Будущие синергетики или немного саморефлексии



                 КЫРГЫЗСКО-РОССИЙСКИЙ СЛАВЯНСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ


                      ЕСТЕСТВЕННО-ТЕХНИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ



                              РЕФЕРАТ НА ТЕМУ:
              «Будущие синергетики или немного саморефлексии.»



   ВЫПОЛНИЛ СТУДЕНТ ГР. ИВТ-1-97
   ШИЛОВ ПАВЕЛ



                                 БИШКЕК 2000



      К какому главному выводу  о  путях  современной  науки  приводит  опыт
развития синергетики? Какое будущее ожидает синергетику?
Особенность синергетики заключается в том, что она внесла с собой новый  тип
научного познания — познание через  сопоставление  с  дисциплинарно  иным  и
даже противоположным. Ведь  в  чем  состояла  и  состоит  главная  установка
западной науки? В выработке  строгой  системы  предпосылок  и  доказательств
внутри научной дисциплины, в намеренном отграничении от иного, с  тем  чтобы
не  размыть,  не  замутнить  собственное  содержание.  Синергетика  идет  по
противоположному пути — специально выйти на иное, найти изоморфизмы в  самых
отдаленных областях реальности. Но делает и последующий  шаг  —  приходит  к
взаимообогащающему синтезу данных разных наук.

Междисциплинарные узлы,  в  которые  периодически  завязываются  ответвления
базовых научных дисциплин, играют  роль  некоего  катализатора,  который  не
заменяет сами дисциплины и не способен это сделать, но который  стимулирует,
ускоряет  их  собственное  движение,  обогащает,   встряхивает   устоявшийся
“генофонд” их идей.
Фокус  междисциплинарных   исследований   с   течением   времени   неизбежно
сместится,  другие  проблемы  и  средства  их  решения  окажутся  в   центре
внимания. Заглядывая, скажем, на четверть века вперед,  можно  сказать,  что
такое, вполне вероятно, может произойти и с синергетикой —  в  свой  срок  и
она отступит в  тень.  Но  сам  междисциплинарный  подход,  базирующийся  на
исследовании сложных систем разной природы, останется столь же эвристичным.
По  прочтении  статьи  у  читателя  могло   сложиться   впечатление,   будто
тридцатилетний опыт развития синергетики был каким-то триумфальным  шествием
всемогущей “науки наук”, которая собирала и  продолжает  собирать  под  свои
знамена все больше и больше преданных сторонников. Ибо мы старались  довести
до  читателя  прежде  всего  позитивное  содержание   синергетики   и   ярко
продемонстрировать ее новизну. Вместе с тем критически-отстраненный  взгляд,
пробующий синергетику на прочность, остался не представлен. Но,  как  всегда
бывает, когда мы  имеем  дело  с  ярким,  привлекающим  повышенное  внимание
явлением, у него возникают не только союзники, но и противники.
Разделим сначала моменты научного  соперничества  и  содержательную  критику
синергетики.
Ученым не чужды человеческие слабости. Более того, как людям  творческим  им
даже  в  большей  степени  могут  быть  присущи  такие  черты,   как   азарт
соревнования, профессиональное самолюбие, — все  это  постоянно  проявляется
внутри  международного   научного   сообщества.   Тут   дело   даже   не   в
психологических тонкостях, а в вещах куда более прозаических — по сути,  это
борьба  за  деньги  и  лучшие  рабочие  места.  Наблюдая  современную  науку
изнутри, невольно сравниваешь ее (даже если в  глубине  души  еще  остаешься
идеалистом) с  одним  из  видов  индустрии  или  бизнеса.  Наука  все  более
американизируется, подчиняясь законам  конкуренции  и  выживания.  Кто  смог
завоевать внимание аудитории и вырвался вперед, тот легко  получает  гранты,
того приглашают в лучшие университеты, того ждут,  наконец,  популярность  и
слава. Хотя соперник отстал от него всего на миллиметр или вовсе не  отстал,
прожектора любят выбирать один фокус. Бывая в западных книжных магазинах,  в
отделах науки, можно видеть, что обложки  научных  книг  столь  же  ярки,  а
названия  их  столь  же  броски,  как  и  обложки  бестселлеров.  Ученым   в
современном мире, чтобы обрести массовую известность, приходится  “продавать
себя” почти так же, как идолам рок-музыки.
Конкуренция идет и по линии “мэтр — мэтр”, и “мэтры — молодые”,  и  “молодые
— молодые”. Мы уже упоминали, что И. Пригожин  избегает  употреблять  термин
“синергетика”. Собственно, почему? В очень большой степени  по  соображениям
научного  первенства  и  престижа.  Высшее  достижение  —   основать   новое
направление с собственным названием, которое  приняли  бы  другие.  Для  той
научной области, о которой идет речь в данной статье,  найдется  по  меньшей
мере семь-восемь наименований — и ни одного общепризнанного. Как в  жеманных
названиях известного сорта руководств “1001 вопрос про это”  —  все  говорят
“про это”, но никто не хочет отдать себя  под  флаг  чужого  термина.  Среди
наименований:  наука  о   сложном,   неравновесная   термодинамика,   теория
детерминированного  хаоса,  теория  самоорганизации,  нелинейная   динамика,
теория   сложных   адаптивных   систем,   фрактальная   геометрия,    теория
самоорганизованной критичности... Конечно,  в  каждом  из  направлений  есть
своя специфика и особое внимание к тем или иным явлениям, но  объединяет  их
нечто существенно общее. А тут получается как бы ромашка, у  которой  вокруг
лепестки с именами, а центр так и остается неназванным. Весьма часто  работы
коллег  из  другого  терминологического  лагеря  не  цитируются  и  даже  не
упоминаются, как будто их и не существует.

На  фактор  личного  и   группового   игнорирования   накладывается   фактор
географической  дискриминации.  Выражается  он  в  наличии,   так   сказать,
поляризованной шапки-невидимки: с Востока видят все, что  делается  далее  к
Западу, но не наоборот. В  таких  странах,  как  Китай  и  Индия,  стараются
учитывать все основное, что делается в российской науке  и,  само  собой,  в
науке  Европы  и  США.  В  Москве  мало  внимания  обращают  на   российскую
провинцию. Редко какой немецкий ученый следит за работами коллег из  России,
Китая  и  даже  индустриально  сверхразвитой  Японии,  в  чем   сказывается,
конечно, и языковой барьер. Немецкий ученый с намного  большей  вероятностью
заметит работу соотечественника, если она издана в США. Но и в США  наиболее
престижными считаются университеты и  научные  центры  Западного  побережья.
Причем американцы вполне уверены, что те идеи, которые мы для ясности  будем
продолжать именовать синергетическими, родились именно в их стране,  хотя  в
действительности  приоритет  здесь  принадлежит  ученым  Западной  Европы  и
России.
Справедливости ради надо упомянуть, что сам основатель синергетики Г.  Хакен
в 50-е годы учился в Москве,  владеет  русским  языком  и  хорошо  знаком  с
работами российских ученых, в том числе С. П. Курдюмова  и  физика-теоретика
Ю. Л. Климонтовича. Помимо руководства своим Научным центром в Штутгарте  он
ведет регулярную научную работу в  Центре  сложных  систем  в  Атлантическом
университете Флориды. Хорошо видя  картину  мировой  науки  в  целом,  Хакен
весьма критически в одном из своих интервью отзывался об общем “равнении  на
Запад”.
Если  отвлечься  теперь  от  личностных  отношений  и  игры  амбиций  внутри
рассматриваемого направления, то в  чем  заключаются  претензии  к  нему  по
существу? Их можно кратко сформулировать в следующих тезисах.
Во-первых, синергетика хочет  объять  необъятное,  а  чем  шире  замах,  тем
беднее  конкретные   результаты.   Междисциплинарность   —   утверждают   ее
противники: не означает ли это желание сесть сразу на  несколько  стульев  с
известным вытекающим отсюда следствием?
Во-вторых, синергетика пытается  соединить  несоединимое.  Она  упускает  из
виду качественные  различия  микро-  и  макромиров,  явлений  физического  и
биологического, психического и социального порядка.
В-третьих, синергетика в большинстве случаев просто навешивает новые  ярлыки
на старые, давно  известные  вещи.  Отсеки  ее  новомодную  терминологию,  и
обнажится остов традиционных дисциплин, в которых если и происходит  прирост
нового знания, то отнюдь не благодаря синергетике.
В-четвертых, не  близки  ли  к  магии  некоторые  практические  рекомендации
синергетики? Взять хотя бы тезис о больших следствиях малых действий  или  о
“сквозном  прободении”  уровней  реальности  —  чем  не  магические  умения,
претендующие на силу творить с миром что угодно? Синергетику же при  желании
вполне можно понять и так: найди особый финт, и  на  тебя  как  из  игрового
автомата вдруг высыпется  гора  монет.  Чем-то  залихватски  русским,  а  не
терпеливо немецким это отдает... “Не было ни гроша — да вдруг алтын”.
Обсуждение всех аргументов потребовало бы написания еще не одной статьи.
Здесь подчеркнем единственно: синергетика действительно содержит тенденцию
ко все развивающейся экспансии, что не всегда идет ей на пользу и может
выглядеть как болезнь роста. Синергетике необходимы самоограничение,
саморефлексия относительно того, на что она способна в силу самого ее
существа — и на какие области и вопросы распространение ее было бы
неправомерно.