаль, чтобы «искать» причины полученных результатов. Поэтому мы не можем спокойно смотреть на то, что происходит, но должны задать себе вопрос, касающийся причин, так часто не совсем очевидных. Это обязательство четкости, - добавляет этот великий человек, - особенно, касается это христиан, которым сказано: «Вы соль земли... Вы свет мира» (Мф. 5, 13-14).

Нужно ясно видеть, что «основание» многих «событий», которые произошли как в Церкви, так и вне ее скрываются в немногих, но решительных словах: Декларация прав человека 1789 года говорит в третьей статье: «Начало всякой власти происходит от людей. Никакая плоть, никакая личность не может властвовать, если не исходит от народа». А в статье 6: «Право является выражением общей воли».

Общая Декларация Прав человека объединенных народов 1948 г. четко констатирует в статье 21: «Воля народа является основой общественной власти. Так же воля выражается в честных выборах, которые должны происходить через некоторое время и одинаково охватывать всех в тайном голосовании».

Как мы уже могли заметить в предыдущих главах, эти две Декларации являются почти библией новой религии - религии человека, которую все обязаны, или хотя бы должны, принимать. Это должно было быть основой для верующих и неверующих, ведущей к построению нового и лучшего общества.

Однако, до сих пор, мы не говорили - за исключением небольших упоминаний об этой теме - об основной причине, которая привела к тому, что христианская мысль (и, прежде всего, католическая), долго не хотела принять без возражения, как Декларацию времен Французской Революции, так и провозглашенную ООН. Как мы знаем, они провозглашают, что всякая власть, которая не исходит от народа посредством голосования, является незаконной. Цитированные статьи (которые становятся как будто осью, обсуждаемых текстов и основой определения современных «Прав человека») в своем фундаментальном высказывании отбрасывают какую-либо власть, которая не была избрана на пути решительных всеобщих циклических выборов. Итак, нужно сопротивляться всему, что в свете этого, не является демократическим.

Но, однако, в любом человеческом обществе, в каждой эпохе, и в каждом государстве существует «естественная» власть, которая не исходит от выборов: например, семья, в которой родители не были избраны детьми, но однако, держат над ними обоснованную власть. Школа, в которой учитель имеет власть, не исходящую от учеников, даже само отечество не является плодом свободных выборов, но «предназначением» (кто-то родился здесь, а не там). Поэтому, даже самая, наиболее современная конституция признает ту власть, которая настолько сильная, что защищая ее можно даже пожертвовать жизнью. К сожалению, начиная с 1789 года, а с 1948 г. еще с большей силой, логика «демократизации» всего и за любую цену вторглась и в те области, возмущая поведение против авторитета семьи, школы, отечества и т.д., которые не имеют в своей основе происхождения общего голосования.

К «недемократическим» учреждениям, прежде всего, принадлежала и принадлежит Церковь со своей фундаментальной основой, согласно которой власть не идет от низов, что означает не происходит от «избирающей массы», но сверху, что означает, Божье происхождение, объявленное в Теле и в Слове, которым является Христос. Дошло даже до того, что спустя лишь год после провозглашения «прав человека», Революция на основе Гражданской Конституции Духовенства 1790 года реорганизовала Церковь, следуя единым юридическим и демократическим принципам. Она добивалась ликвидации орденов (считавшихся противоречащими правам человека), выборов настоятелей и епископов только голосованием, и таким образом не из среды католиков, а даже атеистов. А когда французские войска заняли Рим, они сразу ликвидировали Папство, которое было «самовольной властью, так как не была установлена через общие выборы».

Очевидно, что ни одна религия не является «демократической» (не голосуется за то, существует ли Бог или нет; и за то, какие должны быть обязанности и права, так как, следуя вере, Он возлагает это на людей). Еще менее «демократичным» является христианство, согласно которому человек был создан способом, не подлежащим дискуссии, по воле Божьей. Сам Бог потом избрал один народ, чтобы предоставить ему права, независящие от выборов и голосования, которые являлись бы не «Декларацией Прав», но «Декларацией Обязанностей Человека» - это, несомненно, Декалог. Иисус не был избран народом, но наоборот, «мир через Него начал быть и мир Его не познал, пришел к своим, и свои Его не приняли.» (ср. Ин. 1,10-11). Пилат предложил Его представителям народа и вождям, представлявшим что-то вроде демократического референдума. Результат не был успешным для подсудимого; большинство решило освободить Варавву. Иисус, подверженный свободным выборам, «провалил экзамен, как "Мессия"», даже среди своих учеников, которые так сильно противились Его замыслам, что Петр, выражая свое мнение от имени всех, был подвергнут строгим упрекам, потому что думал «не о том, что Божье, а о том, что человеческое» (Мф. 16,23). Христианской «конституцией» является «Нагорная проповедь», в которой никто не спрашивает воли народа, но наоборот она вводит в замешательство, вообще предлагая убедительные принципы, в одностороннем порядке.

Структура Церкви тоже недемократическая, так как не зависит от избирателей, но опирается на Апостолов, которым сказано: «Не вы Меня избрали, но Я избрал вас» (Ин.15,16). Именно это идет вопреки принципам выборов власти провозглашенных во всех современных декларациях прав человека. Те же, одобряющие без соответствующей сдержанности и возражений, перенесенные в Церковь, создавали эти самые принципы, каким были подвержены революционеры. Не трудно увидеть сходство с ними. Хотя бы у некоторых богословов, добивающихся «демократизации» Церкви, у которой не только власть (начиная от Папы), должна была быть избранной «народом Божьим», но и догмы, не терпящие определения, происходящего из юридического менталитета. Догмы, которые должны уступить место свободному решению, а нравственные основы должны были быть подвержены периодическим референдумам. Нужно осознать, что согласие католиков с таким способом мышления отдалило бы их от структуры веры, которую, - несмотря ни на что, - хотели бы сохранить.

Нужна четкость и логика ума: везде существует (это еще раз нужно подчеркнуть) связь между причиной и следствием, о чем часто забывается, особенно если слишком быстро хочется попасть в объятия всего, что противоположно.

--------------------------------------------------------------------------------

СПРАВЕДЛИВОСТЬ В ПРОШЛОМ

Мы много времени посвящаем актуальной справедливости в настоящем здесь и сейчас. Значительно меньше занимаемся справедливостью в прошлом и будущем.

Справедливость перед будущим означает уважение прав тех, которые будут после нас. Ответственность за их место в мире, который не был бы отравленным и пораженным, и который сохранил хотя бы некоторые из своих даров красоты и плодовитости.

Существует тоже какая-то справедливость перед прошлым, перед теми, которые жили до нас: справедливость, которую даже верующие не исполняют до конца.

Например, многие католики, и даже некоторые епископы перед 200 годовщиной Французской Революции соблюдали скромное молчание относительно 3000 убитых священников, многих изнасилованных монахинь и сотен крестьян, четвертованных в тех провинциях, которые подняли восстание, так как не хотели предать свою религию.

Дело не только в этих ужасах из Вандеи, о которых историки говорят как о систематическом истреблении, первом массовом человекоубийстве в современные времена, совершенными крестьянами - якобинцами, верными своей вере, с намерением привести к «последнему решению», похожему на те, совершенные нацистами, в отношении евреев. Везде происходила резня и преследование верных, сначала во Франции, потом в других странах, в которые пришла революция, даже в Италии. Однако, если действия в Вандеи были самые страшные, то прежде всего потому, что она была территорией учения одного из святых, очень уважаемого Иоанном Павлом II, и папа похоже задумывает провозгласить его доктором Церкви, - Людовика Марии Гриньона де Монтфорта.

По общему мнению, в западной Франции против Якобинского Парижа взбунтовались аристократы и духовенство, так как хотели сохранить свои привилегии. С некоторого времени это мнение остается мистификацией. До сих пор, однако, это изучают в школах, вопреки очевидным документам, убедительно доказывающим, что восстание было вдохновлено народом, который в большинстве случаев упрекал духовенство и аристократию в нерешительности (многие из них убежали за границу, вместо того, чтобы взять на себя ответственность). Это было народное восстание, а не «политическое», хотя (как все, что человеческое) противоречивое. Были допущены ошибки, даже не «общественные», но глубоко религиозные, противоположные попыткам дехристинизации, которую вводило хищное меньшинство из столицы.

Ни одна из современных идеологий не имела поддержки в народе. Марксизм никогда бы не пришел к власти благодаря свободным выборам, а там где, добившись власти, он упал, никто не пошевелил пальцем в его защиту. А чтобы покончить с фашизмом было достаточно 25 июля 1943 года огласить по радио и развесить плакаты на перекрестках улиц, и вместе с падением Берлина исчез нацизм. Однако, с другой стороны, когда Муссолини и Гитлер покончили с либерализмом (несмотря на их красноречивые обещания, о чем нельзя забыть), народ тоже не встал на его защиту. И чтобы оставаться с Французской революцией, народ без ропота согласился на наполеоновский авторитаризм, который подавил «бессмертные» принципы с 1789 года.

Поэтому массовые восстания в защиту христианства на Западе Франции (а позже в Италии, Тироле и Испании, на которую напал Наполеон) было своего рода событием, удивляющим историков. Нельзя забывать, как это слишком долго продолжалось из-за конформизма перед теми, которые боятся находиться в кругу людей, считаемых историей «блуждающими». Тем более, что сегодня все больше честных людей, даже светских, кажется уверены, что такое мнение было ошибочным.

--------------------------------------------------------------------------------

ВАНДЕЯ45

Существует уже книга, которая замутила воду - это бескомпромиссная работа молодого историка, спровоцировавшая гнев французской интеллигенции, празднующей в 1998 году, под бурным покровительством Франсуа Миттерана 200 годовщину «величия» и «славы» великой революции. Говорим о Lе genocide franko-francais: la Vendee vengee46 Рейнальда Сихера книге, которая в Италии издана Edizioni Effedieffe под заглавием Il genocidio vandeano.

Эти полные ужаса страницы нашли свой отклик в наших публикациях, хотя «официальные» издательства, не имеющие никогда сомнения, чтобы издавать буквально все, особенно те французские, издающие слишком поучительное, и неприличное, не были заинтересованы этой публикацией. Издало ее маленькое новое издательство, которое - rаrа avis!47 - не только не скрывает своего католического ориентира, но подчеркивает, что именно этот ориентир является основным бескомпромиссным фундаментом его деятельности.

В связи с тем, что его издательская программа дает привилегии новым работам, собственным или переводам, даже, если они были отброшены господствующей идеологией в других издательствах, и даже в тех, которые были "католическими" или как утверждают, что являются такими. Оно также заинтересовано работами христианской мысли XIX-XX в.в., сегодня недоступными не только по коммерческим причинам, но тоже из-за нехватки "симпатии" к ним со стороны культуры, которая представляется как „плюралистическая", будучи сторонником „терпения", хотя на самом деле является жестокой идеологической цензурой. Это новое издательство в начале своей деятельности - еще до издания книги о Вандеи - опубликовало контрреволюционный очерк. Он является возмущающим мир памфлетом: Pourquoi nous ne celebrerons pas 178948, написанным Жаном Думонте. В нем находятся особые иллюстрации той эпохи, о которой автор на немногочисленных страницах изо всех сил представляет необычную информацию на тему «фальшивых мифов о Французской Революции», как говорит об этом заглавие итальянского перевода. Работа издана малым форматом и дешево, и является синтезом, который искал многих читателей, чтобы объяснить свои идеи (исходя из католической перспективы) этой революции, последствия которой ощущаются до сих пор.

Давайте вернемся к книге Сехера Le genocide franko-francais, которая, несмотря на реализованный обструкционизм «политического похмелья» конформизма, привела Францию в глубокое замешательство.

Рейнальд Сехер, молодой автор (родился в 1955 г.), родом из Вандеи, стал искать документы, считавшиеся потерянными. На самом деле публичные архивы были очень тщательно очищены, в надежде скрыть все доказательства резни, происшедшей в Вандее революционными войсками, посланными из Парижа.

Однако, как известно, история имеет свои ловушки. Сехер открыл, что многие материалы сохранились, так как они были спрятаны частными лицами. Более того, он нашел потрясающие официальные документы, касающиеся уничтожения имущества крестьянской и католической Вандеи, которая подняла оружие против безбожных якобинцев.

Карты, подготовленные геометрами тех времен, посланных властью, являются доказательством невообразимой трагедии: десять тысяч из пятидесяти тысяч домов, что составляет 20% строений Вандеи, были вообще уничтожены по тщательно разработанному плану во время яростного натиска властвующих якобинцев, которые действовали в духе своего страшного лозунга: «Свобода, равенство, братство, или смерть». Был вырезан также весь скот, разорены полностью возделанные поля.

Все это произошло согласно истребляющей программе, разработанной в Париже и реализованной чиновниками революции: надо было довести до голодной смерти тех, которые успели спрятаться и остаться в живых. Генерал Каррер, ответственный за операцию, обращался к своим солдатам таким образом: «Пусть нам не говорят о гуманизме для этих животных из Вандеи: все они будут истреблены, и нельзя оставлять в живых ни одного повстанца».

После великой баталии, во время которой ликвидировали мужественных, но плохо вооруженных крестьян «католической» армии, борющихся под знаменем Пресвятого Сердца, на котором был крест и надпись Dieu et le Roy49 генерал якобинцев Вестерман написал в Париж торжественным тоном в Комиссию Общественного Здоровья, почитающую богиню Ума, богиню Свободы и богиню Человечества: «Граждане республиканцы, Вандея уже не существует! Благодаря нашей свободной сабле она умерла вместе со своими женщинами и детьми. Я уже прекратил хоронить весь город в лесах и болотах Савенай. Используя данные мне привилегии, детей растоптал конями, вырезал женщин, чтобы не продолжали плодить бандитов. Я не жалел ни одного заключенного. Я уничтожил всех».

Из Парижа ответили, одобряя стремительность в «очищении свободной земли от этой злой расы».

Слово «человекоубийство», использованное Сехером по отношению к Вандее, развязало полемику, так как его посчитали преувеличенным. Однако, в книге представлены несомненные доказательства, свидетельствующие о том, что его этимологическое значение, как «уничтожение народа» является вполне адекватным. Именно этого хотели «друзья человечества» из Парижа. Приказ касался, прежде всего, женщин как «репродуктивного источника» расы, которая должна умереть, так как не приняла Декларации прав человека.

Систематическое уничтожение домов, возделанных полей тоже имело свою цель: довести до того, чтобы те, кто выживут, умерли от нищеты и голода.

Сколько людей потеряло жизнь? Сехер впервые приводит точные цифры: на протяжении 18 месяцев, на территории 10 тысяч квадратных километров уничтожено 120 тысяч человек, что обозначает 15% целого народа. Если этот процент сравнить с современным населением Франции, число убитых составило бы 8 млн. человек. Неплохо было бы подчеркнуть, что в более кровавой из современных войн - 1914-18 г.г. потеряло жизнь немногим более 1 млн. французов.

Итак, это человекоубийство, итак, это геноцид. Сехер добавляет, что этими самыми методами пользовались нацисты. Все то, что в практике использовали СС, прежде уже было использовано «демократами», посланными из Парижа: из выделанной кожи жителей Вандеи производилась обувь для чиновников (из нежной кожи женщин производились перчатки). Были сварены сотни трупов, чтобы получить из них жир и мыло (здесь «обогнали» даже самого Гитлера: во время Нюрнбергского процесса доказано - это подтверждает даже еврейская организация - что производство мыла из трупов заключенных в концентрационных лагерях было «черной легендой» не соответствующей действительности). В Вандее впервые было использовано химическое оружие, использовались отравляющие газы и отравляли воду. Газовой камерой тех времен служили корабли, загруженные крестьянами и священниками, выведенные на середину реки и потопленные.

Все это, известное сегодня, может привести к боли, однако во имя поисков скрытой и затертой истины, нужно рискнуть и прочитать эту книгу.

--------------------------------------------------------------------------------

МЕСТЬ

Говорится, что христианство является полнотой нынешней жизни, имеющей последствия в будущем и точно сохраняющее свои корни из прошлого. Кажется, что сегодня нам не хватает этого последнего аспекта: мы потеряли историческую память вследствие того, что наши предки ее не знали; согласно этому существует причина, чтобы не запоминать, а именно сомневаться - являемся ли мы наследниками прошлого, полного бесчинств и великих предательств Евангелия.

Тем временем нужно действовать во имя истины и уважения, чего мы все сегодня ищем. На самом деле клевета на прошлое - это недостаток почитания к борющейся Церкви, как если бы в ее состав входили одни только коварные и грубые лицемеры, не в состоянии понять то, что мы понимаем сегодня и которые привели нас к предательству веры. Разве не слишком много здесь почитания «чужих», и слишком мало почитания наших отцов, которые сделали то, что им было предназначено, (как и мы сегодня это делаем). И остались в истории, так, что Иоанн XXIII, открывая Собор, определил как «просвещенный» и таким образом подводит итоги прошлого еще до того, когда отцы Собора успеют заложить основы будущего?

Для примера, начнем с одного события: речь о смерти в Берлине Рудольфа Хесса, одного из вождей нацистов, который по неизвестным до сих пор причинам убежал с начала войны в Англию и сразу был арестован. Так, дезорганизованный трибунал, как тот в Нюрнберге приговорил его к пожизненному заключению. Осудили его на основе закона, действующего вспять, судьями из сталинского Советского Союза, верного союзника Гитлера (пока тот их не предал); Соединенных Штатов, ответственных за Хиросиму и Нагасаки, и преступления против культуры (например, уничтожение Монте Касино); из Великобритании, виновной в смерти 250 тысяч беззащитных убитых в Дрездене; из Франции - фальшивой победительницы, которая через 4 года существования Vichy, характеризовалась направленной антиеврейской политикой, а потом на протяжении нескольких месяцев войны осрамилась из-за своих колониальных войск, а в конечном итоге уже после освобождения осуществила более 100 тысяч прямых и несправедливых экзекуций.

Этот приговор пожизненного заключения Хесса, который закончился вместе с его смертью в Берлине - Спандау, открыл бесконечную дискуссию в отношении победителей и побежденных. Наблюдая немного за этой полемикой, я задумался, что происходило с Церковью в те периоды, когда ее непримиримый враг, был повергнут. Возможно, что ни один деспот так сильно не преследовал Церковь, как Бонапарт, который методом сильной обсессии50 хотел ее уничтожить, а когда этого не смог добиться, пытался из нее сделать чудовище, инструментом regni51. Пий VI, лишенный всего своего имущества, умер в заключении в 1799 году во Франции, и тогда казалось, что выбор последователя будет невозможен. («Пий VI и последний!» - кричал каналья). Пий VII, избранный после бурных дебатов кардиналов, которые смогли собраться в Венеции, большую часть своего Понтификата прожил в тюрьме. Его путь был насыщен угрозами, одиночеством, мошенничеством до такой степени, что он был вынужден быть свидетелем уничтожения Церкви. Были использованы различные средства насилия и унижения, которым пришел конец только со смертью тирана.

Время возмездия пришло в конце мая 1814 года, когда Папа вернулся в Рим, что народ посчитал своей великой победой. В замке Святого Ангела он встретил 900 заключенных французов и местных коллаборационистов52. Несмотря на протест римлян, - которые пережили унижение, наглость и грабительства (архивы были вывезены в Париж), вербовку молодежи в Армию и высокие налоги - он сразу освободил 600 заключенных французов, а спустя некоторое время и остальных, объявив амнистию. Он встретился со многими протестами, его подозревали даже в попытке вернуть трон Франции, так как он принимал у себя мать Наполеона, от которой отказалась дочь, великая княгиня Таскании, которая хотела таким образом угодить победителям. Вокруг мадам Мерл53 объединились в единственном городе - Риме, все родственники побежденного императора.

Префект Наполеона, который был заключен Папой в тюрьму в Савоне, получил отцовское письмо Пия VII, прощающее его вину. Тот же Папа, действительно «на удивление» для мира (европейские дипломаты приняли это как скандал), переслал послание князю Регента Великобритании, чтобы он освободил заключенного на острове св. Елены Наполеона или хотя бы согласился принять изгнанника в Англии. Папа писал: «Так как он уже не может быть ни для кого опасным, пусть хотя бы не будет для нас угрызением совести». А когда ему напомнили, с какой яростью Наполеон атаковал Церковь и его лично, старый Бенедикт постарался открыть также положительные стороны: «Мы должны совершить усилие, чтобы понять и простить». Наконец, когда ему сказали, что больной заключенный желает исповедника, Папа избрал ему священника с Корсики, так как тот лучше других мог понять изгнанника. Вместе с его матерью и братьями Папа плакал, когда в Рим пришла весть о его смерти. Все это происходило тогда, когда еще были открыты раны Церкви из-за репрессий, а сама Церковь расплачивалась за уничтожение, последствия которого продолжались еще не менее одного столетия, а по мнению некоторых историков, видны еще и по сей день.

Разве возвращение к нашему прошлому все время должно быть таким трудным и опасным - как этого хотел бы некий вульгаризм, распространенный в газетах и школьных учебниках, зараженных неким удивительным католическим мазохизмом? Иногда да, однако, не всегда. Разве мы должны слушать одного из тех богословов, которые имели такое большое влияние на события Второго Ватиканского Собора, святого знака для современного католицизма и которые хотят перепрыгнуть 16 веков enjamber seize siecles, стереть их, чтобы вернуться к Церкви времен Константина: единственной - по их мнению - евангельской и приспособленной к нуждам общества? Это не только невозможно, но такое предложение свидетельствует о незнании истории, отраженной в кривом зеркале, которая на самом деле существовала, достаточно прислушаться к посланиям св. Павла первым католическим хроникам, чтобы осознать, что добро все время идет в паре со злом. Самым лучший метод погубить дерево - это обрезать его корни. Давайте осознаем это.

--------------------------------------------------------------------------------

ЦАРЕУБИЙЦЫ

В ночь с 16 на 17 мая 1793 года Народное Собрание голосует за жизнь или смерть Людовика XVI. Голосующих (именно не тайным голосованием) 721 человек. Среди них 361 говорит «Да» гильотине, а 360 - «Нет». Один единственный голос решил о конце монархии и короля.

Это хорошо характеризует атмосферу, в которой происходила дискуссия и голосование, похожая на ту, какую имела декларация якобинца Легендре, который сказал, что он решил «повесить свинью», а потом ее части послать в каждую область, как предупреждение врагам революции. Дантон напоминает Собранию: «Мы не хотим судить короля. Мы хотим его убить». А Робеспьер говорит: «Господа, вы не судьи, нам не нужно никакого судебного процесса. Отсечение головы короля - единственный способ исцеления общества». Отец Грегор епископ, «лидер дворянской Церкви, который дал клятву верности новому режиму гремел: «Короли в духовном смысле являются тем же самым, что гангрена в материальном смысле».

Иногда историки бывают немного нетактичными. Кто-то, однако, попытался поближе присмотреться к тому, что произошло с 361 человеком, голосовавшим за гильотину для «гражданина Луиса Капета». 74 из них умерли жестокой смертью - через отсечение головы. А о революции известно, что она пожирает своих собственных детей. Многие умерли по другим причинам, но те которые остались в живых, а их было 121, - пытались найти хорошие посты в империи Наполеона и получили их. Они с гордостью называли себя «человекоубийцами». В смертном приговоре Людовика XVI усматривали (это их слова) конец всех привилегий, Божьих прав, неравенства и власти, которые не происходили от народа. Итак, они убили короля, может быть, немного глупого, но добродушного, а спустя несколько лет начали служить кровожадному императору, который требовал, чтобы быть коронованным Папой (чего до сих пор не делал ни один властвующий), и пытался вернуть пышность Roi Soleil54.

Всего этого нельзя забывать. Это все не удивляет тех, кто хотя бы немного знает натуру людей и, прежде всего, самого себя.

--------------------------------------------------------------------------------

ВАНДАЛИЗМ

Вандализм - это „Тенденция к разорению и уничтожению всего из глупой злости, особенно, если это все что-то прекрасное и полезное". Так этот термин определен в словаре Цингарелли, который не упоминает о происхождении этого слова и едва ограничивается наименованием варварских племен, которые в 455 году напали на Рим.

„Вандалос" - это старинное название немецких земель. Однако, слово „вандализм" мы находим только в 1794 году в произведении Генри-Баптиста Грегора, священника, который с начала и до конца был за Французскую Революцию. Он был одним из подвижников гражданской конституции духовенства, которая явилась причиной смерти или изгнания тысячи братьев, которые не хотели ей присягать (так называемых «стойких»). Пожелал стать избранным епископом «демократическим и конституционным» Blois. Был одним из непримиримых сторонников смерти Людовика XVI («Короли - сказал - в духовном смысле являются тем же самым, что гангрена в материальном смысле»). Умер спустя много лет, а именно в 1831 году, считая себя католиком, сопротивляющимся примирению с Римом. И именно его гроб, по случаю торжества в 1989 году президент Миттеран, перенес в Пантеон как одного из славных сынов Франции.

История учит нас, что все время находятся «капелланы» какой-то великой личности или общественно-политического движения, которые добиваются власти или другими методами достигают престижа. Возвратимся, однако, к нашему веку, когда существовали священники, которые с целью добиться хороших отношений в мещанской среде, перед Великой Войной предлагали какую-то религиозную «современность», как согласие с политическим либерализмом. Потом пришла очередь на священников-фашистов, которые принимали участие в Параде перед Муссолини, поднимая руку приветствия и блестя орденами на мантии. Даже, умирающий фашизм республики Сало имел своих «духовных ассистентов», фанатиков и антисемитов. Хотя бы таких как Калкано со своей Crociata italika55, который был расстрелян на одной из площадей Милана. Потом подошло время для священников-коммунистов или хотя бы сторонников, голосующих во время выборов за избираемых коммунистов. Сегодня веют уже другие ветры и являются новые капелланы новых звезд: социалистов, выжимающих последние соки с общества и гедонистов56 своей личной жизни, или демократических либералов, которые возвратились с великой силой и славой.

Так уже было со времен Константина (а может еще до этого) и так будет всегда: мы должны это осознать и не поддаться сглазу «кружащейся сутаны» - несомненно, речь идет о символе, так как эти люди лишились католических мантий - под влиянием людей и идеологий, отдавая дань удаче, власти или просто моде.

Однако, мы не можем забывать, что решение объединиться с какой-то группой, кажущейся в какой-то момент справедливой, не каждый раз вдохновлено каким-то холодным расчетом, желанием понравиться кому-то, желанием быть принятым кем-то, или желанием освобождения себя от опасности, одиночества, которым подвергаются все те, которые идут против течения.

Часто, кто-то действует в доброй вере и хочет увести от более серьезных проблем Церковь и верующих, и внутренне убежден по совести, хотя и деформированной, что христианство не является отсроченной во времени доктриной, находящейся в вакууме, вне истории, но в природе.

«В пятнадцатый же год правления Тиверия кесаря, когда Понтий Пилат начальствовал в Иудее, Ирод был четвертовластником в Галилее, Филипп, брат его, четвертовластником в Интурее и Трахонитской области...» (Лк.3,1.). Эта фраза является историческим посланием, какого не имеет ни одна религия. Евангелие как будто вопрошает, чтобы кроме вертикального направления к небесам, существовало горизонтальное направление к пыли (которая иногда становится грязью) этой земли.

В этой потребности «риска» или «вымарывания себе рук» историей, неизбежным образом родится то, что может казаться заблуждением (иногда им есть на самом деле), недопустимой слабостью, или соответствующей дружбой. И кто знает, разве это не является частью плана Божьего провидения, который, чтобы реализовать свои цели, нуждается в ошибках и разногласиях среди тех, которые считают, что служат Ему. Прежде всего, кто может сказать, что происходит между совестью и сердцем, известным единственно Тому, кто «судит справедливо»?

Давайте вернемся к нашему отцу Грегору, капеллану Революции, нравственному вождю патриотичной Церкви и его лингвистическому замыслу вандализма. Эта сложная загадочная личность, и мы не можем остановиться на общем утверждении, что он был таким услужливым священником из-за страха или заботы о достоинстве, и что тот «конституционный» епископ Блойс, тем именно словом - произнесенным в зале Собрания, где каждого десятого приговорили к гильотине, - начал дьявольскую борьбу с французским аристократическим наследством. «Уничтожение прошлого наследия было восстановить не просто. После той бури Франция стала бедной. Лучшие сокровища христианского искусства были повреждены или уничтожены». Сегодня туристам говорится об «обновлении» старины. Однако, на самом деле, в большинстве случаев речь идет о «реконструкции». Так пишет La Chiesa e la Rivoluzione francese57 (издательство Сан-Паоло) историк Луиджи Мецадри. Он тоже напоминает, что кроме уничтожения многих церковных библиотек, (именно по причине чистого «вандализма») разорены монастыри в Клуне и Лонгхампе, замки Святой Герман дес Прес, Монмартр , Мармотер, кафедральные соборы Макон, Булогнесург-Мер , Святая Капелла д'Арас Монтморенси, замки, монастырские дома в Конкуе и огромное количество старинных восхитительных шедевров искусства.

В самом городе Троя уничтожено 15 Церквей, в Бовайсе - 12, в Халонсе-7. И так можно перечислять бесконечно, принимая во внимание, что практически в каждой местности не существовало ни одного культового места, на которое бы не было нападения, или оно не было бы кем-то занято. В Авиньоне не только не ограничились разрушением папского замка, но со злостью разожгли костер и многие дни поддерживали огонь сжигая самую лучшую мебель и ценные книги и архивы пинакотеки58.

Отсюда взялся стремительный протест епископа Грегора , который - как бы там ни было, - был отцом и ребенком иконотворческой революции.

Трудно оправдать эти потери подстрекательским духом революции. Самое плохое еще должно было придти, и оно пришло вместе с Бонапартом. Это он довел до конца уничтожение, ликвидируя Ордена и монастыри повсюду, куда дошел, изгоняя священников и монахинь из их монастырей и Церквей. В 1815 году, спустя 26 лет, после трагического 1789 года не только Франция, но и вся Европа стали пустыней, руинами там, где целые века работали люди, чтобы создать красоту. Причина была лишь в том, что они были созданы по религиозным намерениям во славу Бога и, были выражением культа и молитвы.

Объяснение этого одним словом «вандализм» и сравнивание его с варварским народом Вандалы не является случайным: никогда, со времени нападения и падения Римской империи, наш континент не знал более бессмысленного уничтожения искусства.