СТРАДАНИЕ КАК ОСНОВА ПЕСЕННОГО ИСКУССТВА

УДК 784.4:398.8 ББК 85.31 К 38
М.М. Кизин,
кандидат искусствоведения докторант, Федеральное государственное бюджетное
научно-исследовательское учреждение Российский институт культурологии (РИК),
e-mail: kizine@mail.ru, тел.: 8-(916)-644-95-30
Страдание как основа песенного искусства
(Рецензирована)
Аннотация. В данной статье рассматривается тема страдания как основа песенного искусства. Раскрываются основные характеристики смыслобразующих концепций создания песенных традиций и формирования исполнительского стиля солистов, певцов, музыкантов. Тема страдание как основа песенного искусства - сложнейшая форма сопереживания естественной эмоциональной жизни человека, преломляющаяся в художественной особенности творческого процесса.
Ключевые слова: песня, жанр, народное творчество, фольклористика,
эмоциональная сфера.
M.M. Kizin,
Candidate of Art Criticism, Doctoral Candidate of Russian Research Institute of Culture
Science, e-mail: kizine@mail.ru, ph.: 8-(916)-644-95-30
Suffering as a basis of song art
Abstract. In this paper, the suffering is examined as a basis of song art. The author shows the main characteristics of sense-forming concepts of creation of song traditions and formation of performing style of soloists, singers and musicians. The theme of suffering as a basis of song art is the most complicated form of empathy of the natural emotional human life, refracting in art feature of the creative process.
Keywords: song, genre, national creativity, study of folklore, emotional sphere.
Песня сопровождает человека на протяжении всей его жизни - в минуты уныния и моменты радости, в часы досуга или как подспорье в работе, на полях сражений для поднятия боевого духа, во время сакрального духовного единения с Богом (церковные песнопения), - и продолжать этот список можно очень долго. Наряду с авторскими песнями, многие из которых сегодня являются продуктом массовой культуры, немалое место в музыкальном наследии человечества занимают песни народные. Являясь продуктов коллективного народного творчества, вобрав в себя мудрость поколений, обычаи, историческую судьбу, национальный характер, народная песня зачастую выгодно отличается глубиной и нравственной полнотой содержания.
За многовековую историю своего развития народная песня как фольклорный жанр не раз подвергалась научному осмыслению и стала объектом изучения таких наук, как искусствоведение, культурология, история, филология, философия и др. Но исторический период появления и развития, география распространения, социальная принадлежность коллектива авторов, разнообразие тематики, ментальные особенности народа-создателя открывают всё новые грани фольклорной песни. В соответствии с этим не представляется возможным предпринять комплексный анализ народной песни как жанра народного
творчества. Кроме того продолжают появляться новые и обрастать вариантами ранее существующие народные песни, следовательно, их изучение не утратило своей актуальности.
Задачей песни, как и любого другого произведения искусства, является пробудить у реципиента те или иные чувства и мысли. Песня способна влиять на эмоциональную сферу посредством музыки и текста. Для фольклорных произведений вообще характерен синкретизм, поэтому в некоторых народных песнях к методам воздействия добавляется ещё и язык тела - танец. Например, хороводные народные песни. Танец Хоровод возник в эпоху язычества и имел символическое значение солнца, гармонии, единства людей. Эмотивная сфера человека такова, что отрицательные явления воспринимаются ею глубже. В этой связи представляется интересным рассмотреть концепт «страдание» в русской народной песни. Кроме того категория страдания имеет для русского человека особое нравственнофилософское и религиозное значение.
В данной работе мы ставим целью рассмотреть категорию страдания как основу русского народного песенного искусства. Для эффективного достижения цели предполагается решить следующие задачи: охарактеризовать понятие «страдание», выявить различные репрезентативы концепта «страдание», охарактеризовать проявления категории страдания в народных песнях различных тематических групп. Объектом исследования являются русские народные песни, в качестве предмета исследования выступают проявления категории страдания в русских народных песнях.
Для определения понятия «страдание» обратимся к словарям.
Новая философская энциклопедия трактует этот термин как претерпевание, противоположность деятельности; состояние боли, болезни, горя, печали, страха, тоски и тревоги [2].
В энциклопедическом словаре под редакцией А.А. Ивина приведено следующее определение: страдание - состояние болезни, горечи, печали, страха, тревоги [4].
Согласно толковому словарю Ожегова, страдать - пассивно испытывать что-либо неприятное [3].
Приведенные источники определяют страдание, с одной стороны, с помощью синонимичных единиц, с другой - через составляющие его более частные категории. Таким образом, заключаем, что страдание - многоплановое сложносоставное понятие, включающее в себя такие явления негативного характера, как боль, болезнь, горе, печаль, страх, тоска, тревога.
Все эти проявления категории страдания можно подразделить на 2 группы: физическое и духовное страдание, причём вторая группа представлена в народном песенном творчестве гораздо шире. Это отражает свойственный для русского менталитета примат души над телом, духовного над физическим. Составляющие обеих групп находят своё проявление в русской народной песенной культуре.
Отражение физических страданий в народном творчестве чаще всего представлено в песнях о болезни, о каком-либо телесном недуге:
Ой, со вечера, с полуночи
Головка болела. (Ой, со вечера, с полуночи)
Встречаются в народных песнях и примеры, свойственные для русской поэтической речи в целом, когда используется переносное значение слова и физические страдания олицетворяют душевные муки:
Понапрасну небо ясно,
Одна звездочка горит,
Понапрасну милых много, -
Об одном сердце болит. (Ах, Самара-городок)
Приведем примеры употребления других репрезентативов концепта «страдание» в русских народных песнях:
Не горе нам душу давило,
Но слёзы блистали в очах,
Когда мы, прощаясь с тобою,
Землёй засыпали твой прах. (Замучен тяжелой неволей)
Меж высоких хлебов затерялося Небогатое наше село.
Горе горькое по свету шлялося И на нас невзначай набрело. (Меж высоких хлебов)
Что ж ты, девица,
Притуманилась,
Что ж ты, красная,
Припечалилась? (Ах ты, ноченька)
Милый скажет: ,"До свиданья",
Сердце вскинется огнем -И тоскует и томится
Все о том же, все о нем. (Ах, Самара-городок)
На колечке два глазка,
Милый бросит - мне тоска. (Жигули)
Чтобы доказать основополагающий характер страдания в народном песенном творчестве, целесообразно проследить реализацию этого явления в текстах песен различной тематики и целевого назначения. Для этого обратимся к вопросу классификации русских народных песен. В современной фольклористике нет единого мнения на этот счёт. Н.П. Колпакова предлагает положить в основу классификации жанровое своеобразие народных песен, которые можно поделить на обрядовые и необрядовые, и выделяет песни-заклинания, песни игровые, песни величальные и песни лирические, причём каждая группа включает ряд подгрупп. [1]
И.А. Соболевский сгруппировал народные песни по тематическому принципу, согласно которому выделил бытовые (любовные, семейные, шуточные) песни, социальные песни (разбойничьи, солдатские) и песни крестьянских отходников — людей, оставляющих свой дом в поисках заработка (ямщицкие, чумацкие, бурлацкие). [1]
Наиболее жизнеспособными оказались такие группы русских народных песен, как исторические (песенный эпос), календарные обрядовые песни, семейные обрядовые песни, лирические, трудовые, хороводные, шуточные.
Категория страдания находит своё проявление в текстах песен всех приведенных тематических групп.
История нашей страны - это череда кровопролитных воин, жестоких революций сомнительных реформ, возглавляемых противоречивыми историческими личностями. Эти перипетии исторической судьбы Руси и впитала в себя народная песня:
Емельян ты наш, родный батюшка!
На кого ты нас покинул?
...Как остались мы, сироты горемычны,
Некому за нас заступиться,
Крепку думушку за нас раздумать...
Обрядовые календарные песни, как видно уже из названия, исполнялись на тех или иных общенародных праздниках. Возникновение каждого календарного праздника имеет свою историческую подоплеку, поэтому календарные и исторические песни зачастую синтезируются между собой. Так, на Рождество славяне исполняли:
О! Великий плачь в Вифлееме случился,
Царь Ирод на Христа возмутился;
Повелел Христа искать,
Малых деток побивать;
То брали, побивали на копию конец,
Ни один заплакал мати и отец;
Плачучи в гору руки поднимали,
Царя безбожного все проклинали, - даже в самый светлый и радостный христианский праздник в народных песнях слышны мотивы страдания, так, в приведенном отрывке упоминается трагичный библейский сюжет.
Семейные обрядовые песни также несут в себе посыл страдания. Это свойственно даже для свадебных песен:
На море лебедь воду пила,
Напившись воды на берег взошла,
На берег взошла - сама всплакнула:
- Как-то я с морюшкомрасстануся?
Придет зима да студеная,
Выпадут снега глубокие,
Западут следы да лебедушкины -Тут-то я с морюшком расстануся!...
Темой большинства лирических народных песен является неразделенная любовь или разлука с суженым (суженой), что неизбежно влечет за собой душевные муки повествователя, которыми проникнута каждая строка:
Жизнь не радостна...
Не радостная весточка,
Все печальная.
Все печальная...
Кому печаль ни скажу —
Все плакать велят.
Все плакать велят...
Поплачь, поплачь, любушка,
Погорюй по мне.
Погорюй по мне...
Как мы с тобой, любушка,
Совыкалися.
Совыкалися...
Под белой березой Целовалися.
Целовалися...
Под горькой осиной Расставалися.
Расставалися... (Вечерняя зорюшка)
В трудовых песнях, призванных служить подспорьем в любом деле, задавать темп и ритм, концепт страдания увязан с непосильностью работы и тяжелейшими условиями труда: Ой-е-ей, ой-е-ей,
Дует ветер верховой!
Мы идём босы, голодны,
Каменьом ноги порваны.
Ты поддай, Микола, помочи,
Доведи, Микола, до ночи!
Эй, ухнем! Да ой, ухнем!
Шагай крепче, друже,
Ложись в лямку туже! (Братцы, дюже жарко), - примечательно, что в данном
отрывке репрезентативом страдания служит междометие, то есть даже лишённые самостоятельного лексического значения единицы в тексте народной песни наделяются оттенком страдания.
Даже в хороводных и шуточных песнях, радостных и жизнеутверждающих в основе своей, встречаются маркеры концепта «страдание»:
— Куманечек, побывай у меня,
Душа-радость, побывай у меня,
Побывай-бывай-бывай у меня,
Душа-радость, побывай у меня!
— Я бы рад побывать у тебя,
Побывать-бывать-бывать у тебя, —
У тебя, кума, ведь улица грязна,
Что грязна-грязна-грязна-таки, грязна!
— Куманечек, тому горю помогу,
Помогу-могу-могу, помогу
Чрез дорогу я мосточек намощу,
Намощу-мощу-мощу, намощу!
Таким образом, категория страдания является всеобъемлющей и носит основополагающий характер для русского народного песенного творчества. Причины этого кроются в ментальных особенностях русской нации.
Философская мысль неоднозначно относится к категории страдания. С одной стороны это понятие рассматривается как неизбежный удел человека и единственное средство духовного преображения, с другой - как нечто негативное, которое должно быть подвергнуто борьбе, как удел слабых.
Идейное наполнение русского фольклора впитало первую точку зрения. Большинство народных песен создавалось в христианской религиозной традиции. Возвращаясь к приведенным в начале статьи определениям, обратим внимание, что в них подчеркивается такой признак категории страдания как смиренное его приятие: «претерпевание,
противоположность деятельности», «пассивное испытывание», - как это свойственно мировоззрению православного человека, который рассматривает страдание как божию кару, средство искупления греха и путь к вечной жизни. Именно поэтому концепт страдания находит свою реализацию не только в элегичных лирических народных песнях, но и в праздничных, плясовых, которым свойственно настроение безудержной веселости народных гуляний. Нередки случаи, когда народная песня самого печального содержания сопровождается вполне мажорным аккомпанементом. В данном случае проявляется специфическая способность противоречивой русской души сочетать взаимоисключающие вещи, находить в плохом хорошее и наоборот. Так, песни-причитания, исполнявшиеся на проводах на войну, на похоронах, не лишены оптимизма, ведь, несмотря на горе близких, молодому солдату выпала честь постоять за Отчизну, а усопший покинул суетный мир для лучшей жизни.
Устное народное творчество и всё классическое русское искусство в целом проповедуют, что, только пройдя через страдание, человек ощущает подлинный смысл своего бытия. Так происходит не только с лирическими героями народных песен, но и с персонажами авторской русской классической литературы, например, Родионом Раскольниковым из «Преступления и наказания» Достоевского, Андреем Болконским из «Войны и мира» Толстого и многими другими.
Со страданием в народной песне всегда соседствует понятие сострадания, которое является основой христианской морали — через сострадание человек очищается, преодолевает собственный эгоизм. Именно этот посыл и несёт воздействующая составляющая песенного фольклора.
Итак, страдание в русском народном песенном творчестве является всеобъемлющей категорией, составляющей платформу духовно-нравственного наполнения его содержания.
Примечания:
1. Новая философская энциклопедия. М.: Мысль, 2010. 2816 с.
2. Энциклопедический словарь. М.: Гардарики,2004. 811 с.
3. Ожегов С.Н. Толковый словарь русского языка. М.: Оникс, 2010. 551 с.
4. Жиров М.С., Алексеева О.И. Культурная морфология русской народной песни: теоретико-методологический аспект // Научные ведомости Белгородского государственного университета. Сер. Философия. Социология. Право. 2009. Т. 1, № 9. С. 34-43.
References:
1. New philosophical encyclopedia. M.: Mysl, 2010. 2816 pp.
2. Encyclopedic dictionary. M.: Gardariki, 2004. 811 pp.
3. Ozhegov S.N. Explanatory dictionary of the Russian language. M.: Onyx, 2010. 551 pp.
4. Zhirov M.C., Alekseeva O.I. The cultural morphology of the Russian folk song: a theoretical and methodological aspect // The scientific sheets of the Belgorod State University. Ser. Philosophy. Sociology. Law. 2009. V 1, No. 9. P. 34-43.