Детство и учёба Лермонтова



                           Проектная деятельность.


                      Детство и учёба М. Ю. Лермонтова.

                          Работа ученика 9 класса Б
                             Заверняева Дмитрия.



      Родился в Москве в ночь со 2 на 3 октября 1814 г. Русская  ветвь  рода
Лермонтовых ведет свое начало от  Георга  Лермонта,  выходца  из  Шотландии,
взятого в плен при осаде крепости Белой и в  1613  г.  уже  числившегося  на
"Государевой  службе",  владевшего  поместьями  в  Галичском   уезде   (ныне
Костромской губернии). В конце  XVII  века  внуки  его  подают  в  Разрядный
Приказ "Поколенную роспись", в  которой  они  называют  своим  предком  того
шотландского  вельможу  Лермонта,  который,  принадлежа  к  "породным  людям
Английской земли", принимал деятельное участие  в  борьбе  Малькольма,  сына
короля  Дункана,  с  Макбетом.  Фамилию  Lermont  носит  также   легендарный
шотландский поэт-пророк XIII века; ему посвящена  баллада  Вальтера  Скотта:
"Thomas the Rymer", рассказывающая о том, как Томас был  похищен  в  царство
фей и там получил вещий свой дар. Юная фантазия Лермонтова колеблется  между
этим  чарующим  преданием  о  родоначальнике-шотландце   и   другой,   также
пленительной для него мечтой - о родстве  с  испанским  герцогом  Лерма.  Он
называет  Шотландию  "своей",  считает  себя  "последним  потомком  отважных
бойцов", но  в  то  же  время  охотно  подписывается  в  письмах  М.  Lerma,
увлекается сюжетами из испанской жизни и истории  (первые  очерки  "Демона",
драма "Испанцы") и  даже  рисует  портрет  своего  воображаемого  испанского
предка.
      В поколениях, ближайших ко времени поэта, род Лермонтовых считался уже
захудалым; отец его, Юрий Петрович, был  пехотный  капитан  в  отставке.  По
словам близко знавших его людей, это был замечательный красавец, с доброй  и
отзывчивой душой, но крайне легкомысленный и несдержанный.  Поместье  его  -
Кропотовка, Ефремовского уезда Тульской губернии - находилось  по  соседству
с имением  Васильевским,  принадлежавшим  Елизавете  Алексеевне  Арсеньевой,
урожденной Столыпиной. Красота  и  столичный  лоск  Юрия  Петровича  пленили
единственную  дочь  Арсеньевой,  нервную  и  романтически-настроенную  Марию
Михайловну. Несмотря на протесты  своей  гордой  матери,  она  вскоре  стала
женой небогатого "армейского офицера". Семейное их счастье продолжалось, по-
видимому, очень недолго. Постоянно  болея,  мать  Лермонтова  умерла  весною
1817 г.,  оставив  в  воспоминаниях  сына  много  смутных,  но  дорогих  ему
образов. "В слезах угасла моя мать ",- говорил Лермонтов и помнил,  как  она
певала над ним колыбельные песни.
      Бабушка Лермонтова, Арсеньева, перенесла на внука всю  свою  любовь  к
умершей дочери и страстно к нему привязалась, но тем хуже  стала  относиться
к зятю; распри между ними приняли такой обостренный характер, что уже на  9-
й день после смерти жены Юрий Петрович вынужден был покинуть сына  и  уехать
в свое поместье. Он лишь изредка появлялся в  доме  Арсеньевой,  каждый  раз
пугая ее своим намерением забрать сына к себе. До самой смерти  его  длилась
эта  взаимная  вражда,  и  ребенку  она  причинила  очень  много  страданий.
Лермонтов сознавал  всю  неестественность  своего  положения,  и  все  время
мучился  в  колебаниях  между  отцом  и  бабушкой.  В  драме  "Menschen  und
Leidenschaften" отразилось болезненное переживание им  этого  раздора  между
близкими ему людьми.
      Арсеньева переехала вместе с внуком  в  имение  "Тарханы",  Пензенской
губернии, где и протекало все детство поэта. Окруженный любовью и  заботами,
он уже в ранние годы не знает радости и погружается в собственный мир  мечты
и грусти. Здесь сказывалось, быть может, и влияние перенесенной  им  тяжелой
болезни, которая надолго приковала его к постели и приучила  к  одиночеству;
сам Лермонтов сильно  подчеркивает  ее  значение  в  юношеской  неоконченной
"Повести", где рисует свое  детство  в  лице  Саши  Арбенина:  "Он  выучился
думать... Лишенный возможности развлекаться  обыкновенными  забавами  детей,
Саша начал искать  их  в  самом  себе.  Воображение  стало  для  него  новой
игрушкой... В продолжение мучительных  бессонниц,  задыхаясь  между  горячих
подушек,  он  уже  привыкал  побеждать  страдания  тела,  увлекаясь  грезами
души...  Вероятно,  это  раннее  умственное  развитие  немало  помешало  его
выздоровлению". Уже  теперь  намечается  в  Лермонтове  распад  между  миром
затаенных грез и миром повседневной жизни.  Он  чувствует  себя  отчужденным
среди людей и в то же время жаждет "родной души", такой же  одинокой.  Когда
мальчику было 10 лет, его повезли на Кавказ,  на  воды;  здесь  он  встретил
девочку лет 9-ти и в первый раз узнал чувство любви,  оставившее  память  на
всю его жизнь и неразрывно слившееся с  первыми  подавляющими  впечатлениями
Кавказа, который он читает своей  поэтической  родиной  ("Горы  Кавказа  для
меня священны; вы к небу меня приучили, и я с той поры все мечтаю о вас,  да
о небе").
      Первыми  учителями  Лермонтова  были  какой-то  беглый  грек,   больше
занимавшийся скорняжным промыслом,  чем  уроками,  домашний  доктор  Ансельм
Левис  и  пленный  офицер  Наполеоновской  гвардии,  француз  Капэ.  Из  них
наиболее заметное влияние оказал на него  последний,  сумевший  внушить  ему
глубокий интерес и уважение к "герою дивному" и "мужу рока". По смерти  Капэ
был взят к дом французский эмигрант Шандро, выведенный потом  Лермонтовым  в
"Сашке" под именем маркиза  de  Tess,  "педанта  полузабавного",  "покорного
раба губернских дам  и  муз",  "парижского  Адониса".  Шандро  скоро  сменил
англичанин Виндсон,  знакомивший  Лермонтова  с  английской  литературой,  в
частности с Байроном, который сыграл в его творчестве такую большую роль.
      В 1828 г. Лермонтов в Московский университетский Благородный пансион и
пробыл в нем около двух лет.  Здесь  процветал  вкус  к  литературе;  как  и
раньше,  учениками  составлялись  рукописные  журналы;  в  одном  из  них  -
"Утренней Заре" - Лермонтов был главным сотрудником и поместил  свою  первую
поэму - "Индианка". Из  русских  писателей  на  него  влияет  сильнее  всего
Пушкин, пред которым он преклонялся всю  свою  жизнь,  а  из  иностранных  -
Шиллером, особенно своими первыми  трагедиями.  У  них  обоих  поэт  находит
образы, нужные ему для выражения своего собственного, по-прежнему,  тяжелого
состояния. Его гнетет печальное одиночество; он готов  окончательно  порвать
с  внешней  жизнью,  создать  "в  уме  своем  мир  иной,  и   образов   иных
существование". Грезы его "удручены  ношею  обманов";  он  живет,  "не  веря
ничему  и  ничего  не  признавая".  В  этих  излияниях,  конечно,  не   мало
преувеличений,  но  в  их  основе,  несомненно,  лежит  духовный  разлад   с
окружающей  жизнью.  К  1829  г.   относятся   первый   очерк   "Демона"   и
стихотворение  "Монолог";  в  обоих  вылилось   очень   ярко   это   тяжелое
настроение. В  первом  поэт  отказывается  от  "нежных  и  веселых  песней",
сравнивает свою жизнь со "скучным  осенним  днем",  рисует  измученную  душу
демона, живущего без веры, без упований, ко всему на  свете  относящегося  с
равнодушием  и  презрением.  В  "Монологе"  мрачными  красками  изображаются
захудалые "дети севера", их душевная тоска,  пасмурная  жизнь  без  любви  и
дружбы сладкой.
      Весною 1810 г. Благородный пансион  преобразовывается  в  гимназию,  и
Лермонтов оставляет  его.  Лето  он  проводит  в  Середникове,  подмосковном
имении  брата  бабушки,  Столыпина.  Недалеко  от   Середникова   жили   его
московские  знакомые  барышни,  А.  Верещагина  и  ее  подруга  Е.  Сушкова,
"черноокая"  красавица,  в  которую  Лермонтов   возмечтал   себя   серьезно
влюбленным. В записках Сушковой Лермонтов  рисуется  невзрачным,  неуклюжим,
косолапым мальчиком,  с  красными,  но  умными  выразительными  глазами,  со
вздернутым носом и язвительно-насмешливой улыбой. Кокетничая с  Лермонтовым,
Сушкова в то же время беспощадно над ним издевалась. В ответ на его  чувства
ему предлагали  "волан  или  веревочку,  угощали  булочками  с  начинкой  из
опилок".  Когда  они  встретились  вновь  при  совершенно  иной  обстановке,
Лермонтов отомстил Сушковой очень зло и жестоко.
      В это же лето возникает серьезный  интерес  Лермонтова  к  личности  и
поэзии "огромного" Байрона, которого поэт  всю  жизнь  свою  "достигнуть  бы
хотел". Ему отрадно думать, что у них "одна душа, одни и те  же  муки";  ему
страстно хочется, чтобы и "одинаков был удел". С самого начала здесь  скорее
ощущение родственности двух мятежных душ, чем то, что  разумеют  обыкновенно
под влиянием. Об этом говорят те многочисленные параллели и аналогии,  общие
мотивы, образы и драматические положения, которые можно найти  у  Лермонтова
и в самый зрелый период, когда о подражании не может быть и речи.
      Осенью  1830  г.  Лермонтов  поступает  в  Московский  университет  на
"нравственно-политическое  отделение".  Университетское  преподавание   того
времени  мало  способствовало  умственному  развитию  молодежи.   "Ученость,
деятельность и ум,  по  выражению  Пушкина,  чужды  были  тогда  Московскому
университету". Профессора читали лекции по чужим руководствам,  находя,  что
"умнее  не  сделаешься,  хотя  и  напишешь  свое  собственное".   Начиналась
серьезная  умственная  жизнь  в  студенческих  кружках,  но   Лермонтов   со
студентами не сходится; он больше тяготеет к  светскому  обществу.  Впрочем,
кое-что из надежд и  идеалов  лучшей  тогдашней  молодежи  находит,  однако,
отражение и  у  него  в  драме  "Странный  человек"  (1831),  главный  герой
которой, Владимир, - воплощение самого поэта. Он  тоже  переживает  семейную
драму,  тоже  раздираем  внутренними  противоречиями;  он  знает  эгоизм   и
ничтожество людей и все-таки  стремится  к  ним;  когда  "он  один,  то  ему
кажется, что никто его не любит, никто не  заботится  о  нем  -  и  это  так
тяжело!" Это - душевное состояние самого Лермонтова. И тем ценнее та  сцена,
когда мужик  рассказывает  Владимиру  о  жестокостях  помещицы  и  о  других
крестьянских печалях, и он приходит в ярость, и у него вырывается крик:  "О,
мое отечество! мое отечество!" Все же это только случайный  мотив,  стороной
задевающий душу  поэта;  главными,  основными  остаются  по-прежнему  разлад
между мечтой и действительностью, трагическое  столкновение  противоположных
начал, чистого и порочного,  глубокая  ненависть  к  людям,  к  тому  самому
"свету", в котором он так охотно бывал.
      В Московском университете Лермонтов пробыл менее двух лет. Профессора,
помня его дерзкие  выходки,  срезали  его  на  публичных  экзаменах.  Он  не
захотел остаться на второй год на том  же  курсе  и  переехал  в  Петербург,
вместе с бабушкой. Незадолго до этого умер его отец;  впоследствии,  в  часы
горестных воспоминаний, поэт оплакал его в  стихотворении:  "Ужасная  судьба
отца и сына". В Петербургский университет Лермонтов не попал: ему  не  зачли
двухлетнего пребывания в Москве и предложили держать  вступительный  экзамен
на первый курс.
      По  совету  своего  друга  Столыпина  он  решил  поступить   в   школу
гвардейских юнкеров и подпрапорщиков, куда и был  зачислен  приказом  от  10
ноября 1832 г., "сначала унтер-офицером, потом юнкером". Почти в одно  время
с  ним  поступил  в  школу  и  его  будущий   убийца,   Н.С.   Мартынов,   в
биографических записках которого поэт-юнкер рисуется как  юноша,  "настолько
превосходивший своим умственным  развитием  всех  других  товарищей,  что  и
параллели между ними провести невозможно. Он поступил  в  школу,  по  словам
Мартынова,  уже  человеком,  много  читал,  много  передумал;   другие   еще
вглядывались в жизнь, он уже изучил ее со всех  сторон.  Годами  он  был  не
старше других, но опытом  и  воззрением  на  людей  далеко  оставлял  их  за
собою".
      Лермонтов пробыл в школе "два страшных года", как он  сам  выражается.
Земная стихия его натуры одержала на время полную победу над другой,  лучшей
частью его души, и он с головой окунулся в царивший  в  школе  "разгул".  Об
этом времени его родственник Шан-Гирей пишет следующее: "Способности свои  к
рисованию и поэтический талант Лермонтов обратил на карикатуры, эпиграммы  и
разные неудобные  в  печати  произведения,  вроде  "Уланши",  "Петергофского
праздника", помещавшиеся в издаваемом в  школе  рукописном  иллюстрированном
журнале, а некоторые из них ходили по рукам  и  отдельными  выпусками".  Ему
грозила полная нравственная  гибель,  но  он  сумел  и  здесь  сберечь  свои
творческие силы.  В  часы  раздумья,  скрывая  свои  серьезные  литературные
замыслы даже от друзей, поэт  "уходил  в  отдаленные  классные  комнаты,  по
вечерам пустые, и там один просиживал долго и  писал  до  поздней  ночи".  В
письмах к своему другу, М. Лопухиной, он изредка открывает эту лучшую  часть
своей души, и тогда слышится горькое чувство сожаления о былых  оскверненных
мечтаниях.
      По  выходе  из  школы  (22  ноября  1834  г.)  корнетом   лейб-гвардии
гусарского полка, Лермонтов поселяется со своим  другом  А.А.  Столыпиным  в
Царском Селе, продолжая  вести  прежний  образ  жизни.  Он  делается  "душою
общества молодых людей  высшего  круга,  запевалой  в  беседах,  в  кружках,
бывает в свете, где забавляется тем, что сводит с ума  женщин,  расстраивает
партии", для чего "разыгрывает из себя влюбленного в продолжение  нескольких
дней". К этому-то времени и относится развязка давнишнего романа  Лермонтова
с Е. Сушковой. Он прикинулся вновь влюбленным,  на  этот  раз  добившись  ее
взаимности; обращался с нею публично, "как если бы она была ему  близка",  и
когда заметил, "что дальнейший шаг его погубит, быстро  начал  отступление".
Как ни сильны, однако, его увлечения "светом" и его желание создать  себе  в
нем "пьедестал" - все это лишь одна сторона его жизни:  сказывается  все  та
же двойственность его натуры, его искусство скрывать  под  маской  веселости
свои интимные чувства  и  настроения.  Прежние  мрачные  мотивы  осложняются
теперь  чувством  глубокого  раскаяния  и  усталости.  Оно  звучит   в   его
автобиографической повести "Сашка", в драме "Два брата", в его  лирике;  оно
отражается также в его письмах к М. Лопухиной и Верещагиной.