Биография Джеральда Даррелла (Доклад)



ДЖЕРАЛЬД  ДАРРЕЛЛ - немного об авторе.



По  установившимся   канонам,   предисловие   должно   посвящаться   анализу
литературных  и  иных  достоинств  предлагаемой   читателю   книги.   Однако
применительно к книге, которую вы сейчас держите в руках,  мне  хотелось  бы
отступить от этой традиции. В самом деле, книга эта говорит сама за себя,  в
ней нет каких-то темных мест,  нуждающихся  в  специальном  толковании.  Она
открыта каждому, кому посчастливится ее приобрести.  Иное  дело  —  личность
автора,  внутреннюю  сущность  которого  мы  постигаем  только   через   его
произведение. А личность эта  —  Джеральд  Даррелл,  незаурядный  человек  и
писатель-натуралист, известный, без преувеличения, во всем мире.
Так уж случилось, что вот уже более четверти века  я  оказался  в  известной
степени связанным с жизнью и работой Джеральда Даррелла.  Знакомство  с  ним
состоялось в одностороннем порядке, без прямого участия самого Даррелла,  но
оно оказалось настолько ярким, что я помню нашу первую «встречу» так,  будто
это было вчера: кто-то из коллег-аспирантов помахал  передо  мной  тоненькой
скромной книжечкой в бумажной обложке и  сказал:  «Взгляни,  занятная  вещь.
Фамилия  автора  ничего  мне  не  говорит,  какой-то  Даррелл,  но  написано
здорово!» Называлась книга «Перегруженный ковчег». В тот же  вечер,  проходя
мимо киоска около одной из станций  метро,  я  поинтересовался,  без  особой
надежды и, по правде говоря,— желания, нет  ли  в  киоске  этой  книги.  Она
была, и продавец вытащил ее  из  большой  стопки.  Как  странно  это  звучит
сегодня —  новая  книга  Даррелла  свободно  продается  в  обычном  газетном
киоске! Дома я раскрыл книжку —  и  пропал!  До  тех  пор,  пока  не  прочел
последнюю страницу, не мог  оторваться.  Все  привлекало  в  этой  книге:  и
совершенно особый угол зрения, под которым автор смотрел на мир  природы,  и
необычный,  удивительный  стиль  письма,  и  тонкий  юмор,  и  своеобразная,
доверительная манера общения с читателем. Скажу  без  преувеличения:  я  был
очарован. Шел 1958-й год.  Именно  тогда  началось  триумфальное  вступление
английского писателя-натуралиста Джеральда Дар-релла  в  нашу  литературу  о
природе.
Вскоре была переведена вторая книга Даррелла,  «Земля  шорохов»,  которую  я
прочел с неменьшим восторгом. Где-то в подсознании  мелькала  мысль  о  том,
что неплохо было бы познакомиться с автором покороче, но путей к этому я  не
видел.
«Сближение» произошло неожиданно — мне  предложили  написать  предисловие  к
новой книге Даррелла «Зоопарк в моем багаже». Это  заставило  меня  ближе  и
внимательнее  ознакомиться  с  жизнью  автора,   с   его   деятельностью   и
литературным  творчеством.  Передо  мной  открылся   поистине   удивительный
человек,  щедро  и  многосторонне  одаренный   от   природы,   необыкновенно
притягательный  и  симпатичный,   неординарный   во   всех   отношениях,   с
собственным, каким-то особенно теплым мироощущением. Любовь  к  природе,  ко
всем ее творениям неотъемлема от натуры Даррелла, она  составляет  важнейшую
сторону его жизни, определяющую линию его собственной  житейской  философии.
Надо  ли  удивляться,  что  со  времени  работы  над  этим  предисловием   я
безоговорочно подпал под обаяние Даррелла,  стал  его  верным  и  постоянным
пропагандистом в нашей стране. Практически все книги Даррелла,  переведенные
и  изданные  с  тех  пор  в  СССР,  выходили   с   моими   комментариями   и
предисловиями. А книг вышло много: «Гончие  Бафута»,  «Под  пологом  пьяного
леса», «Три билета до  Эдвенчер»,  «Поместье-зверинец»,  «Путь  кенгуренка»,
три автобиографические повести о детстве Даррелла, «Поймайте  мне  колобуса»
и многие другие.  В  сущности,  неизвестными  советскому  читателю  остались
всего несколько произведений Даррелла, и не  потому,  что  там  было  что-то
«такое»,  а  по  причине  их  некоторой  художественной   и   информационной
бледности. Не поставим это ему  в  упрек  —  ведь  даже  у  самых  известных
писателей бывают слабые вещи.
Популярность Даррелла в нашей стране  поистине  необыкновенная.  Я  бы  даже
сказал, что советские
читатели знают и ценят его гораздо  больше,  чем  соотечественники.  Сегодня
купить перевод книги Даррел-ла не только в газетном киоске, но и  в  книжных
магазинах практически невозможно — и это несмотря на  довольно  значительные
тиражи и многочисленные переиздания,  несмотря  даже  на  то,  что  Даррелла
начали  переводить  на  языки  народов  СССР.  Более  того,   за   прошедшие
десятилетия  «мода»  на  него  не  только  не  потускнела,  но  возросла   и
укрепилась. Из всех натуралистов, пишущих о  природе,  Даррелл,  несомненно,
пользуется у нас самой большой известностью.
Истоки такой популярности в его  книгах.  Именно  они  создали,  определили,
высветили образ их автора в представлении  советских  читателей.  Самого  же
Даррелла мы, так сказать, лично не знали. Поэтому легко понять тот  интерес,
который возбудила  во  всех  поклонниках  Даррелла  весть  о  его  возможном
приезде в Советский Союз для участия в съемках многосерийного  телефильма  о
природе СССР и ее охране.  Больше  других,  пожалуй,  волновался  я,  ожидая
встречи с человеком, ставшим мне дорогим и близким  за  многие  годы  работы
над его книгами. Ведь до тех пор мы  обменялись  лишь  несколькими  довольно
официальными письмами. Каким-то он окажется на самом деле?
Переговоры о  съемках  телефильма  затянулись  почти  на  три  года,  но,  к
счастью, завершились успешно. Осенью 1984 года Даррелл побывал в Москве,  но
я был в экспедиции, и мы разминулись. А  весной  следующего  года  я  и  мои
коллеги-зоологи узнали: Даррелл снова в Москве! На  этот  раз  встреча  наша
состоялась.  Она  произошла  в  холле   гостиницы   «Будапешт».   Я   хорошо
представлял себе внешность Даррелла по нескольким  портретам,  которые  были
опубликованы в его книгах (сравнительно молодой красивый  мужчина  с  темной
бородой и грустными глазами),  но  не  учел,  что  пролетели  годы,  и  годы
непростой жизни, поэтому оказался не совсем готов к встрече. Тем  не  менее,
когда в дверях  холла  появился  грузный  мужчина  с  загорелым  обветренным
лицом, на котором особенно контрастно выделялись совершенно белая  борода  и
светло-голубые, лучистые глаза, я сразу узнал его. Во всей осанке  вошедшего
чувствовалось спокойствие, ощущение собственного достоинства и  даже  какая-
то властность. Я заметил, как глаза всех, сидящих в холле, устреми-
лись  на  Даррелла,  как  люди  начали  перешептываться  и  переглядываться,
безошибочно  угадывая   неординарность   вошедшего   человека.   (Такое   же
почтительное любопытство мне пришлось  наблюдать  в  Кении  по  отношению  к
Бернгардту Гржимеку, когда он появлялся в общественных местах.)
Как ни странно, но Даррелл тоже сразу «узнал» меня  (вероятно,  по  описанию
Джона Хартли — своего неизменного помощника и героя многих книг, с  которыми
я познакомился раньше. А может, существуют  какие-то  флюиды?)  Мы  дружески
обнялись, и с той  минуты  между  нами  возникла  настоящая  личная  дружба.
Вместе мы  побывали  в  Астраханском  заповеднике,  в  погоне  за  сайгаками
проехали Калмыкию, много гуляли по Москве и говорили, говорили,  говорили...
Нам было о  чем  говорить.  И  теперь  без  ложной  скромности  и  с  полной
ответственностью я могу утверждать, что знаю Даррелла  лучше,  чем  кто-либо
другой в нашей стране.
Программа пребывания Даррелла и его  жены  Ли  в  Советском  Союзе  была  не
только насыщенной, но и утомительной. Помимо посещения ряда  труднодоступных
заповедников (Дарвинского, Баргузинского, Таймырского и многих других),  где
велись  съемки  телефильма,  помимо  осмотра   различных   архитектурных   и
исторических памятников  в  Москве,  Самарканде,  Бухаре,  Рязани  и  других
городах, помимо внимательного знакомства с Московским  зоопарком  и  Птичьим
рынком  Дарреллу  пришлось  участвовать   в   бесчисленных   официальных   и
неофициальных встречах с советскими читателями — любителями  его  книг.  Для
каждого у него находилось теплое  слово,  каждому  он  оставил  автограф  на
книге (иногда сопровождаемый шутливым рисунком), так что к концу поездки  от
бесконечных надписей, по выражению  самого  Даррелла,  правая  рука  у  него
стала значительно сильнее левой. Пожалуй, не будет  преувеличением  сказать,
что он оставил автографы не менее чем на тысяче книг!
Организация поездки Даррелла по нашей стране заслуживает  всяческих  похвал.
В каждом из посещаемых  им  заповедников  его  с  нетерпением  ждали.  Самые
редкие  звери  и  птицы,  самые  красивые   уголки   природы   —   все   это
демонстрировалось  сотрудниками  заповедников  с  любовью  и  гордостью,   с
желанием как можно
больше рассказать долгожданному гостю о  природе  нашей  страны.  И  Даррелл
понял и по достоинству оценил это стремление —  в  своей  недавно  вышедшей,
великолепно  иллюстрированной  книге  «Даррелл  в  России»  он  с  восторгом
отзывается и о самой природе Советского Союза, и о людях, которые заняты  ее
изучением и охраной. Да и в других выступлениях  в  печати  и  по  радио  он
неоднократно  возвращался  к  профессиональному   и   объективному   анализу
состояния охраны  природы  в  СССР,  особо  выделяя  в  качестве  достижений
создание  сети  питомников  по  разведению  редких  и  исчезающих  видов  и,
разумеется, развитую и научно обоснованную систему охраняемых территорий.
Но далось Дарреллу это путешествие нелегко. Тысячи  и  тысячи  километров  в
самолете, на автомобиле, вертолете, катере,  моторных  лодках,  а  иногда  и
верхом, в жару и в холод, часто в  непроглядной  пыли  степных  и  пустынных
дорог. А Джеральду Дарреллу сейчас за  шестьдесят,  и  здоровьем  особым  он
отнюдь похвастаться не может — болезнь почек все  настойчивее  дает  о  себе
знать. И все же он ни на минуту не  терял  живого  интереса  к  окружающему,
чувство  юмора  не  покидало  его  ни  при  каких  ситуациях.  Как-то  после
мучительного переезда из  Астрахани  в  самую  сердцевину  степей  Калмыкии,
когда на лицах всех участников лежал сантиметровый слой тончайшей  пыли,  на
вопрос о самочувствии Даррелл слабым голосом ответил: «Жив еще. Пока  жив!».
И тут же пришел в восторг от белой  парадной  юрты,  которую  поставили  для
него среди безлюдной степи.
Я столь подробно останавливаюсь на  совместном  путешествии  с  Дарреллом  и
вспоминаю дни и  часы  общения  с  ним  потому,  что  это  дало  мне  редкую
возможность  проверить  те  представления  о  нем,   которые   сложились   у
советского читателя  (не  без  моего  участия  как  автора  предисловий)  на
основании  его  книг.  И  надо  сказать,  оценка  наша  оказалась  в   целом
правильной,   хотя   некоторые   акценты,   пожалуй,   пришлось    сместить.
Единственное,  что  необходимо  полностью  исключить,  это  представление  о
Даррелле как об ученом-зоологе. Он  не  зоолог  в  строгом  понимании  этого
слова и вообще не ученый, а просто превосходный значок и любитель  животных.
Ни  склонности  к  систематическому   изучению   их,   ни   соответствующего
образования у Даррелла
нет, да, может, это и  к  лучшему.  Научный  профессионализм,  как  правило,
убивает непосредственность восприятия. А  вот  то,  что  он  искренне  любит
животных, любит природу, болеет за ее будущее,—  это  оказалось  совершенной
правдой. В искренности его восторгов при виде стада  овцебыков  на  Таймыре,
колоний бакланов и цапель в дельте Волги,  токующего  глухаря  в  Дарвинском
заповеднике или стерхов в Окском питомнике редких  журавлей  сомневаться  не
приходится — они неподдельны. Полное доверие вызывает и его  высокая  оценка
мер по охране природы в СССР, и  это  понятно  —  Дар-реллу  показали  самые
выигрышные из них, оставив вне поля  зрения  все  конфликтные  ситуации.  Но
самое главное, что  подтвердило  недолгое  общение  с  Даррел-лом,  это  его
личные  качества.  Он   действительно   оказался   замечательным,   поистине
незаурядным человеком, мягким, добрым, доброжелательным и в каком-то  смысле
восторженным, каким и рисовался в нашем воображении.  Буквально  у  каждого,
кто с ним беседовал  или  просто  задавал  ему  вопрос,  оставалось  чувство
соприкосновения с другом, понимающим самые  интимные  движения  души,  чутко
отвечающим на них. Это счастливый и крайне редкий дар.
Джеральд Даррелл многое делает для пропаганды охраны природы во  всем  мире.
Понимая, что основа охраны животных  —  это  знание  и  любовь,  порождаемая
знанием, Даррелл в соавторстве со своей женой, Ли  Даррелл,  выпустил  книгу
«Натуралист-любитель»,   своего   рода    энциклопедию    для    начинающего
естествоиспытателя, продуманно составленную и  превосходно  иллюстрированную
(жаль, что у нас нет таких книг!).
Особое внимание Даррелл  уделяет  телевидению.  На  первых  порах  это  были
лекции,  сопровождавшиеся  показом  наиболее  интересных   животных.   Затем
последовал полнометражный, но еще в известной мере любительский телефильм  о
зоопарке в Джерси, где Даррелл выступал  в  роли  ведущего.  Успешный  дебют
послужил  причиной  приглашения   Даррелла   участвовать   в   съемках   уже
профессионального 13-серийного телефильма о  природе  и  животных  различных
уголков нашей планеты. История создания  этого  телефильма  легла  в  основу
книги «Натуралист на мушке». Таким образом были  убиты  как  бы  два  зайца.
Съемки фильма всегда сопряжены с весьма  обременительными  обязанностями,  и
Дарреллу вместе с его  верной  спутницей.  Ли,  пришлось  в  короткие  сроки
побывать в ряде сильно удаленных друг от друга мест — на севере  Европы,  на
Шетландских островах, и на юге ее, в Камарге, в Африке и  Северной  Америке.
Такой  разброс  «мест  действия»  не  мог  не   сказаться   на   целостности
восприятия,  и  книга  «Натуралист  на  мушке»,  в  отличие  от  телефильма,
получилась, на мой взгляд, несколько более поверхностная, нежели другие  уже
известные нам произведения Дар-релла.  Комичностью  ситуаций  автор  нередко
пытается компенсировать глубину и духовность общения с  животными,  что  так
характерно для его более ранних книг. Однако зарисовки  природы  по-прежнему
блещут удивительной точностью, выразительностью и умением выделить  главное.
Написанная, по-видимому, не без коммерческих мотивов, книга тем не  менее  в
художественном плане не выпадает из общего ряда работ Даррелла  и  ничем  не
выдает ни его возраста, ни известной жизненной усталости, даже при  описании
свидания с местами его детства на острове Корфу. А  главное  —  она,  как  и
ранее, славит красоту и непреходящую ценность  природы,  зовет  людей  к  ее
охране. Читатель почувствует это сам. Многосерийная телепередача «Даррелл  в
России», посвященная природе нашей страны,— тоже прежде всего вклад в  общее
дело сохранения  природы  нашей  планеты.  Миллионы  советских  телезрителей
могли недавно в этом убедиться.  Но  мне  видится  здесь  и  нечто  большее:
работа над этой телепередачей служит упрочению  контакта  и  взаимопонимания
между народами, а в конечном итоге — делу укрепления мира на  Земле.  Это  в
духе Даррелла.
                                                                    В. Флинт