Орлов М. История сношений человека с дьяволом

ОГЛАВЛЕНИЕ

ВСТУПЛЕНИЕ
РАЗВИТИЕ ПОНЯТИЯ О ДОБРЫХ И ЗЛЫХ ДУХАХ

ОТДЕЛ ПЕРВЫЙ
Воззрения на нечистую силу и сказания о ней в средние века
I. МНЕНИЯ О СУЩЕСТВОВАНИИ НЕЧИСТОЙ СИЛЫ
II. ЯВЛЕНИЯ ДЬЯВОЛА ЛЮДЯМ
III. ПОХИЩЕНИЕ ЛЮДЕЙ НЕЧИСТОЙ СИЛОЙ
IV. ПРЕВРАЩЕНИЯ ДЬЯВОЛА
V. ПРИЗНАКИ ОДЕРЖИМОСТИ ДЬЯВОЛОМ
VI. ШАБАШ
VII. ПРОДАЖА ДУШИ ДЬЯВОЛУ И ДОГОВОР С НИМ
VIII. ЗЛОБНЫЕ ПРОДЕЛКИ ДЬЯВОЛА

ОТДЕЛ ВТОРОЙ
Духи народных сказаний
ДЕМОНИЧЕСКИЕ СУЩЕСТВА НАРОДНЫХ СКАЗАНИЙ, СООТВЕТСТВУЮЩИЕ ТИПУ НАШЕГО ДОМОВОГО
II. ФЕИ И ЭЛЬФЫ
III. ГНОМЫ, ХРАНИТЕЛИ КЛАДОВ И Т.П.
IV. ПРИЗРАКИ И ПРИВИДЕНИЯ
V. КОЛДУНЫ, КОЛДОВСТВО И ОБОРОТНИ

ДОПОЛНЕНИЕ К I И II ОТДЕЛАМ
Русская чертовщина

ОТДЕЛ ТРЕТИЙ
Расправа с ведьмами и колдунами в Средние века
I. ОТНОШЕНИЯ К ЧАРОДЕЙСТВУ В ДРЕВНЕМ МИРЕ
II. БОРЬБА С КОЛДОВСТВОМ ДО ИНКВИЗИЦИИ
III. ГЛАВНЕЙШИЕ ТАЙНЫЕ НАУКИ СРЕДНЕВЕКОВОЙ ЭПОХИ

IV. ТАЙНЫЕ НАУКИ ПЕРЕД СУДОМ ИНКВИЗИЦИЙ
V. СРЕДНЕВЕКОВЫЕ ПРОЦЕССЫ КОЛДУНОВ И ВЕДЬМ

ДОПОЛНЕНИЕ К III ОТДЕЛУ
Преследование колдунов и ведьм в древней Руси

ОТДЕЛ IV
Демонизм в последние столетия
I. «ОДЕРЖИМЫЕ» XVI И XVII СТОЛЕТИЙ

II. ДЕМОНИЗМ В ИНДИИ
III. ДЕМОНИЗМ В КИТАЕ
IV. ДЕМОНИЗМ В ЕВРОПЕ И АМЕРИКЕ

Еремей ПАРНОВ
ИНФЕРНАЛЬНЫЕ СВЯЗИ

 

ИСТОРИЯ СНОШЕНИЙ ЧЕЛОВЕКА С ДЬЯВОЛОМ

В виду необъятной обширности той роли, какую в история человечества играли духи зла под их всевозможными названиями, считаем нелишним предварительно указать в этом предисловии, какие именно стороны сношений человека с нечистою силою мы намерены разработать в этой монографии.

После вступительного краткого обзора зарождения и развития человеческих верований и образования понятия о добрых и злых духах, мы, на основании выдающихся трудов старых демонологов (XVI и XVII столетий) попытаемся представить картину воззрений на этот предмет, господствовавших с Средние века и последующие за ними ближайшие столетия. Мы приведем в этом отделе ходячие мнения и россказни того времени о существовании демонов их явлениях людям, о похищениях людей нечистою силою, о превращениях дьявола, о признаках одержимости им, о шабашах ведьм, о продаже души дьяволу, о колдунах, о злобных и лукавых проделках нечистого.

В следующем отделе мы опишем тот мир бесплотных существ, который создала разыгравшаяся фантазия арийских народов, — фей, эльфов, кобольдов, гномов, хранителей кладов, домашних демонов, ламий, лемуров и т.п. Сюда же будут включены сказания о привидениях, призраках, оборотнях и вампирах.

Третий отдел будет посвящен интереснейшей и полной драматизма странице из истории религиозного фанатизма — процессам ведьм и колдунов. Сюда войдет и описание тех отделов тайных наук, магии и чародейства, которые рассматривались старинными судилищами, как явные свидетельства сношений человека с дьяволом. Здесь литературным материалом для нас послужат великолепная «История инквизиции» американского ученого Чарльза Лие, с которой мы отчасти ознакомили уже наших читателей в ряде статей, напечатанных в «Вестнике» за 1901 год, и книга Лемана «Aberglaube und Zauberei».

Наконец, последний отдел нашей монографии будет составлен по обширной книге Батайля «Le Diable au XIX siecle». Тут будет представлен очерк всякого мракобесия, процветавшего в цивилизованном мире в течение минувшего века.

 

ВСТУПЛЕНИЕ

РАЗВИТИЕ ПОНЯТИЯ О ДОБРЫХ И ЗЛЫХ ДУХАХ

Первобытное человечество, быть может, с самого момента появления своего на земле, быть может, несколько позже, т.е. тогда, когда оно пришло в состояние, в каком мы в настоящее время видим низшие расы, испытывало потребность истолковать, объяснить и сделать для себя понятными явления окружающей природы, побуждаемое к тому необходимостью подчинить их себе, овладеть ими, обратить их себе в пользу. Но первобытный человек, это в высшей степени несовершенное существо, под влиянием своей любознательности мог выработать только такие объяснения, которые был в силах вместить его убогий разум. Поэтому первые попытки истолкования природы, составившие в конце концов свод младенческих религиозных понятий человечества, и представляется нам, как беспорядочный сброд суеверий.

Первоначальной фазой религиозного понимания вселенной, предшествовавшей толкованиям метафизическим, а впоследствии научным, был фетишизм. Это название, как известно, предложено Огюстом Контом. Фетишизм характеризуется склонностью рассматривать все явления и все вообще предметы, одушевленные и неодушевленные, как живые существа, обладающие волей и чувствами такими же, как у человека. Разница тут усматривается дикарем лишь в степени проявления этих свойств. Знаменитый французский проповедник Боссюэт прекрасно характеризовал это духовное состояние первобытного человека словами: «Все было Бог, за исключением самого Бога». Все одушевлено, все живет собственной жизнью, все обладает волей, властью и могуществом, совершенно таинственным и непостижимым.

Первобытный человек олицетворяет природу. Она у него вся дышит жизнью и страстью, и чем ярче и энергичнее проявляется сила и страсть, тем, очевидно, могущественнее существо или явление. В этом отношении мы в наших детях можем видеть отражение души дикаря. Ребенок ушибается о стул или стол и начинает в порыве мщения колотить эти предметы; очевидно, он принимает их за живые существа, способные сознательно нанести ему вред и чувствовать его удары. А дикий австралиец проникается глубочайшим благоговением к ружью белого человека, приносит ему в жертву цветы и плоды, молится перед ним, чтобы оно его не убивало. И дикарь, и ребенок одинаково принимают карманные часы за живое существо, когда они тикают; когда же они остановятся, то представляются нм мертвыми. Таким путем первобытный разум доходит до олицетворения даже таких вещей, как, например, тень, которая на дикаря производит такое же впечатление, как на животное. Нечего и говорить о том, что если неодушевленные предметы одухотворялись, то предметы и явления, обладавшие движением, — животные, огонь, вода, ветер, солнце и светила, в понятиях дикаря являлись деятельнейшими участниками обыденного жизненного обихода. Животные наравне с великими атмосферными явлениями сделались предметом поклонения первобытного человека, и потому зоолатрия (поклонение животным) вошла в круг всех первобытных религий. Человек в своем младенчестве совсем еще не был проникнут горделивым чувством своей власти над природой и не смел дерзостно мечтать о том, что он царь ее. Наоборот, человек был просто человек, существо низшее, слабое и жалкое, животные же были настоящие боги, сильные, страшные и таинственные. В самом деле, возьмем, например, пресмыкающихся, в особенности змей. Как было не трепетать дикарю перед этими существами, обитающими где-то в таинственных подземных норах, бесшумно двигающимися, внезапно появляющиеся и исчезающими, наконец, наносящими смертельные укусы? Очевидно, это существа страшные и могучие, существа, перед которыми человек слаб и ничтожен. И человек признавал могущество этих тварей, трепетал перед ними и молился им.

Итак, первобытный человек по необходимости должен был непрерывно оставаться настороже, Он был окружен со всех сторон чем-то таинственным и страшным, что держало его младенческий ум к какой-то непрерывной галлюцинации. Жизнь внешних чувств брала постоянное преобладание над жизнью рассудка. Человек не мог, не в силах был делать прямые и разумные выводы из своих наблюдений над окружающей природой и впадал в фантастические толкования.

Немало должно было поражать воображение и разум первобытного человека явление смерти, и дикарь усердно искал объяснений этого явления. Живое существо, падающее под ударами дубины, представлялось явлением относительно понятным. Но как было понять и объяснить естественную смерть от старости, от болезни? Туг, очевидно, вступали в игру какие-то совершенно непостижимые, во явно злые и враждебные человеку деятели. Поэтому-то у многих дикарей и установилось непоколебимое убеждение или, правильнее сказать, верование, что все, кто гибнет не от руки врага или вообще какой-нибудь очевидной причины, несомненно являются жертвами чьей-то злобной воли, чьего-то колдовства, и надо принимать меры к тому, чтобы отыскать виновника такой смерти, покарать его и лишить его на будущее время способности вредить. Вдобавок, для дикаря умереть вовсе не значит утратить жизнь. Умереть значит принять другую форму существования, перейти от одного бытия к другому. Умершее существо какое бы оно ни было, продолжает существовать, сохраняет за собою все свои страсти, которые при том со смертью выигрывают в силе и напряжении. И это верование чрезвычайно цепко держится у людей в упорно переживает все ступени духовного развития. Суеверия, касающиеся мертвецов, их явлений перед живыми, их загробной жизни, их беспрестанного вмешательства в существование живых людей, до сих пор пережили и остаются у всех даже цивилизованных народов. Покойник покидает свою бренную оболочку, но его дух живет и бодрствует и продолжает интересоваться делами мира, который он покинул, и принимать в них участие. У африканских народов на этой почве укрепилось бесчисленное множество суеверий. У них, например, животные, убитые на охоте, возбуждают немало забот. Душа убитого животного, как представляется дикарю, будет мстить за свою смерть, и надлежит принять известные миры для того, чтобы охранить себя от этого мщения. Отсюда целый ряд суеверных обрядов, мастерами которых являются местные жрецы и колдуны. Наши самоеды, убив белого медведя, которого они считают чрезвычайно страшным животным, стараются его уверить, что убили его не они, самоеды, а русские, а потому и мстить за это надо русским.

Само собой разумеется, что нет возможности справиться со всем этим сонмом невидимых сил простыми общедоступными средствами и способами. В самом деле, перед первобытным человеком встает грозный вопрос: как одолеть злобу, коварство и капризные страсти всех этих невидимых существ, как заставить их служить себе, вместо того чтобы вредить? Из этой потребности поладить с невидимым миром и возникло колдовство, чародейство, волхвование. Несомненно, что во всех первобытных религиях первыми жрецами были простые колдуны, и если впоследствии, когда религии уже более или менее оформились, когда образовалось обособившееся жреческое сословие, мы видим, что оно вступает в ярую борьбу с разными чародеями и кудесниками, то должны объяснять себе это, как простую ремесленную ревность. Народ еще продолжает верить в своих старых кудесников и обращается к их содействию. В ущерб авторитету и материальной выгоде жреческого сословия. Отсюда весьма понятное раздражение жрецов.

Всю первобытную историю образования верований человечества мы можем резюмировать в следующих кратких положениях. Человечество начало с того, что представило себе все тела и явления вселенной живыми существами, одаренными волей и страстями. Среди этих существ наибольшим вниманием и почитанием человека пользовались те, с которыми он входил в ближайшие отношения и которые проявляли свою волю и страсти с наибольшей энергией. Впоследствии мало-помалу эти первоначальные понятия обобщились и предметы внешнего мира облеклись в божественную натуру.

Но такое представление о фетишизме до сих пор еще не всеми разделяется. Иные ученые богословы до сих пор убеждены, что каждый народ первоначально обладает врожденным понятием о едином высшем существе. Если же впоследствии впадает в грубое многобожие, то это превращение воззрений будет уже не естественным развитием, а наоборот, искажением и вырождением первоначального правильного религиозного воззрения. Среди миссионеров находились даже такие, которые разные языческие религии рассматривали просто-напросто, как изобретения дьявола, навязанные простодушным людям. Нам, конечно, будет здесь неуместно входить в рассмотрение и оценку этих общих взглядов, и мы упоминаем о них только для полноты.

Из предыдущего кратчайшего обзора возникновения и развития верований можно видеть, каким путем в человечестве разрабатывалось понятие о добре и зле. В бесчисленном сонме существ, которые окружали человека в жизни, он сразу должен был отличить тех, которые были для него благодетельны, от тех, которые были зловредны. Так и наметилось первое понятие о добрых и злых духах, и нам известно лишь небольшое число религий, которые были свободны от этой двойственности представления о высших существах. Другими словами, мало таких религий, которые не различали бы благих божеств от злых, богов, от демонов. С наибольшей полнотой и силой этот дуализм выразился в религии древних иранцев, которые изложили свое учение в знаменитой «Зенд-Авесте». Здесь мы видим яркое олицетворение и воплощение доброго начала в Ахура-Мазде (Ормузде) и злого — в Ангро-Майньюсе (Аримане). Таким-то путем злое начало, злой дух приобрел полные права гражданства в религиозных представлениях народных масс.

Каждый раз, когда народ меняет свою прародительскую религию на новую, наблюдается одно и то же неизменное явление: боги старой веры превращаются в демонов новой веры, и вместе с тем вся богослужебная обрядность старой веры становится чародейством и колдовством перед лицом новой веры. Так вышло с первобытной арийской религией, изложенной в «Ведах». Древние индийские божества девы превратились в злых демонов (даева) «Зенд-Авесты». Боги древней Греции и Рима в глазах отцов христианской церкви превратились в демонов и злых духов. 

Таким-то путем и наша Европа, к своему великому бедствию, унаследовала от древнего первобытного язычества с бесконечной грудой всяких суеверий и верование в нечистую силу. Новая вера, т.е. христианство, всеми мерами боролась с этими суевериями. Сущность этого враждебного столкновения между языческими и христианскими воззрениями на дьявола очень легко понять и уяснять себе. Язычник не только верит в существование злого духа, но и служит ему. Злой дух для него такое же божество, как и добрый дух. Притом, с добрым божеством ему не представляется никакой надобности и хлопотать с особенным усердием.. Он всегда и без того уверен в добром расположении к нему благодетельных божеств. Иное дело злые боги. Их надо расположить в свою пользу иначе от них, кроме зла и вреда ничего и не жди. Поэтому культ злого духа в первобытном человечестве разработан был гораздо глубже, подробнее и обстоятельнее нежели культ благодетельных богов. Отсюда и нарождение колдовства, как посреднической инстанции между человеком и миром богов.

Христианство же стало по отношению к злому духу совершенно на другую точку. Признавая формально его существование, не думая его отрицать, введя это положение в догмат, оно объявило злого духа «сатаною» (т.е. противником), врагом благого божества, как бы противоположением божества. Богу довлеет поклонение, сатане же лишь ужас. Отринуться сатаны значит служить и угождать Богу. Всякая попытка обращения к сатане, как к высшему духу, является богоотступничеством.

И вот народ, все еще пропитанный духом своего древнего язычества, никак не мог или не хотел понять и принять это новое воззрение на духа мрака и зла: для него он все еще был бог, и он служил ему, угождал ему, в чаянии благодати. Вот в чем состояла вся суть того конфликта между народными воззрениями и христианством, носители и хранители которого и вели с этими старыми языческими воззрениями ожесточенную борьбу чуть не тысячу лет подряд.