Культура московской Руси


            МОСКОВСКИЙ   ИНСТИТУТ  РУССКОГО  ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСТВА



                         РЕФЕРАТ   ПО  КУЛЬТУРОЛОГИИ



   НА  ТЕМУ: КУЛЬТУРА  МОСКОВСКОЙ  РУСИ: ОТ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ К НОВОМУ ВРЕМЕНИ
                              XIV – XVII ВЕКОВ



                                                ВЫПОЛНИЛА: СТУДЕНТКА 1 КУРСА
                                                     ЮРИДИЧЕСКОГО ФАКУЛЬТЕТА
                                                                 ГРУППЫ № 18
                                                              СМОРЧКОВА Н.А.



                              АСТРАХАНЬ  2000 Г



                                 СОДЕРЖАНИЕ


1.Введение.
2. Основная часть:
1) Принятие на Руси православия, возвышение Москвы;
2) Появление исторической литературы и книгопечатания;
3) Архитектура;
4) Изобразительное искусство;
5) Декоративно – прикладное искусство;
6) Одежда, быт и устои россиян;
3.Заключение.
4.Список используемой литературы.



             I. Принятие на Руси православия, возвышение Москвы.

    Описание религиозной жизни Москвы, наверное, следует начать с  принятия
на Руси христианства. Это случилось  в  988  году.  Политическая  обстановка
того времени требовала для выживания государства  принятия  того  или  иного
вероисповедания,  причем  вероисповедания   соседей,   которые   становились
союзниками. Предложений было  много,  но  всерьез  пришлось  выбирать  между
двумя:  принятие  православия,  и  дальнейшая  ориентация  на  Византию  или
принятие католической веры и ориентация на Западную  Европу.  Как  известно,
князь  Владимир  (в  последствии  прозванный   в   народе   Владимир-Красное
Солнышко) выбрал православие, наверное, в силу того,что греки Руси никак  не
угрожали,скорее наоборот, а вот в Западно-Европейской политике  и  тогда  (и
сейчас) занимал видную роль поход на Восток,  с  крестом  и  мечом.  Если-бы
тогда  была  принята  латинская  вера  (т.е.  католичество),  то  Русь   как
самостоятельное госдарство перестала-бы существовать.
    Русь, приняв христианство, еще долго оставалась под  властью  языческих
воззрений,  которые  включились   в   православное   верование.   Вместе   с
Византийским вариантом христианства была  воспринята  и  идея  подчиненности
церкви светским правителям.
    Православная церковь  не  дала  распасться  русской  державе  в  период
феодальной  раздробленности  и  монголо-татарского  ига.  Ведь  тогда   Русь
представляла собой скопление мелких княжеств, постоянно  враждовавших  между
собой. Но церковь была одна, подчиняющаяся  одному  метрополиту  Всея  Руси.
Митрополия находилась до 1300г в Киеве, затем некоторое время во  Владимире,
затем  в  Москве.  Именно  поддержка   церкви   позволила   начать   процесс
обьединения русских земель вокруг Москвы в 14 веке.
    После XVII века,  во  время  церковного  раскола,царская  власть  взяла
контроль над церковью.  Православие вошло в Соборное уложение в 1649  г  как
государственная религия. При Петре  I  был  введен  Синод  и  церковь  стала
автокефальной (т.е. независимой от Византии (которой уже не было!!!)).
    Москва  впервые  упоминается  в  летописи  в  1147  году  как  владение
суздальсого князя Юрия Долгорукого. Рост и возвышение Москвы были связаны  с
ее  расположением  на  пересечении  торговых  путей  в   Центральной   части
славянских земель. В  XIV  веке  город  выдвигается  как  центр  Московского
Великого княжества, одного из сильнейших княжеств Северо-Восточной  Руси,  в
это же время город становится  резиденцией  русских  митрополитов,  а  затем
резиденцией патриархов.
    В последнюю четверть XV  века,  при  великом  князе  Иване  III  Москва
превращается в столицу русского централизованного государства.

           II. Появление исторической литературы и книгопечатания.

    К  XVI  веку  сформировались  особые,  специфические   черты   русского
национального  самосознания:   1)   соединение   характерной   для   Востока
духовности,  сосредоченной  на   высшем   смысле   сущего,   выраженного   в
православии, со стремлением к свободе, демократии, характерной  для  Запада;
2) Коллективизм и  слабовыраженное  личное  сознание;  3)  Приверженность  к
ценностям  православия  с  его  своеобразным  миропониманием;  4)  Приоритет
государственных начал, интересов державы Держава, обретенная в  ходе  борьбы
за независимость считалась главным национальным  достоянием  и  ее  интересы
воспринимались как интересы лично каждого.
    Открытие в  XVII веке русского характера определило новое воззрение  на
человека, его роль в исторических событиях, в осознании собственной  судьбы.
Новый человек ощущал себя обладателем истины, творцом истории.  Он  создавал
силлабическую поэзию, портретную  живопись,  партерную  музыку.  Его  трудом
Россия  преодолела  культурное  одиночество,   приобщалась   к   европейской
цивилизации, становилась европейской державой.
    В  период  Московского  царства  набирает  силу   процесс   обмирщения,
освобождения  искусства  от   подчинения   церковным   канонам.   Московская
историческая  литература,  например,  приобрела   общерусский   характер   и
становилась носителем идеи единства  и  патриотизма  («Сказание  о  Мамаевом
побоище»). Победа на Куликовом поле подняла дух русского народа. Возник  ряд
произведений, которые призывали к единению русских земель  для  освобождения
от  врага.  Значительным  памятником  этого   периода   стала   «Задонщина»,
написанная  Сафонием  Рязанцем,  воспевающая  великую  побуду  над  татарами
русского  народа.  В  устном  народном  творчестве  былины  уступили   место
историческим повестям, в которых действовали конкретные исторические люди  в
конкретной  обстановке («Песня о взятии  Казани»).  С  начала   XV  века  на
первый план выдвигается летописание Москвы, а во  второй  половине  XV  века
новое рождение  переживает старый жанр  «хожений»  –  описание  путешествий.
Это явление отражает растущий интерес образованных людей Руси  того  времени
к другим  странам,  развитие  экономических  и  культурных  связей  с  ними.
Особенно  интересно  «Хождение  за  три  моря»  тверского   купца   Афанасия
Никитина.
    Важным достижением было  начало  книгопечатания.  Первая  типография  в
России начала работать около 1553 г., но имена  ее  мастеров  неизвестны.  В
1563 – 1564 гг. Иван Федоров, дьякон одной из  кремлевских  церквей,  и  его
помощник Петр Мстиславец создали на Печатном дворе  на  Никольской  улице  в
Москве первую печатную книгу  с  выходными  данными.  Качество  печати  было
исключительно высоким, Иван Федоров был не только мастером – типографом,  но
и редактором: исправлял переводы книг  «Священного  писания»,  приближал  их
язык к языку своего времени. Во Львове Иван Федоров выпустил первый  русский
букварь с грамматикой. Уже в XVI веке  работали  типографии  в  Москве  и  в
Александровской  слободе.  Однако  печатная  книга  даже  в  XVII  веке   не
вытеснила рукописную, ибо печатали в основном богослужебные книги,  летописи
же, повести, сказания и даже жития святых по-прежнему переписывали от руки.

                              III. Архитектура.

    В данный период развивается русская архитектура.
    После монголо-татарского нашествия долгое время летописи упоминают лишь
о строительстве недошедших до нас деревянных сооружений. С конца XIII  в.  в
избежавшей  разорения   Северо-западной   Руси   возрождается   и   каменное
зодчество, прежде всего военное. Возводятся  каменные  городские  укрепления
Новгорода и Пскова, крепости на приречных мысах (Копорье) или  на  островах,
порой с  дополнительной  стеной  у  въезда,  образующей  вместе  с  основной
защитный коридор – «захаб»  (Изборск,  Порхов).  С  середины  XIV  в.  стены
усиливаются могучими башнями, в начале над воротами,  а  затем  и  по  всему
периметру  укреплений,  получающих  в  XV   веке   планировку,   близкую   к
регулярной.  Неровная  кладка  из  грубо  отесанного  известняка  и  валунов
наделяло сооружение живописью и усиливало их  пластическую  выразительность.
Такой же была кладка стен  небольших  однокупольных  четырехстолпных  храмов
конца XIII –  1-й  половины  XIV  вв.,  которым  обмазка  фасадов  придавала
монолитный  облик.  Храмы  строились  на  средства  бояр,  богатых   купцов.
Становясь  архитектурными  доминантами   отдельных   районов   города,   они
обогащали его  силуэт  и  создавали  постепенный  переход  представительного
каменного  кремля  к  нерегулярной  деревянной  жилой  застройке,  следующей
естественному рельефу. В ней преобладали  1-2  этажные  дома  на  подклетах,
иногда трехчастные, с сенями посередине.
    С началом возрождения Москвы в ней в 1320-1330-х гг. Появляются  первые
белокаменные храмы. Не сохранившийся Успенский собор и собор Спаса  на  Бору
с поясами резного орнамента на фасадах восходили по типу  к  четырехстолпным
с тремя апсидами владимирским храмом домонгольской поры. Во второй  половине
XIV в. строятся первые каменные стены Кремля на треугольном  в  плане  холме
при впадении Неглинной в  Москву-реку.  На  востоке  от  Кремля  расстилался
посад с параллельной Москве-реке главной улицей. Схожие  по  плану  с  более
ранними,  храмы  конца  XIV   –   начала   XV   вв.   благодаря   применению
дополнительных кокошников в основании барабана, приподнятого  на  подпружных
арках, получили ярусную композицию верхов. Это придавало зданиям  живописный
и праздничный характер,  усиливавшийся  килевидными  очертаниями  закомар  и
верхов порталов, резными поясками и  тонкими  полуколонками  на  фасадах.  В
соборе московского Андроникова  монастыря  угловые  части  основного  объема
сильно понижены,  а  композиция  верха  особенно  динамична.  В  бесстолпных
церквах московской школы XIV- начала XV вв. каждый фасад иногда  увенчивался
тремя  кокошниками.  В  формировании  к  концу   XV   в.   централизованного
государства выдвинуло  задачу  широко  развернуть  строительство  крепостных
сооружений в городах и монастырях, а в его  столице  –  Москве  –  возводить
храмы и дворцы, отвечающие ее значению. Для этого были приглашены в  столицу
зодчие и каменщики из других  русских  городов,  итальянские  архитекторы  и
инженеры по фортификации.  Основным  строительным  материалом  стал  кирпич.
Московский  Кремль,  вмещавший  резиденции  великого   князя,   митрополита,
соборы, боярские дворы, монастыри, был во второй половине XV в. расширен  до
нынешних размеров, а  посад  охватил  его  с  трех  сторон  и  был  прорезан
радиальными улицами. На востоке от Кремля возникла  Красная  площадь,  часть
посада была окружена в 1530-х гг. каменной стеной, а  затем  каменная  стена
Белого города и  деревоземляная  стена  Земляного  города  окружили  столицу
двумя кольцами, что и определило радиально -  кольцевую  планировку  Москвы.
Монастыри-крепости, защищавшие подступы  к  городу  и  созвучные  Кремлю  по
своему силуэту, со временем стали композиционными  центрами  окраин  Москвы.
Радиальные улицы с бревенчатыми мостовыми вели  к  центру  через  увенчанные
башнями ворота Земляного и Белого городов. Жилая  застройка  городских  улиц
состояла в основном  из  деревянных  домов,  имевших  два  –  три  этажа  на
подклетах, отдельные крыши над каждой частью дома, средние сени  и  крыльцо.
Кремли других городов, как и в Москве,  следовали  в  своих  планах  рельефу
местности,  а  на  ровных  местах  имели  правильные  прямоугольные   планы.
Крепостные стены стали выше  и  толще.  Навесные  бойницы  и  зубцы  в  виде
ласточкина  хвоста  примененные  итальянскими  архитекторами  в   Московском
Кремле, появились и в кремлях  Новгорода,  Нижнего  Новгорода,  Тулы  и  др.
Позднее башни стали декорироваться лопатками  и  горизонтальными  тягами,  а
бойницы – наличниками. Свободнее от  новых  влияний  были  крепости  дальних
Кирилло-Белозерского и Соловецкого монастырей, с мощными стенами и  башнями,
сложенными из крупных валунов и почти лишенными украшений.
    Сохранившаяся часть великокняжеского кремлевского  дворца  в  Москве  с
огромным одностолпным залом наделена чертами западной архитектуры  (граненый
руст,  парные  окна,  ренессансный  карниз),  но  вся   композиция   дворца,
слагавшаяся  из  отдельных  зданий  с  переходами  и  крыльцами,  близка   к
композиции деревянных хором. В  архитектуре  Успенского  собора  Московского
Кремля, который было предложено строить наподобие  одноименного  собора  XII
в.  во  Владимире,  традиции  владимиро-суздальского  зодчества  подверглись
существенному переосмыслению. Величественный пятикупольный  храм  с  редкими
щелевидными окнами,  прорезанными  в  могучих  барабанах  и  в  глади  стен,
опоясанных аркатурным фризом, мощнее по пропорциям и  монументальнее  своего
прототипа. Впечатляющим контрастом несколько суровым фасадам  собора  служит
интерьер с  шестью  равномерно  расставленными  высокими  тонкими  столбами,
придающими  ему  вид  парадного  зала.   Храм-колокольня   Ивана   Великого,
господствовавший не только не только над Кремлем, но  и  над  всей  Москвой,
стал традиционным  образцом  для  подобных  высотных  доминант  и  в  других
русских  городах.  Попытка  перенести  в   русский   храм   мотивы   раннего
венецианского Возрождения привела к несоответствию ярусных членений  фасада.
В  других  храмах  второй  половины  XV-XVI  в.   встречаются   свойственные
Московской архитектуре XIV-XV вв.  ярусы  килевидных  закомар,  но  их  ритм
менее динамичен, а  размеренные  членения  фасадов,  украшенных  аркатурными
фризами узорной кладкой с  терракотовыми  деталями,  делают  храмы  нарядно-
величавыми. Терракотовые детали встречаются в Белозерье и Верхнем  Поволжье,
например, в дворцовой палате в Угличе,  где  венчающие  щипцы  над  гладкими
стенами заполнены  узорной  кирпичной  кладкой  с  терракотовыми  вставками.
Фасады других светских построек этого времени, как правило, скромнее.
    Рост Русского государства и национального самосознания после  свержения
татарского ига отразился в каменных храмах-памятниках  XVI  в.  Являя  собой
высокое достижение  московского  зодчества,  эти  величественные  постройки,
посвященные  важным  событиям,  как  бы  соединяли   в   себе   динамичность
деревянных шатровых церквей и ярусных завершений храмов  XIV  –   XV  вв.  с
монументальностью соборов XVI в. В каменных церквах-башнях   ведущими  стали
формы, присущие камню, -  ярусы  закомар  и  кокошники  вокруг  прорезанного
окнами шатра. Иногда и шатер заменялся барабаном с куполом или  же  башни  с
куполами окружали центральную, крытую шатром башню. Преобладание  вертикалей
наделяло ликующей динамичностью устремленную в высь  композицию  храма,  как
бы вырастающего из окружающего его  открытых  «гульбищ»,  а  нарядный  декор
придавал сооружению праздничную торжественность
    В храмах конца XV и XVI  вв.  применение  так  называемого  крестчатого
свода, опиравшегося на  стены,  избавляло  интерьер  от  опорных  столбов  и
позволяло  разнообразить  фасады,  которые  получали  то  трехлопастное,  то
имитирующее закомары завершение, то увенчивались ярусами кокошников.  Наряду
с этим продолжали строить  четырехстолпные  пятикупольные  храмы,  иногда  с
галереями и приделами. Каменные одностолпные трапезные и жилые  монастырские
постройки XVI в.  имеют  гладкие  стены,  увенчанные  простым  карнизом  или
пояском узорной  кладки.  В  жилой  архитектуре  господствовало  дерево,  из
которого строились и дома в 1-2 этажа,  и  боярские  и  епископские  дворцы,
состоявшие из связанных переходами многосрубных групп на подклетах.
    В XVII в. переход к товарному хозяйству, развитие внутренней и  внешней
торговли, усиление центральной власти и расширение границ страны  привели  к
росту старых городов и возникновению новых на юге  и  востоке,  к  постройке
гостиных дворов и административных  зданий,  каменных  жилых  домов  бояр  и
купцов. Укрупнение масштабов  Москвы  вызвало  надстройку  ряда  кремлевских
сооружений. При этом больше  думали  выразительности  силуэта  и  нарядности
убранства, чем  об  улучшении  оборонительных  качеств  укреплений.  Сложный
силуэт и богатую белокаменную резьбу карнизов, крылец и фигурных  наличников
получил теремной дворец, построенный в  Кремле.  Возрастает  число  каменных
жилых зданий.
    Дворцы в  XVII  в.  эволюционировали  от  живописной  разбросанности  к
компактности и симметрии. Это видно из сравнения деревянного дворца  в  селе
Коломенском  с  Лефортовским  дворцом  в  Москве.  Дворцы  церковных  владык
включали церковь, а иногда, состоя  из  ряда  зданий,  окружались  стеной  с
башнями и имели вид кремля или монастыря. Монастырские кельи часто  состояли
из трехчастных секций, образующих длинные корпуса.  Административные  здания
XVII в. походили на жилые дома.

                        IV.Изобразительное искусство.

    В первые десятилетия после  монголо-татарского  нашествия  возрождается
живопись. В  условиях  сильно  сократившихся  международных  и  межобластных
связей  во  2-ой  половине  XIII  века  и  в  начале  XIV  в.   окончательно
кристаллизуются старые школы живописи и образуются новые.
    В иконах и в миниатюрах рукописей Новгорода уже со 2-ой  половины  XIII
в. определяются чисто местные черты, сложившиеся здесь в  росписях  XII  в.:
ясный образ  не  осложненный  аллегориями,  несколько  элементарный  крупный
рисунок, декоративная яркость цвета.
    Художественные  мастерские  были  сосредоточены   на   архиерейских   и
княжеских  дворах,  и  их  произведения  имеют  церковный,   либо   кастовый
княжеский характер.
    В 70-80-х годах XIII в. возникла тверская школа живописи. Росписи Спасо-
Преображенского собора в Твери, исполненные местными мастерами, были  первой
попыткой обращения к монументальной  живописи  после  татарского  нашествия.
Для не очень высоких  по  качеству  тверских  икон  и  рукописей  характерны
белесые высветления и декоративные  сочетания  белого,  красного,  голубого.
Несколько  позже  тверской  возникла  московская  школа,  ранние   памятники
которой свидетельствуют о тесных ее связях с Ростовом и Ярославлем.
    В XIV в. с началом широкого строительства каменных храмов  возрождается
фресковая живопись. Фрески собора Снетогорского  монастыря  близ  Пскова  по
стилю еще близки к росписям Новгорода типа нередицких. Новгородские  росписи
2-й половины XIV в. более свободны  по  характеру.  Одни  из  них  исполнены
выходцами из Византии: фрески церквей Спаса на Ильине  улице  и  Успения  на
Волотовом поле. Другие написаны южными славянами: фрески  церквей  Спаса  на
Ковалеве и Рождества на кладбище и церкви  Михаила  Архангела  Сковородского
монастыря.
    Наиболее впечатляющи фрески церкви Спаса на Ильине  улице,  исполненные
Феофаном Греком, а так же фрески Волотова, поразительные  по  одухотворенной
патетике   образов   и   артистизму.   Росписи   Феофана   по   их   суровой
выразительности, исключительной свободе композиции и письма  не  имеют  себе
равных не только на  Руси,  но  и  в  Византии.  Хорошо  сохранились  фрески
угловой  камеры  на  хорах:   образы,   воплощающие   аскетические   идеалы,
отличаются психологической напряженностью,  техника  письма  –  динамикой  и
оригинальностью  приемов,  колорит  предельной  сдержанностью.  Божество   и
святые предстают у Феофана в виде грозной  силы,  предназначенной  управлять
человеком и напоминать ему о подвигах во имя высшей идеи. Их темные  лики  с
бегло положенными  белыми  бликами,  по  контрасту  с  которыми  приобретают
особую звучность разбеленные желтые, малиновые, синие тона одежд,  оказывают
на зрителя непосредственное и глубокое  воздействие.  Фрески  церкви  Федора
Стратилата стилистически близки к росписям Спаса на Ильине улице.  Возможно,
что в их исполнении участвовали русские мастера, учившиеся у греков.
    Фреска повлияла и на стиль новгородских икон XIV в., сделавшийся  более
свободным  и  живописным.  Произведения   Псковских   иконописцев   XIV   в.
выделяются смелой цветовой  лепкой  и  необычным  колоритом,  основанным  на
сочетании оранжево-красных, зеленых, коричневых и  желтых  тонов.  Сумрачная
выразительность  образов  святых  не  псковских   иконах   обнаруживает   их
известную близость к работам Феофана Грека.
    На севере в XIV в. сложилась вологодская школа живописи.  Ее  известный
представитель  –  иконописец  Дионисий  Глушицкий.  В   вологодских   иконах
преобладают  темные,  несколько  приглушенные  тона.   Стойкие   на   севере
архаические традиции  делают  иконы  северного  письма  XIV-XV  вв.  нередко
похожими по стилю на памятники более раннего периода.
    Расцвет новгородской живописи произошел в XV в. На новгородских  иконах
– специфический  подбор  святых:  Илья,  Василий,  Флор  и  Лавр,  Параскева
Пятница,  Анастасия,  Никола,  Георгий.  Они  ассоциировались   в   народном
сознании с силами природы и были  призваны  охранять  человека,  его  дом  и
хозяйство. Иконография обнаруживает следы воздействия языческих  пережитков,
фольклора, местных исторических  событий,  быта.  Необычайная  активность  и
известный демократизм общественной жизни Новгорода  способствовали  сложению
в местной живописи особого  идеала  человека  –  решительного,  энергичного,
сильного. Новгородским иконам  свойственны  уверенный  жестковатый  рисунок,
симметрические композиции, яркие холодные тона.
    С конца XIV – начала  XV вв. усиливается  художественная  роль  Москвы.
Здесь работали Феофан Грек, Прохор с Городца, Андрей Рублев, Даниил  Черный.
В иконостасе  Благовещенского  собора  Московского  Кремля,  Феофан  немного
увеличил  размеры  икон  Христа,  богоматери  и  святых  и   достиг   четкой
выразительности силуэта («деисусный чин»). Этот чин  имел  большое  значение
для последующего развития русского высокого иконостаса.  Созданная  Феофаном
в  Москве  школа  стимулировала  развитие  местных  мастеров,  выработавших,
однако, отличный от феофановского стиль. В 1408 году Андрей Рублев и  Даниил
Черный исполнили новую роспись Успенского собора во Владимире. Эти фрески  в
традиционных иконографических образах раскрывают  глубокий  духовный  мир  и
мысли современников. Просветленные благожелательные лица апостолов,  ведущих
за  собой  народ,  мягкие  гармоничные  тона  живописи  пронизаны   чувством
умиротворения. Написанные несколько  позже  Рублевым  иконы  звенигородского
чина – чисто русская  интерпретация  темы  деисуса.  Образ  благословляющего
Христа полон внутренней силы и мудрого спокойствия.  Рублев  обладал  редким
даром воплощать в искусстве светлые  стороны  жизни  и  душевного  состояния
человека.  В  его  работах  не  смену  внутреннему   смятению   аскетической
отрешенности образов Феофана приходят красота душевного  равновесия  и  сила
осознанной нравственной  правоты.  Произведения  Рублева,  являясь  вершиной
московской школы живописи, выражают идеи более  широкого,  общенационального
характера. В замечательной иконе «Троица»,  написанной  для  собора  Троице-
Сергиева монастыря, Рублев создал образы, далеко перерастающие  узкие  рамки
разработанного им богословского сюжета,  воплотив  идеи  любви  и  духовного
единства. Фигуры ангелов, сидящих, склонив головы друг к другу в  безмолвной
беседе, образуют круг  –  символ  вечности,  а  плавные,  гармоничные  линии
навевают настроение  светлой  сосредоточенной  задумчивости.  Нежные,  тонко
согласованные тона, среди которых преобладают золотистый и звонкий  голубой,
внутренняя свобода точно найденной  композиции  с  ее  выразительным  ритмом
находятся  в  тесной  взаимосвязи  с  глубоко  человечным   замыслом   этого
гениального произведения.
     В последней трети XV  в.  начинает  свою  художественную  деятельность
Дионисий. В иконах и фресках Дионисия и его школы,  создававшихся  в  период
образования русского  централизованного  государства  во  главе  с  Москвой,
возрастают   известное   единообразие   приемов,   внимание    мастеров    к
художественной форме, черты праздничности и декоративности.  Тонкий  рисунок
и  изысканный  колорит  икон  Дионисия,  с  сильно  вытянутыми   грациозными
фигурами, полны нарядной торжественности. Но  в  психологическом  плане  его
образы уступают Рублевским. Созданные Дионисием и его сыновьями Феодосием  и
Владимиром росписи собора  Ферапонтова  монастыря  близ  Кириллова  отмечены
особой мягкостью колорита, красотой подчиненных плоскости  стены  композиций
с как бы скользящими изящными фигурами.  Многочисленные  работы  Дионисия  и
художников его школы вызвали повсеместные раздражения  им.  В  конце  XV  в.
московские  художники  выезжают  в  Новгород,  Псков,  на  Север,  в  города
Поволжья, а лучшие мастера этих художественных центров выезжают  для  работы
в Москву, где они знакомятся с творческими  приемами  столичных  живописцев.
Московское искусство постепенно нивелирует  местные  школы  и  подчиняет  их
общему образцу.
    В XVI в. укрепление государства и церкви  сопровождалось  теоретической
разработкой вопросов о царской власти, об отношении к  ней  церкви,  о  роли
искусства  в  богослужении,  о  способах   воплощения   церковных   сюжетов.
Искусство под воздействием начетнической богословской литературы  становится
надуманно сложным, схоластически отвлеченным.  Многочисленные  умозрительные
аллегории и символы нередко затемняют содержание и  перегружают  композицию.
Письмо мельчает, стиль теряет монументальность  и  ясность.  Несохранившаяся
роспись Золотой палаты московского Кремля, исполненная на  основе  «Сказания
о  князьях  Владимирских»,  наглядно  иллюстрировала  идею   преемственности
власти московских самодержцев. Написанная по  случаю  взятия  Казани  икона-
картина  «Церковь  воинствующая»,  представляющая  апофеоз  Ивана  Грозного,
наполнена  аллегориями  и   историческими   параллелями.   В   такого   рода
произведениях политические, светские тенденции  становились  преобладающими.
Еще сильнее эти  тенденции  выступали  в  миниатюре  ряда  рукописных  книг.
Крупнейшие книгописные мастерские находились в Новгороде, Москве  и  Троице-
Сергиевой лавре. Фундаментальный «Лицевой  свод»  содержит  около  16  тысяч
миниатюр.  Военные  и  жанровые  сцены  с  почерпнутыми  из  жизни  бытовыми
деталями выполнены в  графической  манере  и  подцвечены  акварелью.  В  них
появляются   многоплановые   построения   пространства,   реальный   пейзаж.
Книгопечатание, первые опыты которого в 50-х гг.  XVI  в.,  положило  начало
русской  гравюре.  Иван  Федоров  нашел  для  нее  художественное   решение,
независимое от иконной и миниатюрной живописи.
    На рубеже XVI-XVII вв. в Москве формировались два течения  в  живописи,
условно называемые по фамилиям их  ревностных  сторонников  «годуновским»  и
«строгановским»,  первая  из  них  тяготела  к   строгому   стилю   икон   и
монументальной росписи XV-XVI вв.,  но  обнаруживала  так  же  типичную  для
мастеров XVI  в.  любовь  к  царственной  пышности,  а  при  иллюстрировании
псалтырей возрождало  старую  традицию  оформления  рукописей  рисунками  на
полях.  Строгановская  школа  культивировала  мелкое,   щегольски-утонченное
письмо, сочетая краски с золотом и серебром;  иконы  писались  для  домашних
молелен богатых  феодалов  -  ценителей  изощренного  мастерства.  Несколько
изнеженная красота и беззащитная слабость  святых  в  расцвеченных  одеждах,
фон со сложным фантастическим пейзажем характерны для  работ  мастеров  этой
школы – Емельяна Москвитина, Стефана Пахири,  царских  иконописцев  Прокопия
Чирина, семьи Савиных и др.
    В середине XVII в. центром художественной живописи становится Оружейная
палата Московского Кремля, сильно влиявшая на русское искусство в целом.  Ее
живописцы  были  мастерами  широчайшего  диапазона:  они  выполняли  стенные
росписи, иконы и миниатюры, раскрашивали мебель и  домашнюю  утварь,  писали
царские портреты, оформляли церковные и светские праздники и т.  д.  И  хотя
частая смена занятий вырабатывала у  мастеров  шаблонные  приемы,  Оружейная
палата поддерживала искусство  на  очень  высоком  профессиональном  уровне.
Здесь возникли первые в истории русского искусства  специальные  трактаты  о
живописи, написанные Иосифом  Владимировым  и  Симоном  Ушаковым,  ставившие
проблему жизненного правдоподобия иконных  изображений.  В  живописи  Ушаков
главное  внимание  уделял  светотеневой  лепке  формы,   достигая   мягкости
переходов,  объемности  изображения,  настойчиво  добиваясь  впечатления  их
реальности.
    В XVII в. в русском искусстве появился новый для него жанр  –  портрет.
До середины XVII  в. авторы портретов еще следуют иконописным  принципам,  и
их работы мало отличаются от икон. Позднее,  не  без  влияния  работавших  в
России  иностранцев,  в  портрете   появляются   приемы   западноевропейской
живописи, точно фиксируются черты лица, выявляется объемность  фигуры,  хотя
трактовка одежд остается  плоскостной,  а  изображение  в  целом  –  застыло
неподвижным.
    Искусство XVII в., преимущественно  повествовательное  и  декоративное,
стремилось к литературности и внешней выразительности,  достигавшейся  часто
за счет весьма свободного истолкования иконографических сцен и насыщения  их
бытовыми деталями. Это, а также постоянный интерес художников к  портрету  и
к изображению реальных построек и пейзажа подготовили  русское  искусство  к
переходу на путь светского развития. Этот переход  был  невозможен,  однако,
без решительного освобождения искусства от влияния церкви, без  внедрения  в
культуру светского начала, которое несли с собой реформы Петра I.
    Скульптура  занимала  особое  место  в  художественной  жизни  русского
средневековья. Официальная церковь  относилась  к  ней  отрицательно  как  к
пережитку идолопоклонства, но не могла не считаться с  ее  популярностью   в
народной среде. В те моменты истории,  когда  объединение  всех  сил  народа
было особенно важно, скульптура получала доступ в  храм,  служа  действенным
проводником актуальных идей. Поэтому в ней  преобладают  сюжеты,  которые  в
народном  сознании  связывались  с  героическим  или  высоким   нравственно-
эстетическим началом.
    В течении XIV - XVII вв. скульптура проделала  в  общих  чертах  ту  же
эволюцию, что и живопись, от лапидарной,  обобщенной  трактовки  статических
фигур к большей  повествовательности  и  свободе  в  передаче  движения.  Не
связанные  непосредственно  с  византийской   традицией,   скульптура   была
свободнее в воплощении местного понимания  идеалов  нравственной  красоты  и
силы. В отдельных местных школах ощущаются отзвуки дохристианских  традиций.
Эти традиции, хотя и вызывали решительные  меры  со  стороны  церкви  по  их
искоренению, нашли свое прямое развитие в народной скульптуре  XVIII  –  XIX
вв.

                   V. Декоративно – прикладное искусство.

    Возрождение декоративно-прикладного искусства в послемонгольское  время
было осложнено тем, что многие мастера были угнаны  в  плен  и  ряд  навыков
ремесла утрачен. С середины XIV в.  оживляется  ювелирное  искусство.  Оклад
«Евангелия  боярина  Федора  Кошки»  с  чеканными  рельефными   фигурами   в
многолопастных обрамленьях и с тончайшей сканью, яшмовый потир работы  Ивана
Фомина с чеканкой и сканью, чеканные кадила, «сионы», воспроизводящие  формы
шатровых  и  купольных  храмов,  братины,  ковши,  чаши,  литой  с  чеканкой
панагиар новгородского мастера Ивана сохраняют тектоническую  ясность  формы
и орнамента, подчеркивающего строение предмета. В XVI  в.  чеканка  и  скань
дополняются финифтью.  В  XVII  в.  развивается  растительная  орнаментация,
сплошь оплетающая изделия. Московская и  сольвычегодская  финифть,  теряя  в
тонкости исполнения и цельности колористической гаммы, выигрывает в  яркости
и богатстве оттенков, соперничая с блеском  драгоценных  камней.  Появляются
сюжетные изображения, носящие отпечаток западноевропейского  воздействия.  С
XVI в. применяется чернь с ясным красивым  рисунком,  соответствующим  форме
изделий.  Со  2-й  половины  XVII  в.  и  в  черни  нарастает   узорчатость,
распространяются восточные мотивы. Лишь к концу столетия возрождается  более
строгий  орнамент.  Большое  распространение  получает  басма,   покрывающая
изделия из дерева, украшающая фоны икон.  В  XIV  –  начале  XV  вв.  в  ней
используется  орнамент  в  виде   цветов   в   кругах,   заимствованный   из
византийских и балканских рукописей. В XVII в. ее  причудливые  растительные
узоры приобретают  чисто  русский  характер.  Увлечение  в  XVII  в.  пышной
орнаментикой приводит  к  утрате  художественной  меры,  в  особенности  при
украшении предметов драгоценными камнями и жемчугом, из которых  компонуются
узоры, прежде выполнявшиеся из золота. Ту  же  эволюцию  испытало  литье  из
цветных металлов – от Царь-пушки Андрея Чохова  до  бронзовой  сени  Дмитрия
Сверчкова в московском Успенском соборе и до оловянных ажурных литых  рам  к
киотам XVII в. Даже в изделиях из железа  наблюдается  увлечение  узорностью
форм: кованые решетки московской церкви Георгия  Неокесарийского,  врата  из
просеченного железа в рязанском Успенском  соборе,  петли  и  дверные  ручки
рядовых зданий.
    В памятниках резьбы по кости XV в.  видны  неизжитые  формы  «звериного
стиля» в  ажурном  орнаменте.  В  «Распятии»  XVI  в.  Угличского  историко-
художественного музея сказались удлиненно-изящные пропорции фигур  Дионисия.
В XVII в. искусство резчиков из Холмогор ценится высоко в  Москве,  где  они
работают, украшая свои  изделия  птицами  и  зверями  «в  травах».  Особенно
хороши многочисленные ларцы с крупным сквозным растительным орнаментом.
    До нас дошли немногие крупные образцы резьбы по дереву XIV-XVI вв. Трон
Ивана Грозного с шатром и  резными  историческими  сценами  и  святительские
места XVI-XVII вв. при относительно дробном узоре  отличаются  архитектурной
четкостью сложно скомпонованных завершений. Изощренная  ярославская  ажурная
резьба напоминает четкостью форм  металл.  С  середины  XVII   в.  в  Москву
приезжает ряд белорусских резчиков во главе  с  Климом  Михайловым,  которые
вводили западноевропейские барочные формы.
    Бытовая керамика XIV-XV вв. груба и примитивна по форме. Лишь с XVI  в.
применяются  «морение»   и   лощение.   На   флягах   XVII   в.   появляется
геометрическая орнаментация,  а  затем  плоскорельефные  изображения  фигур.
Многие изделия  воспроизводят  металлические  формы,  в  орнаментации  видно
влияние деревянной резьбы.  С  конца  XV  в.  фигурные  балясины  и  красные
терракотовые  плитки,  украшенные  пальметтами,  а  порой  покрытые  светло-
охряной глазурью, включаются в декор фасадов. В XVII  в.  изготовляются  для
убранства зданий зеленые изразцы с рельефными бытовыми и военными сценами.
    Шитье имело много общего с живописью. Лучшие мастерские  шитья  были  в
XVI в. сосредоточены в Москве при царском  дворе.  Из  мастерской  Старицких
вышли  две  большие   плащаницы,   отличающиеся   глубинно   психологической
характеристики персонажей и безупречной артистической техникой.
    Набойки XVI-XVII вв. наряду с геометрическими и растительными мотивами,
восходящими, возможно, к домонгольским образцам, воспроизводят  восточные  и
западные орнаменты привозных шелковых тканей. В  конце  XVII  в.  появляется
трех-  и  четырехцветная  набойка.  В  течение  XIV-XVII  вв.   существовало
высокоразвитое узорное  ткачество,  о  чем  свидетельствует  паволока  иконы
«Звенигородского чина» Андрея Рублева. В XVII  в.  получает  распространение
золотное кружево с геометрическими сетчатыми мотивами либо  с  растительными
элементами. Иногда в  узоры  вводится  жемчуг,  серебряные  бляшки,  цветной
просверленный камень. Некоторые узоры  XVII  в.  дожили  в  нитяном  льняном
кружеве до XX в.


                      VI. Одежда, быт и устои россиян.


    Характерными    чертами   русского    быта    XVI    века    оставались
консервативность   и   дифференцированность:   разница    в    быте    между
господствующим  классом   и   черными   людьми   по-прежнему   была   скорее
количественной, чем качественной. Мало отличались друг от друга в это  время
городские и сельские  жилища.  Город  был  комплексом  усадеб,  на  улицы  и
переулки выходили не дома, а высокие глухие заборы. В  каждой  усадьбе  были
изба, хозяйственные постройки, небольшой огород с  садом.  Боярская  усадьба
имела  большие размеры, разнообразнее были  хозяйственные  постройки,  кроме
господского дома, стояли людские  избы,  в  которых  жили  холопы.  Горожане
держали также домашний  скот,  а  потому  за  городской  чертой  обязательно
устраивались выгоны.
    Жилища и представителей высших сословий, и рядовых горожан, и  крестьян
были, за редким исключением (  у  самых  богатых  бояр  изредка  встречались
каменные хоромы ), срубными, из сосновых бревен,  топились  чаще  всего  по-
черному, дым выходил через специальное дымовое отверствие. Каменные  печи  с
дымоходами встречались в самых богатых домах, «белая изба», «белая  горница»
обычно специально отмечались.  Избы феодалов состояли из нескольких  срубов,
иногда на высоких подклетях, бывали двух- и  трехэтажными.  На  дворе  могла
стоять   и   башня    -   «повалуша»   или    «терем».    Дома    украшались
высокохудожественной затейливой  резьбой.  Окна  были  большими,  в  богатых
домах – слюдяные, в бедных – закрытые всего лишь бычьим пузырем.
    Больше различий было в одежде. Крестьянское  платье  этого  периода  не
отличалось от одежды предыдущего времени.  Зато  знать  одевалась  богато  и
разнообразно.  Среди  боярства  были  распространены  одеяния   из   дорогих
привозных тканей – фландрского сукна и венецианского бархата, из  восточного
«рытого» бархата и из атласа, из тафты и парчи.  Если  простые  люди  носили
шубы из дешевых мехов – овчины и белки, то на боярские шел соболь,  а  то  и
одни брюшка собольи, встречались даже горностаевые шубы.  Шуба  беличья  или
даже кунья была недостаточно  престижна  для  знатного  боярина.  Цена  шубы
зависела не только от стоимости меха: серебряные или даже  золотые  пуговицы
могли стоить столько же, а то и еще дороже, чем сама шуба.
    Одежда и украшения знатных женщин стоили не меньше. К  платьям  боярынь
пришивали куски цветной ткани или кожи, часто с  вышивками,  с  драгоценными
камнями.
    Отличались и головные уборы. У  крестьян  –  дешевые  войлочные  шляпы,
зимой – шапки  из  недорогих  мехов,  у  горожан  –  разнообразные  колпаки.
Колпаки для знати изготовляли из  тонкого  фетра  с  оторочкой  из  дорогого
меха, украшали  драгоценными  камнями.  При  дворе  в  моде  были  восточные
головные уборы – «тафьи», тюбетейки. Иной раз их даже не  снимали,  входя  в
церковь, например, Иван Грозный и его опричники входили в церковь в тафьях.
    Военное снаряжение так же отличалось. Рядовой сын  боярина  выходил  на
службу в стеганом «тегиляе» с нашитыми  на  него  кольчужными  кольцами,  со
старой дедовской саблей, в простом металлическом шлеме. Боярское  снаряжение
состояло из дорогих привозных вещей, украшенных золотом и серебром.
    Различалась и утварь богатых и бедных людей. В боярских домах  парадная
посуда была из серебра, повседневная – из олова, в домах  среднего  достатка
«  суды  оловянные»  были  посудой  для  гостей,  а  ежедневно  пользовались
глиняной и деревянной, у  большинства  населения  парадной  посуды  не  было
вовсе.
    Пища даже простого населения в это  время  была  достаточно  обильна  и
разнообразна. Хлеб ели в основном ржаной, из ржаной же муки пекли блины,  из
пшеничной – разнообразные пироги и караваи. Ели каши  и  кисели,  из  овощей
самой распространенной была репа. Сравнительно не  дорого  было  мясо,  чаще
употребляли баранину. Мясо солили впрок. Распространенными  прохладительными
напитками были квас и  морс.  Очень  разнообразна  была  рыбная  пища.  Рыба
употреблялась соленой, свежей, сушено и вяленой.
    Резко различалась пища скоромная и постная. Посты продолжались долго, к
тому же на каждой неделе были постными среда и  пятница,  когда  запрещалось
употреблять мясо, коровье масло и молоко.  Пищевой  рацион  бояр  был  более
изысканным , кулинарно изощренным.
    Семейный быт строился на основе безоговорочного подчинения главе  семьи
всех  домочадцев  –  жены  и  детей.  За  непослушание  следовало   телесное
наказание. Это и неудивительно: телесные наказания  применялись  широко,  им
подвергали даже бояр,  они  не  считались  позорящими.  И  все  же  было  бы
неверным считать  русскую  женщину  XV  –  XVI  века  абсолютно  бесправной.
Разумеется, браки совершались по  воле  родителей,  «сговорные»  и  «рядные»
записи о будущем браке заключали не жених  и  невеста,  а  их  родители  или
старшие родственники. Но  соображения материальные и престижные  преобладали
в  знатных  семьях,  где  выгодный  брак   сулил   приращение   вотчин   или
установление добрых  отношений  с  влиятельными  лицами.  Среди  крестьян  и
посадских людей,  где  к  тому  же  ранняя  трудовая  деятельность  помогала
общению юношей и девушек, основы брака бывали иными.

                                 ЗАКЛЮЧЕНИЕ.

    Таким образом, период  XIV  –  XVII   веков  –  это  время  складывания
великорусского   этноса   и   его   основных   стереотипов    в    сознании,
самоопределения русской церкви, обретения  ею  своего  места  на  культурной
карте мира. В эти века окончательно сформировался «слободской» тип  русского
города  и  маргинальный,  полукрестьянский  тип  культуры  городских   слоев
населения. Все это наложило  серьезный  отпечаток  на  последующее  развитие
культуры России.



                             СПИСОК  ЛИТЕРАТУРЫ:


1. Искусство стран и народов мира. Художественная энциклопедия.
2.  Н.Г.Грибушина «История мировой художественной культуры».
3. Т.В.Ильина «История Искусств».
4. В.В.Мавродин «Образование Русского национального  государства».